2019 год, Московская область, Можайский район Шёл дождь. Мелкие капли барабанили по железному подоконнику, а серые тучи полностью скрывали серое небо и мрачное октябрьское Солнце. На улице никого не было, даже соседская собака, которая обычно в любую погоду бегала по двору и постоянно лаяла, сегодня где-то спряталась и не вылезала оттуда. Неожиданно раздался удар грома. Юрий Григорьевич вздрогнул, отхлебнул чая из проржавевшей железной кружки, по-стариковски закашлял, положил книгу на диван, а сам встал с него, схватился за костыль, доковылял до камина, подбросил туда дров и вновь вернулся к чтению. Уже в седьмой раз за этот год он перечитывал старый потрёпанный сборник рассказов Герберта Уэллса, который достался ему ещё в 1995 году в разрушенной деревне в Чечне. Тогда ему просто нечего было делать, его рота несколько дней сидела в засаде и поджидала боевиков, которые так и не пришли. Во время разведки Юрий Григорьевич подобрал книгу и уже на следующий день прочитал её целиком, а после умудрился вывести с собой в Москву. Эта книга напоминала ему про его тяжёлую молодость и трагическую судьбу. Каждое пятно грязи, каждая вырванная и порванная страница, каждая пометка карандашом на полях помогали ему вспомнить своих товарищей, из которых никого почти в живых не было. В 1995 году его вместе с товарищами взяли в плен, где они провели почти год, после чего ему удалось сбежать. Вместе с ним бежало ещё трое сослуживцев, один из которых умер по дороге из-за гангрены на ноге. Он закрыл глаза и вспомнил, как рыл могилу для своего лучшего друга, а после вставлял в неё самодельный крест, который, скорее всего, через несколько дней нашли и сожгли боевики. Юрий Григорьевич вытер скупую слезу, скатившуюся из глаза на щёку, и продолжил читать. Но неожиданно перед глазами предстала новая картина. Он вспомнил как вернулся в Москву, где его встречала его жена и сестра. Он помнил испуганный взгляд жены, которая провожала в армию здорового и красивого парня, а встретила горбатого седого хромающего старика с немного перекошенным ртом и лицом, покрытым шрамами и морщинами. Он вспомнил, какое отвращение она испытывала, когда он её поцеловал. Плен, постоянные избиения, тяжёлые работы и побег, в ходе которого Юрию Григорьевичу ни раз пришлось спать на голой земле или на каменном полу какой-нибудь пещеры, сильно сказались на его здоровье. Он практически не мог передвигаться самостоятельно, некогда правильная осанка испортилась раз и навсегда, а нижняя губа немного отвисала вниз, из-за чего во время употребления пищи у бывшего солдата изо рта часто выпадала еда. Естественно, с этим никак не могла смириться его невеста. Однажды утром Юрий Григорьевич проснулся и понял, что в квартире находится только он, а после обнаружил на тумбочке письмо, в котором его любимая Лена, ради которой он был готов на всё, писала, что больше не любит его и не может жить с больным уродливым стариком. Она просила прощения, пыталась как-то поддержать своего бывшего жениха, но результат был один. Юрий Григорьевич понимал, что больше она никогда к нему не вернётся, да и вряд ли в таком состоянии он сможет кого-нибудь найти. После этого он начал выпивать, что конечно пагубно сказывалось на его здоровье и внешности. С каждым днём на водку тратилось всё больше и больше денег, но их постоянно не хватало, и в один прекрасный день несчастный инвалид остался без квартиры с пособием по инвалидности на руках. Ему нечего было больше делать, кроме как отправится в маленький домик, располагавшийся в небольшом городке в Московской области, который завещала ему мама. Всё своё детство он провёл там, но с пятнадцати лет он там ни разу не был, поэтому даже не знал, в каком состоянии находится его «родовое гнездо». Уже на месте он обнаружил, что дом был в очень неплохом состоянии, не считая сарая, который, как сказали соседи, обвалился лет пять назад во время сильного града. И только в деревне Юрий Григорьевич начал чувствовать себя довольно счастливым и даже стал меньше пить. Его соседями оказались такие же брошенные жизнью и судьбой люди, многие из которых даже не до конца закончили школу и были алкоголиками. Некоторых при этом даже не бросили жёны, хотя им это больше мешало, чем помогало справиться с жизненными трудностями. И так Юрий Григорьевич провёл почти двадцать лет. За это время его здоровье постепенно ухудшалось, и в конце концов сорокапятилетний мужчина выглядел как семидесятилетний старик, но это не мешало ему заработать уважение среди соседей и заиметь настоящих друзей, благодаря своей отзывчивости и доброте. Через пять лет после переезда Юрий Григорьевич завёл кур и гусей, летом он ездил на рынок и продавал яйца и овощи, что приносило довольно неплохой доход, на который он смог отстроить новый сарай и скупить множество потрёпанных книг, которые он читал в огромном количестве. Такая жизнь Юрия Григорьевича вполне устраивала, в деревне не происходило абсолютно ничего и единственным событием за все двадцать лет стала смерть его лучшего друга, который жил с ним по соседству, а затем и его жены. После их трагичного ухода дом долго оставался пустым несмотря на то, что у пары была дочь, которая жила в Москве, в дом, который теперь принадлежал ей, девушка не приехала. А через полгода в её дом заселился странный мужчина, чуть младше Юрия Григорьевича, который, в отличие от него, выглядел моложе своих лет. Он практически ни с кем не разговаривал, неизвестно где работал, но, судя по его одежде и автомобилю, зарабатывал неплохо, но всё же почему-то он жил в этой Богом забытой деревни. Юрий Григорьевич несколько раз пытался завести с ним знакомство, но сосед всем видом показывал, что общаться он не с кем не желает, но в конце концов старый ветеран уломал его долгую беседу, в результате чего мужчина рассказал, что он муж дочери хозяев. На вопрос- где она сама и почему она не приехала даже на похороны родителей?- новый сосед, которого звали Константин, ответил, что её убили за месяц до смерти её родителей, а в деревню из города он уехал, потому что не может жить в квартире, где каждая вещь напоминает о ней. После этого отношения между соседями начали налаживаться, правда Константин всё ещё пытался избежать любых бесед, но разговорчивый Юрий Григорьевич всегда находил к нему подход. И всё же смерть его жены не давала старику покоя, он знал её ещё маленькой девочкой, которую он угощал яблоками и пирожками с зелёным луком, и яйцом. И однажды Юрий Григорьевич попытался расспросить Константина о её гибели поподробнее, закончился этот разговор совсем неожиданным образом. Константин накричал на своего соседа, выгнал ветерана из дома и с тех пор перестал с ним общаться и вернулся к привычному одиночному образу жизни. Юрий Григорьевич не вставал с дивана до самого вечера, а когда стемнело, книга выпала у него из рук, и он, сам не замечая того, уснул. Проснулся он часов в десять утра от громкого стука в дверь. Старик медленно встал с дивана, схватил костыль, дошёл до двери и медленно открыл её. На пороге стоял один из его друзей- Захар, который жил на окраине городка в старом полуразрушенном доме c самого детства и никогда никуда оттуда не уезжал. Как только дверь открылась Захар радостно обнял своего друга и громко прокричал: -Юра, ты что забыл, что сегодня суббота? -Суббота… Уже… -Юра, все мужики у меня уже собрались, бери карты, водка и огурцы с меня. Посидим, как всегда, молодость вспомним, о делах поговорим. -Хорошо, я только переоденусь, а то вчера заснул прям в этом. -Конечно. Я пока покурю. А ты давай. Только побыстрее, а то парни там без нас все запасы опустошат! Юрий Григорьевич быстрыми шагами прошёл в спальню, отчего чуть не упал на пол, сел на кровать, достал из небольшого ящика носки, свитер и пояс из собачьей шерсти, нацепил это всё на себя, после подошёл к шкафу, достал кулёк карамелек, по сорок рублей за килограмм, и направился к выходу, где его ждал Захар. Вместе они за пятнадцать минут дошли до нужного дома, покурили у калитки и прошли внутрь. В беседке уже сидело двое мужиков- толстый низкий и бородатый Михалыч, который постоянно курил и кашлял, и высокий, худощавый и самый молодой из всех собравшихся местный алкоголик Семён, который когда-то был инженером с высшим образованием и высоко квалифицированным специалистом, но после того, как его жена заболела раком и умерла, спился и больше нигде и никогда не работал. Юрий Григорьевич поднял руку в знак приветствия и громко крикнул: -Здорова мужики! Как дела? -Григорич, мы вас уже заждались. Я, конечно, понимаю, что ты у нас медленный, но уже чай остыл, а водка согрелась. -Михалыч, не жалуйся, я вот закуску принёс, так что сейчас дело пойдёт веселее!- сказал Юрий и вывалил на стол слипшиеся конфеты, чем весьма обрадовал всех собравшихся. -Ну чё, все в сборе, можно начинать!- громко и радостно вскрикнул Семён и открыл бутылку водки, после чего разлил прозрачную жидкость по стаканам,- а теперь выпьем за здоровье! -Было бы за что пить…- грустно прошептал Юрий, но всё же выпил до дна и заел куском чёрного хлеба, который уже начал покрываться плесенью. -Юра, что же мы с тобой наделали?- неожиданно спросил Захар. -Что? -Надо было гитарку твою взять, щас бы мы что-нибудь сбацали. -Ну, уже за ней никто не пойдёт. -Ну вот и я о том же. -Тем более я на ней уже давно не играл. Как спина начала болеть ещё сильнее, так тяжело стало. -Слышь, Юрок, я, конечно, понимаю, тема не очень приятная, но где сейчас сука-то твоя? Ничего про неё не слышал, может сеструха что знает или дочка её?- спросил Михалыч. -Какая сука? -Ну, Лена твоя. -Лена… Да нет. Ничего я про неё не слышал с того самого момента, как она бросила меня. -Вот мразь. Такой ты мужик классный, а она тебя бросила. -Ну её понять можно. На меня посмотрите. -А что на тебя смотреть? Мы тоже не красавцы. -Может вы и не красавцы, но горба у вас нет, да и слюна изо рта не стекает. -Ой, шо этим бабам надо? Когда я в техникуме учился, была там одна. Я за ней и так, и эдак ухаживал, в кино приглашал, цветы дарил, а она меня всё отталкивала, мол я толстый слишком. А недавно я её встретил… Ну прям корова, с двумя бидонами,- рассмеялся Михалыч. -Твоя, небось, тоже теперь горбатая и кривая. Ещё, поди, жалеет, что тебя бросила,- подытожил Захар. -Не будем об этом. Тем более, не любил я её никогда. -Как не любил? А кого ж ты любил тогда? -Вот так, Михалыч, не любил. Мне всю жизнь только одна девушка нравилась. В институте с ней познакомились. Красивая была… Только я ей не нравился. Так и расстались… Интересно, что с ней сейчас. -Все бабы- дуры. И точка. За это выпьем! -Семён, ты как всегда прав! -За тебя, Юра. Пусть они все тебе завидуют. Мужики выпили ещё по рюмке, закусили и продолжили разговор: -Захар, может партию в дурака на пятьдесят рублей с каждого? А что, не зря же я карты брал. -Ты, прям по-крупному пошёл. У меня пенсия- пять тыщ. -Ну и что? Зато если пару конов выиграешь? А? -Эх, ну уговорил. Юрий Григорьевич достал карты. После трёх конов весь выигрыш достался Юрию, что вызвало страшное негодование у всех собравшихся, а особенно у Захара, который сильно ударил кулаком по столу и громко крикнул: -Я видел, ты жульничал, сукин сын! Сам предложил сыграть, сам всё выиграл! У тебя карты меченые! -Ничего они не меченые! -А что это за царапина у бубнового туза? А? Или скажешь её нет?! -Отчего ж нет? Есть! Только, я её только сейчас заметил, благодаря тебе. -Ой, врёшь, Григорич, врёшь, я всё по твоим наглым глаза вижу. Не с тем ты связался. В следующий раз в домино будем играть, там уж у тебя против меня шансов никаких. -Посмотрим. Мужики, давайте ещё по одной. -За что пить будем?- поинтересовался Семён. -Тебе главное- повод найти. -Да! Я что быдло- без повода пить? А, Захар? -А давайте за мою любовь институтскую, которую я потерял раз и навсегда. Пусть у неё всё будет хорошо, и она будет счастлива! -А вот это тост! За это выпить- не грех! Мужики вновь опустошили стаканы. -Ладно, друзья, нечего нам ссорится, мы ж здесь все друг за друга держимся. Раз уж так получилось, что удача мне улыбнулась, я приглашаю всех вас к себе во вторник на холодец. -О, вот эта по-дружески. -Только, Захар, выпивка с вас. -Это- не проблема. У меня стоит отличный яблочный самогон. -Что ж ты его не несёшь?- удивлённо спросил Семён,- а то пьём какое-то пойло. -Он ещё не настоялся. И вообще! Не нравится- не пей. -Да я так, ты извини. Неожиданно в разговор снова влез Михалыч: -Григорич, у меня идея. Тебе понравится. -Какая идея? -Помнишь, у меня племянник гостил две недели назад? -Конечно помню. -Так вот. Он мне подарил крайне интересную книжицу. Её написал мужик один, который в Афгане был. Там прям про всё: про войну, про разведчиков, про плен, про мирную жизнь. Много рассказов и в каждом он реальные истории описывает. И так занимательно, скажу я тебе. И мужик очень толковый. Так вот я подумал, а что, если тебе самому такое про Чечню написать? Будешь у нас писателем, Ленка твоя обзавидуется, мигом к тебе прибежит! -Нет. -Почему? Дело ведь верное! -Я сказал- нет. Я не хочу об этом разговаривать! -Да почему- нет? -Я вам про войну никогда не рассказывал. Там я ад своими глазами увидел. Хуже ничего быть не может. -Ну, извини, я не знал, хотел- как лучше. -Ничего,- Юрий Григорьевич задумался и опустил глаза, после чего неожиданно встал из-за стола и тихо сказал: -У меня что-то спина заболела, пойду я, до вторника, мужики. -Григорич, да не обижайся ты на меня. Я ж ничего плохого не имел в виду, Григорич! -Я на тебя зла не держу, просто вспомнил кое-что. -Юра, оставайся, мы тебя сейчас водкой разотрём, спина тут же отойдёт! -Нет, Захар, я сейчас, действительно, не могу. Юрий Григорьевич развернулся и направился к калитке под удивлённые и расстроенные взгляды своих друзей. Старик медленно шёл по дороге, вглядываясь в мрачное небо, которое так близко нависало над ним. Мысли, проснувшиеся от слов Михалыча, не давали ему покоя. Перед глазами представали картины из прошлого, отчего ему становилось то страшно, то, наоборот, по телу шёл поток адреналина, который заставлял кровь бурлить, и от этого осанка становилась прямее, а шаг длиннее, и сердце вновь начинало биться так, как билось тогда, в далёком 1995. Наконец, Юрий Григорьевич дошёл до дома. Он сел на крыльцо и закурил, но не докурив до конца, быстро потушил сигарету о прогнившую скамейку, стоявшую возле ступенек, и направился на кухню, где достал из холодильника небольшой, покрытый полупрозрачными кусками жира, кусок свинины и положил его на грязный, прикрытый старой газетой стол, на котором не было ничего, кроме банки, в которой лежало несколько слипшихся леденцов и большой дохлый шершень, умерший уже несколько недель назад. После этого Юрий Григорьевич подошёл к магнитофону, вставил дискету с лучшими песнями группы «Сектор газа» и стал ждать, когда же мясо разморозится. Мясо разморозилось только через полтора часа, после чего старик медленно поднялся с проржавевшего стула и подошёл к шкафчику, достал оттуда нож и направился к свинине, но по дороге от одного конца бытовки, в которой располагалась кухня, до другого, он неожиданно вспомнил, что соли на кухне у него нет. Поскольку мясо уже было готово к приготовлению, а его соседа- Михалыча не было дома, ничего не оставалось, как отправиться к Константину, который не особо желал видеть Юрия Григорьевича в своём доме. Тем не менее, старик накинул свой драный тулуп, опёрся на костыль, который служил ему с 1996 года, и направился в сторону соседского дома. Возле забора стояла машина, а калитка была приоткрыта, поэтому Юрий Григорьевич несколько раз крикнул: «Сосед, ты дома?» и, не услышав ответа, прошёл на территорию своего бывшего друга. Вокруг было тихо, ни в доме, ни в сараях свет не горел, что было довольно странно, потому что на улице было уже темно, но не так поздно, чтобы ложиться спать. Старик подошёл к дому и три раза сильно ударил по железной двери, однако ответа снова не последовало. Юрий Григорьевич дёрнул дверь, она со скрежетом открылась, и он снова прокричал в тёмный пустой коридор: -Костя, ты где?! Это я- сосед твой!!! Ты дома?! Ответа не было. Евгений Юрьевич собрался уходить, но мысль о том, где сосед, почему его нет дома, а все двери открыты, не давала ему покоя, и он решил зайти в дом, а заодно без разрешения взять соль, для того чтобы не сталкиваться с соседом, который может просто выгнать его со своего участка. В доме было тепло и пахло свежей древесиной. За время последней встречи Юрия и Константина обустройство дома стало куда богаче, добавилось много мебели, на стенах появилось несколько картин, а на полу- два белоснежных пушистых персидских ковра. Зайдя в спальню, Юрий Георгиевич обнаружил, что в доме точно никого нет и направился на кухню. На кухне, в самом центре комнаты стоял большой коричневый стол с белоснежной скатертью, на которой стояла коробка с печеньями. Юрий Григорьевич медленно подошёл к столу, взял одно печенье, съел его, после чего подошёл к шкафу и стал тщательно обыскивать его в поисках соли, но соли нигде не было. Отчаявшись, старик хотел уходить, но неожиданно замер у самого порога у спросил самого себя: -Зараза, а может быть он её в холодильнике хранит?- после чего вновь отправился на кухню и осторожно приоткрыл дверь холодильника, который был забит разными продуктами. Юрий Григорьевич стал осматривать каждую полку, но неожиданно обнаружил какой-то странный чёрный пакет в самом углу. Старик аккуратно достал пакет, медленно развернул его и закричал от ужаса: в пакете лежала аккуратно завёрнутая женская кисть, со следами человеческих зубом на ладони. Было видно, что кисть была отрезана крайне аккуратно, срез был почти хирургическим, тем не менее, все пальцы были сломаны в одном и том же месте, а ногти вырваны. Тяжело было не заметить, что все ссадины, шрамы и переломы были нанесены в определённом порядке после смерти жертвы. Юрий быстро завернул руку на место, положил её к самой стенке и бросился к выходу. Несмотря на то, что он самом прошёл через войну, ему было страшно. Он понимал, что всё это время жил и общался с убийцей и извращенцем, который хранит у себя дома ампутированные конечности. «Единственный выход- идти в полиция и рассказывать обо всём случившемся»,- подумал старик и бросился в сторону центра городка, однако полицейский участок был закрыт, и Юрию Григорьевичу пришлось возвращаться домой, в надежде, что его сосед не заподозрит его в проникновении в дом, если вообще заметит, что туда кто-либо заходил. На следующий день старик проснулся в пять утра, быстро оделся, выпил рюмку водки для храбрости и направился к автобусной остановке, чтобы доехать до полицейского участка. Через двадцать минут он уже был на другом конце города и стучался в закрытую железную дверь, которая не открывалась в течении нескольких минут, но в конце концов стражи порядка сжалились над инвалидом. Дверь приоткрылась, из неё высунулся молодой лейтенант и обратился к Юрию Григорьевичу: -Гражданин, вы на время смотрели? -Да… -Мы в семь открываемся, а сейчас без пяти шесть. -Мне очень срочно. -Что у вас? -Кто у вас главный? -Зачем вам? -Хочу сообщить очень важные вещи. -Какие? Видели, как у соседа помидоры из парников выкрали ночью. -Очень остроумно с вашей стороны- посмеяться над старым инвалидом. -Извините, но какие у вас могут быть важные дела, тем более в шесть утра? -Убийство. -Эх… Этого ещё не хватало. Ладно, провожу вас к капитану, расскажете ему всё, на ваше счастье, он сегодня ночью решил переночевать в участке, а так бы ждали бы его ещё час. Юрий Григорьевич осторожно поднялся на три ступеньки и пошёл за лейтенантом, который подвёл его к двери в кабинет, осторожно постучал и крикнул: -Товарищ капитан, к вам посетитель. -Зеленов, ты охренел что ли? Ты на время вообще смотрел. Нахер посетителей, я сплю. -У него дело срочно, говорит, что убийство. -А-а-а… Ладно. Запускай. Старик медленно приоткрыл дверь и зашёл в прокуренный и пропахший спиртом кабинет, в центре которого стоял стол, на котором лежали бумаги вперемешку с чайными пакетиками и фантиками от конфет. Капитан сидел за столом и что-то писал, его рубашка была расстёгнута до груди, а фуражка валялась на полу, было видно, что он только что проснулся. Увидев Юрия Григорьевича, капитан грозно посмотрел на лейтенанта и спросил: -Ну и нахрена ты мне его привёл, Зеленов? -Ну так… Убийство… -Какое, блин, убийство? Я знаю его- это алкаш местный. Помнишь Семёна Булдакова, который к нам три недели назад приходил и заявление писал, что его дом поджечь пытались? -Того неадекватного? -Да. Именно! Так вот, познакомься: Зорин Юрий Григорьевич- лучший друг и главный собутыльник Булдакова Семёна! Очень, блин, приятно! -Мне попросить его уйти? -Было бы замечательно! -Гражданин Зорин… Неожиданно лицо Юрия Григорьевича перекосила злобная гримаса. Он ударил костылём по полу так, что у капитана от неожиданности выпала из рук чайная ложка, которой он размешивал коньяк, влитый в кофе, и закричал: -Да как вы смеете! Вы думаете, я от хорошей жизни пью? -Все так говорят,- облизав ложку ответил капитан. -Я на войне такое видел, что тебе в страшных снах не снилось. Я из плена бежал, почти год по горам бегал, инвалидом стал, меня невеста бросила и квартиру мошенники отобрали, а вот такие полицейские, как ты мне не помогли. Пока ты с девками целовался за гаражами и дрочил в туалете, пока родителей не было дома, я кровь проливал- за страну и в том числе за тебя. Капитан злобно посмотрел на старика, ему очень хотелось выгнать его из своего кабинета, но неожиданно ему стало стыдно перед лейтенантом, и он, откашлявшись, тихо пробормотал: -Ладно-ладно, садитесь, Зорин, иди улицу патрулируй, раз силы так рано вставать имеются. -Есть, товарищ капитан. -Ладно, а теперь давайте вы… И простите, что я так грубо, я не знал, просто друг ваш, он действительно странный очень. -Бог простит. -Рассказывайте, что у вас случилось. -Я труп обнаружил, вернее его часть. -Где? Только рассказывайте всё как можно подробнее. -Вчера я с друзьями решил выпить, мы посидели у Захара, а потом у меня разболелась спина, и я пошёл домой. А, самое главное, я пригласил всех своих друзей во вторник на холодец… -А можно без ненужных подробностей. -Это как раз очень нужная подробность, потому что именно с него всё и началось. Я пришёл домой, достал из морозилки мясо, подождал, когда оно растает, хотел начать варить, но обнаружил, что у меня нет соли. Поскольку Захар живёт далеко, а Михалыч и Семён были у него, я решил попросить соли у второго своего соседа. Я пошёл к его дому… -А как соседа зовут, позвольте поинтересоваться? -Константин Алексеевич… А фамилию не помню. -Я помню. Продолжайте. -Так вот, я пришёл к нему домой и обнаружил, что все двери открыты. Я стал его звать, но он не отвечал, после этого я подумал, что ему могло стать плохо, поэтому решил проверить все комнаты. А после я зашёл на кухню и решил взять соль, но её нигде не было. Я открыл холодильник… -Ещё раз. Вы залезли в чужой дом, обошли его, а после решили своровать оттуда соль? -Я хотел одолжить. -Рассказывайте дальше. -Я открыл холодильник, и там у задней стеки лежала женская рука… -И всё? Что было дальше? -Я положил всё на место и побежал из дома. -Почему сразу к нам не пошли? -Поздно уже было, вы были закрыты, автобусы не ходили. -А позвонить? -У меня нет телефона. Неожиданно капитан засмеялся. Он смеялся громко и раскатисто и не мог прийти в себя несколько минут, но, наконец, просмеявшись, сказал: -Вы понимаете, что вы сейчас говорите? Вы без разрешения вломились на территорию соседа, облазили его дом и нашли там человеческую руку? Вы сами понимаете, что это бред?! -Это не бред. Я всё видел своими глазами. -А вот мне кажется, что вы ничего не видели, и даже если отправить к вашему соседу домой отряд ФСБ с боевыми овчарками, они ничего там не найдут. -Я не вру! -А вот я знаю, что вы со своим соседом поссорились очень сильно. -Да, было дело. Я признаю свою вину в этой ссоре, но это же не отменяет… -Послушайте! Юрий Григорьевич! У меня появилось три версии произошедшего. Первая: вы зашли к соседу домой, украли у него соль, побоялись, что он вас заметит и решили так искусно скрыть следы. Вторая: вы напились вчера до потери сознания и всё это вам приснилось. Ну и самая банальная, но рабочая версия- вы захотели отомстить своему соседу. -Да как вы смеете?! -Мы же воевали за вас, пока вы дома на гей-порно дрочили- знаем, слышали,- передразнил капитан,- у нас с вами два пути. Один- вы пишите заявление, мы отправляемся с обыском к вашему соседу, сами понимаете, что мы у него ничего не находим, а вы отправляетесь в тюрьму за ограбление, да даже если у него там целый морг или некрофильский бордель в подвале, вы всё равно сядете за ограбление. Ну и самый лучший вариант- мы все забываем о произошедшем, вы отправляетесь домой, варите свой холодец, а во вторник встречаетесь с друзьями. Мне этот вариант больше всего нравится. Так что давайте по-мирному. Без вот этого вот. -Убийц покрываете… -Да ваш сосед уважаемый человек, врач, между прочим… Да с кем я разговариваю, от него же водкой разит за километр… Капитан достал телефон и стал набирать Зеленова, который всё это время подслушивал разговор под дверь. В кабинете раздался виброзвонок телефона и капитан закричал в сторону двери: -Лейтенант, сука, я кому сказал улицу патрулировать? Ты что здесь делаешь? -Извините, товарищ капитан… Просто убийство… Первый случай в моей практике, хотелось послушать. -Можешь не радоваться. Никакого убийства нет. Все живы и здоровы. Короче, выводи этого алкаша из отделения, и чтоб больше он здесь не появлялся, а сразу после этого марш на улицу, а то опять эти хулиганы граффити на стенах начнут рисовать… Урыл бы этих уродов. -Так точно, товарищ капитан. Юрий Георгиевич, пройдёмте со мной,- сказал лейтенант и схватил старика под руку. Тот оттолкнул его и гордо сказал: -Мне от вас помощь не нужна,- после чего медленно направился к выходу, а лейтенант бросился за ним. На улице он схватил старика за плечо и остановил его: -Подождите, Юрий Григорьевич! -Что такое? -Товарищ капитан вам не верит, но я могу сходить с вами и осмотреть. -Зачем вам это? -Ну не можете же вы так врать, и зачем вам это. Я схожу с вами, пока товарищ капитан думает, что я патрулирую улицы. -Хорошо. Спасибо вам. Лейтенант и Юрий Григорьевич сели на автобус и быстро добрались до окраины города, после чего отправились к дому Константина. Его машины нигде не было, лейтенант громко постучал в калитку, но ему никто не ответил, после чего Зорин громко вздохнул и сказал: -И что нам теперь делать? -Мы попробуем залезть к нему в дом. Если что-то там найдём, то можно будет устроить засаду, если нет, то я не лишусь своих погон. Старик молча кивнул головой. Лейтенант осторожно нагнулся к калитке, осторожно открыл замок отмычной и прошмыгнул внутрь. Юрий Григорьевич последовал за ним, ему было тяжело бежать, но он старался изо всех сил. Наконец, они зашли в дом и направились на кухню. Полицейский аккуратно приоткрыл холодильник и стал вытаскивать оттуда продукты, через несколько минут холодильник был абсолютно пустым, но изуродованной руки нигде не было. Лейтенант вопросительно посмотрел на Юрия Григорьевича: -Если вы решили так отомстить соседу, то это не лучший способ. -Нет, честно, она была здесь… -У меня нет никакого желания с вами разговаривать, и молите Бога о том, чтобы он сейчас не вернулся, потому что, если он вернётся, то вы отправитель со мной в отделение, а после в тюрьму на пару лет за ограбление и дачу ложных показаний. У старика судорожно задёргалась нижняя губа, он хотел что-то сказать, но не мог выдавать из себя ни слова от смешанного чувства страха и обиды, в конце концов он просто наклонился и стал помогать лейтенанту собирать продукты и складывать их в холодильник. После этого они аккуратно вышли на улицу, предварительно закрыв все двери отмычкой. Юрий Григорьевич хотел молча пойти к себе домой, но полицейский остановил его, схватил за руку, посмотрел в глаза и спросил: -Зачем вы это сделали? Месть? Сами же говорите, что виноваты в вашей ссоре. -Вы мне всё равно не верите. -Я вам поверил уже. И мне этого хватило. Я мог лишиться работы и уважения капитана, а то и вообще сесть за то, что проник на чужую территорию без ордера. -Я пойду, или арестуете меня? -Идите, но больше разговаривать с вами я ни о чём не желаю. Старик молча развернулся и побрёл к дому. Он хотел побыстрее добраться до своей кровати и заснуть. Юрий Григорьевич лёг на спину, закрыл глаза и стал ворочаться с бока на бок, в голове летали разные мысли, ему казалось, что за его домом кто-то следит. Больше всего он боялся, что Константин каким-то образом узнает о том, что его сосед был доме, и придёт мстить. После неудачной попытки заснуть в голове Юрия Григорьевича стали пробуждаться воспоминания о прошлом, главным образом о войне… *** 1995 год, Чеченская республика. В тот вечер заходящее Солнце было особенно приветливым, в поникшей жёлтой траве стрекотали сверчи и их пение отражалось о скалы и раздавалось в ущелье. Сержант Юра Зорин сидел у костра и рассматривал фотографию своей невесты- Лены, на которой он стояла на пляже, одетая в бикини, и улыбалась. Неожиданно к нему подошёл его друг- Рома. Он сел возле товарища, после чего бесцеремонно вырвал у него фотографию из рук: -Э, ты что делаешь?! -Да дай посмотреть. Жалко, что ли? Это твоя Лена? -Ага,- улыбнувшись, кивнул головой Рома. -Красивая, стройная, высокая… Повезло тебе с девушкой. -На чужой каравай рот не разевай,- сказал Юра и выдернул фотографию у Ромы из рук. -Да ты что, я же ничего такого не имел ввиду. Мы же с тобой друзья, ты меня в прошлом месяце спас, помнишь? Когда боевики нас окружили и меня в живот ранило, ты меня на себе тащил, хотя у самого нога была вывихнута. -Конечно помню. Забудешь такое. -Ну вот. Мы же с тобой- братья, а ты ревнуешь. -Извини. -Да ничего. А вы с ней только встречаетесь или уже пожениться собрались? -Пока только встречаемся. Но я решил- как только в Москву вернусь, сразу сделаю ей предложение. Надо только всё продумать, приготовить что-нибудь незабываемое. -Блин, везёт тебе. А моя меня не дождалась… Я так письма от неё ждал, и вот оно пришло, а тут нас как раз начали обстреливать, я письмо под тельняшку спрятал, бросился в окопы, я тогда за час человек тридцать уложил. Всё спешил её письмо прочитать, даже не заметил, как меня ранили. Потерял сознание, очнулся в госпитале, под капельницей. Смотрю- а письмо-то лежит на тумбочке, метрах в трёх от меня. Всё в крови испачкано, порвано по краям. Я встал, но сил стоять не было. Упал и пополз к нему, схватил, а тут за мной доктор с медсёстрами вбегают- ругаются, на кровать меня тащат, а у меня- слёзы на глазах, от того, что я держу письмо, которое она в своих руках держала… Открыл, а там… «Прости меня, Рома, но я полюбила другого парня, надеюсь, у тебя всё хорошо…». Я думал, покончу с собой. Руки тряслись страшно, всю ночь заснуть не мог, а как выписали, я в первый бой бросился на трёх боевиков с одним ножом, хотел, чтобы они меня убили, но я в такой ярости был, что и с тремя справился… Потом опять всю ночь не спал, думал- я здесь, воюю, кровь проливаю за Родину, за родителей своих, за неё, а она в это время трахается с каким-то уродом в моей постели… Если бы она… Если бы она хоть на день сюда приехала, если бы она смогла понять как здесь плохо и страшно… Она бы дождалась меня… -Нет, не дождалась бы. Ещё быстрей бы бросила. Значит тебя она никогда не любила. -А я-то её. -Так бывает. Ничего, найдёшь ещё в жизни свою любовь. -Надеюсь… Юр, а ты бы смог Лену свою так предать? Зорин задумался и посмотрел в небо. Неожиданно кусты возле него зашевелились и оттуда показался Виталий Петрович- старый повар, лет пятидесяти, который добровольно согласился помогать солдатам, после того как его семью на его глазах расстреляли боевики. Он сел на землю, открыл рюкзак, достал оттуда два стакана с малиной и протянул сержантам: -Вот, держите, я вам собрал в лесу. Покушайте, малина здесь очень вкусная. -Виталий Петрович, зачем? Мы и так не голодные,- сказал Роман. -А ну- цыц. Я тут отвечаю за питание. Держите, я сам сначала хотел съесть, но что-то расхотелось потом, а до утра она не долежит, да и сами знаете, неизвестно, до неё ли будет утром. Юра протянул руку, осторожно взял стакан, поблагодарил старика и с аппетитом стал уплетать малину. Повар расправил густые седые волосы, пригладил такие же пышные усы, закурил и обратился к солдатам: -Ну что, молодёжь? А о чём разговариваете? -Да, так… Ни о чём. -О девушках, небось!- воскликнул повар, чем смутил Юру,- ой, да ладно вам, я в вашем возрасте только по девкам и бегал, я ещё тот ухарь в молодости был. Бойцы улыбнулись. -А мне вот дочка моя, которая в Москве сейчас, с внучком письмо написали. Если бы не она… То я бы уже не выдержал… Так тяжело ей было сообщать, что матери её и сестрёнки больше нет… А я так Ксюшу не хотел в Москву отпускать, боялся, что там ей кто-нибудь зло какое причинит. А нет. Беда-то рядом была. А в Москве Бог ей помог. Встретила хорошего парня, внука мне родила… Сейчас второго планирует. -А что в письме-то написали? Как сейчас обстановка в Москве?- дожёвывая малину, спросил Рома. -В Москве тревожно сейчас. Нас по всем каналам показывают. Все передачи только про войну, всё внимание к ней приковано… То говорят, что Россия так разрушена, что мы противостоять даже Чечне долго не сможет, то, наоборот, сообщают, что через пару месяцев мы Грозный с лица земли сотрём… А какое там сотрём- уже месяц здесь сидим. Раз в три дня двух-трёх боевиков застрелим- и всё. Внучок мой идёт в седьмой класс. На гитаре научился за лето немного играть, всё слушает какого-то Мэрилина Мэнсона, пишет, что мне даст послушать, когда я вернусь, говорит, что мне понравится. Вот. Ещё зятя с работы уволили, был старшим научным сотрудником в НИИ органической химии и технологии, но какая теперь наука? Сидит дома, с сыном, помогает ему с уроками, а ещё частным репетитором подрабатывает, а дочка моя- врач, ей хоть побольше платят. Вот так и живут. Старик зевнул, прикрыл рот рукой, потянулся и хотел встать, но, неожиданно раздался громкий хруст и из высокой травы со всех сторон выскочили боевики. Растерявшиеся солдаты разом подняли руки в верх и стали ждать, что же произойдёт дальше. Из толпы боевиков вышел высокий солдат с длинной чёрной бородой и сильным кавказским акцентом, он подошёл к одному из рядовых, со всей силы ударил его по плечу и спросил: -Тут человек пятьдесят всего! Вас должно быть больше раза в три! Где все остальные? -Перебросили, ещё позавчера просили подкрепления. -Шайтан!- громко выругался боевик и подошёл к одному из своих помощников,- Рахим, вяжите этих свиней. Хоть всех поймать не удалось, этих хотя бы возьмём. -Есть! После этих слов боевики начали поочерёдно связывать всех солдат и отбирать у них оружие. Когда никто уже не мог двигать руками, пленников связали длинной верёвкой и повели по ущелью. Сколько переход занял времени-и Юра не помнил. Он медленно шёл между Ромой и Виталием Петровичем и ждал своей участи. Пленников привели в лагерь, в котором роль камеры исполняли огромные ямы, в которых помещалось по четыре человека. Юру подвели к одной из таких ям, развязали руки и сильным пинком сбросили на дно. При падении Зорин сильно ударился головой о пол, но сознания не потерял даже в тот момент, когда на него с громким криком упали Рома и старик-повар. Юра аккуратно приподнялся и подполз к небольшому матрасику, после чего лёг на него и только сейчас заметил, что в углу ямы стоял на коленях и молился толстый невысокий священник в очках с кудрявыми каштановыми волосами и ярко-зелёными глазами. Юрий встал с матраса, подошёл к священнику и поздоровался с ним. -Давно я не видел людей, если не считать этих боевиков… Да и их я видел не часто. -Что с вами случилось? -Я месяц назад в плен попал. Начали меня избивать и требовать, чтобы я от христианства отрёкся, но я все их пытки вынес, ну они меня сначала расстрелять хотели, но потом, почему-то сюда отправили, значит есть у Бога на меня планы ещё. И это не может не радовать. А вы- солдаты? -Да. -Ну и как вас так? Шум большой сверху, слышишь, как убийцы эти кричат? Значит что-то важное произошло. -У нас две трети людей ушли в качестве подкрепления, по планам разведки в нашем районе никаких боевиков быть не должно. А они нас окружили и связали. Вот так вот. -Ну, располагайтесь, нам впереди ещё много чего предстоит. -Например? -Они любя издеваться над пленными. Могут, извините, конечно, в туалет прям на нас сверху сходить, особенно любят это делать, когда мы спим. Еду бросают всего на пол. Но не самое страшное… -Есть вещи похуже этого? -Да. -Нас почти каждый день бьют. Я бы даже сказал не бьют, а издеваются. И это самое страшное. А слабых и раненых и вовсе- убивают. Это ад, и пути назад, похоже, нет… Священник замолчал и опустил голову вниз. Солдаты сели на матрасы и просидели, не говоря друг другу ни слова, почти два часа, пока сверху один из боевиков не скинул им верёвочную лестницу и громко не крикнул: -Эй, свиньи, по одному поднимайтесь, сейчас будет вечерний осмотр,- после этих слов боевик громко заржал, а пленники по очереди стали выполнять его приказ. Ополченец надел на каждого наручники и повёл к центральной площади в деревне, в центре которой на коленях стояли связанные пленники. Бандит остановился, ударил Юрия прикладом в плечо и приказал ему встать на колени. Зорин выполнил приказ, возле него встали его товарищи по несчастью. Неожиданно из толпы местных крестьян вышел тот самый офицер, который руководил операцией по захвату пленников. Он внимательно осмотрел своих жертв и громко объявил: -Я знаю, что все вы- неблаговерные свиньи, жившие мерзкой богохульной жизнью. Я знаю это, потому что сам был таким, но я увидел свет, и я отрёкся от всех греховных страстей, которые губили меня. И я хочу дать вам шанс. Если кто-то прямо сейчас отречётся от всех своих верований, убеждений, семьи, друзей и Родины, то у него сможет принять ислам и стать одним из нас и вместе с нами биться за святое дело! Офицер замолчал и злобно окинул взглядом пленных. Неожиданно к нему бросился один молодой парень со светлыми волосами, который служил вместе с Юрием. Он упал на колени и громко закричал: -Я готов! Я хочу! Офицер помог ему встать, снял с него наручники, ласково обнял и, улыбаясь, сказал: -Добро пожаловать, брат! -С-спасибо… -Меня не за что благодарить. Ты сам выбрал путь света и правое дело. -Я клянусь, я не подведу вас. -Я тебе верю, сынок, но ты должен доказать, что ты готов нам служить. -Что нужно сделать? -Видишь того неверного, который говорит, что служит Богу?- спросил офицер и указал пальцем на священника. Солдат молча кивнул. -Убей его. Кровью неверного богохульника ты смоешь с себя все грехи. -Я не могу… Я не… Не убийца. -Не убийца? Ты стрелял в своих новых братьев ещё несколько дней назад! -Я не могу убить безоружного человека. -Хорошо, я дам ему нож, если ты убьёшь его в честной драке, то так будет даже лучше. -Я… Я не буду,- прошептал солдат и вытер слёзы краем рукава. -Не будешь… -Нет. -Хорошо… Только сейчас Юра заметил, что возле офицера стоит невысокий парень в солдатской униформе с горячим чайником в руке. Неожиданно офицер выхватил этот чайник и выплеснул кипяток в лицо солдату. Тот упал на землю и стал корчиться от боли, офицер наступил ему ногой на горло и вылил остатки кипятка на голову. Кожа несчастного солдата мгновенно покраснела и вздулась, один глаз, в который попал кипяток вытек ему на лицо и на его месте остался какой-то инородных желтоватый сгусток. Его губы покрылись крупными волдырями, а язык раздулся и мешал ему дышать. Офицер несколько раз ударил солдата ногой в живот и, когда тот перестал кричать и биться лицом в песок, спросил ещё раз: -Если ты убьёшь эту неверную свинью, то я дарую тебе достойную смерть. Рядовой снова закричал от боли и стал корчиться и пытаться стряхнуть песчинки с сползавшей кожи, которые въелись в неё. Офицер выхватил пистолет из кобуры и несколько раз выстрелил в священника, после чего громко крикнул: -Перережьте каждому второму горло! Боевики бросились к пленникам и стали выполнять приказ. Один из них подошёл к старому повару. Он на секунду взглянул в опухшие от слёз глаза старика и опустил нож, но в ту же секунду опомнился и медленно воткнул его в шею старика, раздался хруст шейных позвонков, кровь брызнула на лицо Юры, через несколько секунд боевик отрезал голову старика и поднял её над собой. Все жители, которые собрались смотреть на казнь радостно закричали. Не желая останавливаться, бандит стал надавливать пальцами на мёртвые глаза, и, когда они лопнули и вытекли из глазниц, вновь поднял голову над собой, а затем кинул к ногам своего командира. Офицера этот поступок нескончаемо обрадовал. Он выстрелил в воздух и пистолета, хлопнул в ладоши и громко крикнул: -Заканчивайте! Всех видите в ямы, а этого урода,- он указал на рядового, который всё ещё не мог прийти в себя,- к Доктору, им будет о чём поговорить. На следующий день Рому забрали из ямы, а вернулся он только к вечеру, при этом он ничего не говорил и у него начал дёргаться глаз. На любые попытки расспросить его о чём-либо заканчивали плачем и бессмысленными стонами, в которых нельзя было ничего разобрать. Всю ночь Юра не мог заснуть он ворочался с боку на бок и думал, что могли боевики сделать с его другом, заснул он только когда начало светать, но поспать ему не удалось, минут через тридцать сверху на него вылили стакан холодной воды. Сержант поднял голову и увидел боевика и того самого офицера, которые стояли и о чём-то разговаривали на незнакомом ему языке. После этого они скинули ему винтовую лестницу и крикнули: -Поднимайся один! Юра выполнил приказ, на него надели наручники и повели на другой конец деревни в небольшой домик, стоявший отдельно ото всех других. Его завели внутрь в большую мрачную комнату с закрытыми окнами и зелёно-коричневыми обоями. Офицер привязал Юру к стулу толстой длинной верёвкой, стукнул по двери, ведущей в соседнюю комнату, и громко крикнул: «Можешь начинать, мы пошли!»,- после чего он вместе с боевиком вышел из дома. Дверь, в которую стучался офицер приоткрылась и из-за неё показался высокий человек в чёрной кожаной куртке с длинным шарфом, которая, судя по её виду стоила не дёшево, и уродливой маске, надетой на голову. Она была сшита нитками из обрезков кожи, а на месте глаз были сделаны небольшие прорези, через которые, скорее всего, было практически ничего не видно. Этот странный человек подошёл вплотную к Юре, схватил его за лицо и провёл пальцем по щеке. Сержант дёрнулся, но вырваться у него не получилось. Незнакомец похлопал его по плечу и тихо спросил мягким и очень приятным голосом: -Вы ведь сержант Юрий Зорин, я не ошибаюсь? -Не ошибаетесь. -Прекрасно. Ваш друг- Роман Поджарский вчера был у меня в гостях. -Ах ты сука! Что ты с ним сделал?! -Ничего. Возможно, он что-то сделал. Что-то такое, от чего больше не хочет разговаривать. -А ну пусти меня мразь, я тебе горло перережу, нахер. Ублюдок! -Молодой человек, что за манеры? Разве я вам что-то сделал плохое? -Кто ты? Судя по акценту, ты не местный?- немного успокоившись спросил Юра. -Действительно, я не местный. Я из Москвы, так же как и вы, полагаю… -Да как ты можешь!? Боевики там дома с живыми людьми взрывают, детей в заложники берут. Они же могут в любой день прийти домой к твоим друзьям и родным и убить их, пока ты тут... Этим тварям помогаешь. -У меня нет ни родных, ни друзей, а с боевиками я нашёл общий язык, хоть не верю ни в одно их слово. -Ты не ответил на мой первый вопрос. Кто ты? -Я… Можешь называть меня Доктор. Мне так нравится, да и на самом деле врач. Хотя лучше тебе никак меня не называть. Ладно. Не для этого мы здесь встретились. -А для чего? -Если помнишь, позавчера один из твоих подчинённых чуть не перешёл на нашу сторону. -Он не мой подчинённый. -К сожалению, ваших командиров мы казнили, поэтому самыми главными остались вы с Романом. И разговаривать я буду с вами. -Я никогда не поступлю как он. -А от вас и не требуется. Я хочу сделать из вашего друга живой пример всем. Его участь должна внушать страх. Я включу вам одно видео, а вы мне скажите- как вам. -Пошёл нахуй! -Не надо материться. Я этого не люблю. С этими словами доктор подошёл к небольшому телевизору и вставил в видеомагнитофон кассету. Экран засветился и запись началась. Съёмки проводили в той же комнате, в которой сейчас находился Юра. Привязанный к стулу, возле стола сидел рядовой, который чуть не предал всех своих товарищей. Его руки были прикреплены к столу странной металлической конструкцией, из-за которой он не мог сдвинуть вместе пальцы, а также пошевелись руками. Сзади к пленнику подошёл доктор и ласково погладил его по голове. Солдат дёрнулся и закричал: -Не трогайте меня! Умоляю! Я сделаю всё! Я убью любого! Только отпустите!!! -Не надо беспокоиться, мой дорогой. Мы нашли вам лучше применение. -Какое? -Вам этого лучше не знать. И не видеть. Доктор улыбнулся и достал из кармана скальпель, после чего поднёс его к глазу пленника. Тот закричал от испуга и закричал ещё громче: -Умоляю! Не делайте мне больно! Нет! Нет! -Это не больно, по сравнению с тем, что предстоит тебе в недалёком будущем. Неожиданно Доктор поцеловал солдата в лоб, чем ещё сильнее испугал его, после чего он размахнулся и воткнул скальпель в глаз. Солдат завизжал от боли, он дёргался изо всей силы, но металлические конструкции для рук были слишком крепкими, и он не мог ничего сделать. -Успокойтесь, вам лучше не нервничать. Всё только началось, а вы так пугаетесь. После этих слов доктор достал из-под стола топор и прижал к деревянной поверхности стола пальцы пленника: -У вас очень красивые пальцы. Наверное, девушки часто вам это говорили. Я сохраню их себе на память. -Нет!!! Нет!!! Отпустите!!! Доктор размахнулся и отрубил несколько пальцев одним ударом, после чего аккуратно положил их к себе в карман: -А-а-а!!! А-а-а!!! А-а-а-а-а-а!!! Сука!!!- закричал солдат. -Не кричите, а то меня это очень раздражает. Видимо с языком вам надо будем попрощаться. Доктор достал из кармана скальпель и сделал быстрый и аккуратный разрез на правой щеке, после чего нанёс несколько сильных тычков в область языка. Солдат корчился от боли, но сделать ничего не мог. -Я не буду вырезать вам язык, пусть он останется, а вот теперь, пожалуй, вернёмся к вашим пальцам. Маньяк вновь взял топор и несколькими сильными ударами отрубил все оставшиеся пальцы, собрал их и сжал в ладони. -У-м-ль-а-а…- прошептал солдат. -Я согласен с вами, хотя не очень понял, что вы сказали, а всё же ваши пальцы- находка для меня,- сказал Доктор и тщательно облизал один палец, после чего сложил все в карман. Он улыбнулся и ушёл в соседнюю комнату, а вернулся оттуда со стеклянной литровой бутылочкой. -Мы скоро закончим, и вы сможете отдохнуть. Вам надо будет набраться сил. Ох, вы даже не видите, что у меня в руках, надо было сохранить вам глаз. Ничего, я всё расскажу. Это H2SO4- серная кислота, концентрированная. Она пригодиться мне, чтобы украсить ваше прелестное лицо и тело. Доктор открыл баночку, бросил крышку на пол, понюхал содержимое, поморщился, улыбнулся, подошёл к пленнику и аккуратно вылил ему почти половину банки на грудь и за шиворот. Солдат начал биться в конвульсиях и кричать из последних сил. Доктор, понимая, что долго пленник не выдержит, выплеснул остатки кислоты ему на лицо. Кожа на лице тут же пожелтела и покрылась твёрдой белой плёнкой. Через несколько секунд на ней выросли крупные прозрачные волдыри с мутной жидкостью внутри. Кислота попала солдату в рот, от чего он сильно опух, губы, язык и нёбо были покрыты прозрачными волдырями. Солдат не мог кричать, он лишь тихо стонал и дрожал. Доктор похлопал его по плечу, улыбнулся и ласково сказал: -Ты молодец, мой мальчик, молодец. Больше пыток не будет. Сейчас я выключу камеру, мы с тобой закончим, и ты отправишься отдыхать. Затем Доктор подошёл к камере и выключил её. Сержант не выдержал, и его вырвало на себя. К нему подошёл маньяк, посмотрел в глаза и тихо сказал: -Вчера с Ромой я делал тоже самое, что с вами сегодня. Как видишь, я не сделал ему ничего дурного. Вас сейчас отправят к твоему другу. А Володя будет служить примером всем остальным. Все будут смотреть на него во время работ и понимать, что лучше не пытаться сбежать или обмануть нас. Вы понимаете? И вы здесь только для того, чтобы вы знали, как здесь страшно и в самое ближайшее время донесли до своих друзей, что ополченцев лучше не злить, чтобы не попасть ко мне в мой «рабочий кабинет». -Мразь! Ты за это ответишь! -К счастью для меня и к несчастью для вас я за это никогда не перед кем не отвечу. Разве что перед Богом. Хотя… Я же совсем забыл, я в него не верю. Ну а вы можете надеяться. Сейчас я позову господина офицера. Хотя нет. Подождите. Нам нужно пополнить мою коллекцию. Доктор достал из кармана скальпель и ловкими движениями разрезал рукав куртки, в которую был одет Юра. -Видите ли, у меня есть небольшая традиция. Я сохраняю себе на память небольшой кусочек кожи тех, кто сидел на этом стуле. Я обещаю, постараюсь сделать не больно. Хотя мне это не очень приятно. Доктор прижал скальпель к руке Юры, сделал осторожный надрез и сильным рывком содрал с его руки кусок кожи. Юра закричал от боли, он резко дёрнулся и плюнул извращенцу в лицо: -Когда мы выберемся из плена, я найду тебя, мразь, найду, и ты ответишь за всё, что ты сделал со мной и моими друзьями. -Очень страшно. У вас очень гладкая кожа, хочу заметить. Вам нравится моя маска? Она полностью сшита из кусков человеческой кожи. Я очень старался. И, ради вас, я, возможно, заменю в ней один лоскутик на ваш. И буду всегда вспоминать о том, как мы вместе хорошо провели время. Неожиданно Юру снова начало тошнить. Доктор похлопал его по плечу и сказал: -Я сейчас вызову господина офицера, а вы пока отдохните и придите в себя. А то вам наверняка захочется обсудить произошедшее со своим товарищем,- сказав это, палач стал радостно насвистывать какую-то весёлую мелодию и вышел из дома.

Неожиданно мысли Юрия Григорьевича перенеслись в 1992 год, в то время, когда перед ним были открыты все дороги в жизни. Он был обычным студентом РХТУ имени Менделеева, ему казалось, что его жизнь бесконечна, что в жизни у него всё получится, в те лихие времена Юра был одним из тех людей, которые были полностью уверены в будущем. На улице дул сильный осенний ветер, он раскачивал старые клёны, с веток которых отрывались лисья и падали подоконник. Только что начался обеденный перерыв, Юра вышел из лекционного зала, сел на подоконник, потянулся, завязал развязавшийся шнурок и отправился в столовую. В столовой не было никого из его друзей, поэтому он молча встал занял место у крайнего столика и направился к буфету, взяв комплексный обед, Юра вернулся на своё место, он хотел начать есть, но неожиданно сзади к нему подошла невысокая девушка в очках с длинными волосами шоколадного цвета. Она внимательно посмотрела в глаза Юре и тихо спросила: -Привет. Ты ведь из ТМ-11? -Я…- от неожиданности Юра замер, он почему-то не мог оторвать взгляд от девушки, но, вместе с тем, не мог ничего произнести. -Тебя ведь Юра зовут? -Я… Да… Я из ТМ. Меня Юра зовут. Мы знакомы? -Мы с тобой в одной группе учимся. -Я тебя раньше не видел… -У меня были проблемы со здоровьем, я весь сентябрь пролежала в больнице. Я- Маша. Приятно познакомиться. -Мне тоже. -Тут не занято? Можно сесть? -Конечно, конечно. -Я сейчас вернусь. -Хорошо…- тихо прошептал парень. Девушка развернулась и медленно пошла в сторону буфета, пока она выбирала себе еду и оплачивала её, Юра не мог оторвать от неё глаз. Её красивая фигура, нежный мягкий голос, большие карие глаза, волосы, от которых пахло чем-то приятным, однако, чем именно Юра понять не мог. Маша вернулась через несколько минут с подносом в руках, она аккуратно отодвинула стул, села, взяла в руки нож и медленно разрезала пополам кусок мяса. Смущённый Юра тоже начал есть, но есть ему совсем не хотелось. Он хотел спросить её о чём-то, но не мог этого сделать. Неловкую паузу прервала сама Маша. Она разгладила волосы рукой и тихо спросила: -Ну как тебе институт, как преподы? Нравится? -Очень… Я рад, что потупил сюда… -А как вообще объясняют? Понятно? -Вроде да. Я думаю, тебе понравится. -Надеюсь. У нас какая пара следующая? -Вроде бы лекция по истории. -Я сейчас посмотрю,- с этими словами девушка открыла сумку, достала оттуда тетрадь, посмотрела в неё и сказала,- да, история. -Я на прошлых лекциях не была, дашь потом переписать? -Конечно, всегда рад помочь, если что- обращайся. -Спасибо. Девушка улыбнулась и сделал несколько глотков из стакана с чаем, а затем вновь посмотрела в глаза Юре и спросила: -А можешь ещё сказать, что по английскому нам задали, а то я, кажется, не записала. -У меня английского нет. -Это как? -Я немецкий учу. -Немецкий… Интересно… А почему? В школе учил только немецкий, или он нравится больше. -Нравится больше. Я ещё со школы хочу в Германии побывать. -Я бы тоже не отказалась. -Там круто. Я ещё немецкую музыку люблю. Я недавно послушал OOMPH!, был в восторге. -OOMPH!? Обожаю их, правда у них альбомов пока мало, но я думаю, скоро группа будет очень известна. -Я тоже… На меня Sex произвёл огромное впечатление. Никогда подобного не слышал. -Мне песня как-то не зашла. -Я про сам альбом, хотя песня тоже ничего. -Ну да, такого до них не было… До конца обеденного перерыва Юра разговаривал с Машей о музыке, вместе с тем он пытался узнать как можно больше о ней самой, но несмотря на то, что в жизни он был довольно общительным человеком, Юра с огромным трудом выдавливал из себя слова, вместе с этим в нём рос страх показаться Маше скучным. Он хотел просто сидеть и разговаривать с ней, хоть целый день, но девушка посмотрела на часы и сказала: -У нас лекция через несколько минут начнётся. Пойдём. -Конечно, давай я подносы отнесу, а ты меня подожди тогда здесь. -Хорошо. Юра взял подносы и отнёс их к стойке, после этого они встали и направились в аудиторию. *** Тем временем, мысли в голове Юрия Григорьевича путались, у него закружилась голова, он закрыл глаза и тихо захрапел. На следующий день старик встал рано утром и обнаружил, что в холодильнике у него практически ничего нет, а на следующий день к нему в гости должны были прийти его друзья. Юрий Григорьевич поспешно оделся, добежал до автобусной остановки и отправился на рынок, чтобы купить что-нибудь по есть. На рынке, который располагался на окраине города, было очень тихо и безлюдно, что не могло не на сторожить внимательного Зорина. Часть лавок были закрыты. Обойдя весь рынок, Юрий Григорьевич хотел возвращаться домой, но у самого входа столкнулся с Касимом- своим хорошим другом и торговцем овощами, который, по доброте душевной, всегда помогал старому инвалиду раскладывать на прилавке овощи, когда старик приезжал продавать свой урожай. Зорин пожал руку Касиму, похлопал его по плечу и радостно крикнул: -Привет, Касим, дорогой, я уж хотел уходить. Подошёл к твоей лавке, а она закрыта. Ко мне завтра гости приходят, нужно огурчиков, помидорчиков, лучка, петрушки для салата, а у всех всё, как всегда плохое, я ж только у тебя и закупаюсь. -Я в туалет отходил, сегодня людей нет совсем, пошли, я тебе скидку хорошую организую. Старик вместе с Касимом развернулись и направились к небольшому киоску, на котором большими буквами было написано: «САМЫЕ ВКУСНЫЕ ОВОЩИ У КАСИМА». Торговец зашёл за прилавок, надел белый фартук и перчатки, после чего ещё раз обратился к Юрий Григорьевичу: -Ну, что хочешь? -Давай-ка мне три огурца, три помидора, чурчхелу одну, полкило слив и две луковицы. -Хорошо, сейчас я тебе всё взвешу. Касим наложил овощи, взвесил их, а затем посмотрел на старика и сказал: -Я тебе это за 250 отдам, всё равно- никто сегодня ничего не купил. -Спасибо, дорогой, вот, держи. Дай Бог тебе здоровья. -Храни тебя Аллах. Юрий Григорьевич хотел уже уходить, но, неожиданно, остановился и с интересом спросил: -А почему на рынке почти никого нет- не знаешь? А то странно как-то, тут обычно всегда народ есть. -Я точно не знаю, но, вроде как, на центральной площади, возле полицейского участка тело чьё-то обнаружили, говорят, девушка из Москвы. Да ещё говорят, что она полностью голая. -Ох ты, да у нас убийств-то в городе с девяносто девятого не было. -Вот поэтому все и побежали смотреть, я думаю, там сейчас толпа как в мавзолей на Красной площади, а мне- что? Ну убили и убили, что такого-то? У меня вон торговля- огурчики, помидорчики, а умрём мы все когда-нибудь. -Да я согласен с тобой. Но уж больно дело интересное, давно у нас никого не убивали. Я тоже пойду, посмотрю, будет, что мужикам рассказать, тем более там недалеко бабка одна живёт, и она гонит чудеснейший самогон. Жаль, что ты не пьёшь, а то бы оценил. -Ну дело необычное, ладно, я ещё часа два постою и сворачиваться буду, жалко, конечно, если всё пропадёт. Ты тогда, если что-то интересное узнаешь- позвони мне, расскажи, а то жена наверняка будет спрашивать. -Да не вопрос. Ну, пока, созвонимся. Юрий Григорьевич пожал Касиму руку и медленным шагом, опираясь на костыль, поплёлся в сторону центральной площади, которая располагалась через несколько улиц от рынка. Через полчаса старик уже был на площади, в центре которой собралась толпа. Зорин медленно подошёл к ним, его пропустили поближе к центру, но труп, накрытый белой простыней, вокруг которого стояло ограждение, внутри которого бегал тот самый лейтенант и неизвестный никому судмедэксперт, ему было видно плохо. Толпа шумела, толкалась и громко обсуждала произошедшее, неожиданно одна из пожилых женщин, у которой не было партнёра для обсуждения события, оттолкнула стоящего впереди спортивного мужчину и с криком: «Вы людям мешаете, а всем посмотреть хочется!», помогла протиснуться Юрию Григорьевичу ближе к центру, после чего заговорила с ним: -Какой ужас-то! Я тут с рождения живу, а такой страсти век не видывала. За что же это её так. Бедняжка, я её одна из первых увидела. Лежит такая… Красивая, молодая, на лице улыбка… Но мёртвая, глаза стеклянные и мутные, а ещё живот вспорот, аккуратно так, как будто профессионал это делал. -Как живот вспорот?- с ужасом закричала женщина, стоящая рядом,- и как теперь здесь жить? А вдруг на следующий день и меня также. Старушка отвернулась от Зорина, почесала голову и обратилась к женщине: -А ты не бойся! Это же не простой маньяк, а сексуальный. Он красивый только любит. Тебя не тронет. -Хамка! -Сама такая. -Ты в молодости не лучше меня была. -Зато мне муж с каждой шалавой не изменял, царствие ему небесное, местечко светлое. -Да как ты можешь такое говорить. -А вот где он сейчас? -На работе. -Конечно на работе. Только чем он там занимается? -Работает. -Ага. Щас! Соньку он за сиськи трогает, сама видела, как он её целовал и обнимал за магазином. Женщина истерично дёрнула рукой в воздухе, сильно оттолкнула мужчину с бутылкой пива в руках и со слезами на глазах выбежала из толпы. Неожиданно лейтенант, который всё это время тщательно осматривал сумочку жертвы, встал с корточек и громко крикнул: -Граждане, успокойтесь, вы мешаете проведению оперативно-следственны мероприятий! В разговор вмешался судмедэксперт, который всё это время рассматривал половые органы жертвы. -Товарищ лейтенант, а похоже женщина правду говорит, маньяк-то сексуальный. Видно, что за два-три часа до смерти у жертвы был половой акт, только на изнасилование это не особо похоже. -Не пугай людей, сказал бы мне по-тихому, это у вас в Москве там никто никого не знает, а у нас тут ещё лет пять будут об этом говорить. -В Москве?- испуганно переспросила старушка,- видать дело серьёзное, раз из Москвы экспертов приглашают, может Танька права была, может нам уже прятаться пора и на улицу не выходить, я не хочу также закончить… -Успокойтесь, граждане, всё хорошо. Эксперт из Москвы приехал, потому что девушка эта не из местных, её здесь никто не знает, а в паспорте прописка московская. Всё нормально, успокойтесь. -Товарищ лейтенант, у неё отсутствуют сердце и печень. -Точно маньяк!- заплакала молодая девушка, стоящая слева от Юрия Григорьевича. -Успокойтесь, не надо паниковать!- лейтенант хотел сказать ещё что-то, но, неожиданно, дверь, ведущая в участок распахнулась и оттуда вышел капитан в сопровождении старого офицера. Именно в этот момент в голову к Зорину пришла мысль, которая быстро связала найденную им руку в холодильники и изуродованный труп девушки. Он резко оттолкнул нескольких, стоящих возле него, людей и бросился к офицерам, вслед за ним побежала вся толпа. -Товарищ генерал, можете не сомневаться, я всё выясню, если надо будет, опрошу лично каждого жителя этого города,- запинаясь и постоянно откашливаясь, сказал капитан. -Я надеюсь, у вас всё получится, капитан, этим делом очень интересуются там, наверху,- генерал многозначительно указал пальцем в небо, пожал капитану руку и хотел возвращаться в свою машину, которая стояла на окраине дороги под старой берёзой, но, неожиданно из толпы выскочил Зорин и бросился к генералу с криками: -Товарищ генерал, подождите, я знаю, кто мог её убить! Генерал остановился и подошёл к старику: -Вы что-то видели или слышали? -Нет, но я… Договорить ему не дали, лейтенант резко оттолкнул Юрия Григорьевича от генерала и сказал: -Не обращайте на него внимания. Это наш местный юродивый. Ему постоянно везде что-то, кажется, и мерещится. По его словам, у него все соседи каннибалы и убийцы, уже не раз к нам приходил и говорил, что видел дома у своих соседей человеческие останки. -А вы проверяли? -Да… Простите, товарищ капитан, я проверял без вашего разрешения… Дома нет ничего, что указывало бы на какое-либо преступление. У него тяжёлая жизнь была, он- ветеран Чеченской войны, больной, ещё пьющий. -А, ну ладно. Тогда я поеду, вы тут следите за своими. Хорошо? -Конечно. -Это правда! У него была в холодильнике человеческая рука! Это он её убил!- прокричал Зорин, еле сдерживаясь от слёз, которые были готовы в любой момент вытечь из глаз, но генерал не обращал на него никакого внимания. -Я Юрка-то совсем сбесился,- усмехнувшись добавила его недавняя собеседница, после чего развернулась и вновь пошла к трупу, а вслед за ней и вся толпа. Юрий Григорьевич же медленно побрёл в сторону автобусной остановки, но дойти до неё он не смог. Капитан подбежал к нему сзади и сильно схватил его за плечо: -Отпусти, мне больно! -Тебе сейчас ещё больнее будет, дед! Я тебе говорил- не лезь не в своё дело? Говорил, ещё как говорил. Ты панику распространяешь в народе и врёшь, своих соседей, приличных людей, между прочим, в отличие от тебя, оскорбляешь своими историями. -Я ничего не придумывал! -Это не моё дело! Либо ты перестаёшь нести чушь и возвращаешься к приличной жизни, либо отправляешь в психиатрическую клинику в Мухино. Ты понял меня? -Да иди ты, господин капитан. Старик развернулся, плюнул на землю и медленно побрёл к автобусной остановке. На следующий день Юрий Григорьевич проснулся поздно, Солнце скрылось за густыми свинцовыми тучами, поэтому казалось, что на улице уже вечер. Старик медленно вышел из комнаты в коридор, взял за ручку старое ржавое ведро, которое ночью использовалось в качестве туалета, чтобы никуда не выходить из дома, и направился к большой выгребной яме, в которую выбрасывались все органические отходы, раз в пять лет она закапывалась, на её месте высаживалось дерево, а где-нибудь в другом месте, часто на противоположном конце участка, вырывалась новая, и цикл повторялся. Так получилось, что в эту «пятилетку» яма располагалась у забора, разделяющего землю Зорина и Константина. Старик, перевернул ведро, вылил оттуда неприятно пахнущую жидкость, он уже собрался уходить, но неожиданно за забором послышался смех и возбуждённый женский голос: -Ну, Костя, не надо! Тут же люди. -Да нет здесь людей, только сосед, но он инвалид, ходить не может, да и не слышит ничего. -Ну, Костя, ахахахаха… Старик прижался к небольшой щели в заборе между досками и стал внимательно наблюдать. На скамейке возле дома сидел его сосед, а у него на коленях светловолосая девушка, лет двадцати пяти. Он обнимал её и прижимался лицом к груди, он смеялась и пыталась вырваться. Неожиданно она перестала вырываться и залезла ему рукой под кофту, но Константин убрал её руку, поцеловал в щёку и тихо сказал: -Может всё-таки не будем это делать здесь? -М-м-м… Решил послушаться моего совета, малыш? Ну пойдём в дом, у меня для тебя есть небольшой сюрприз…- девушка громко засмеялась и в шутку зарычала. -Нет, у меня есть идея получше. -Какая же? -Помнишь, я тебе рассказывал, что люблю охотиться? -Конечно, котик. Ты хочешь «поохотиться» на меня? -Подожди,- легонько оттолкнул девушку Константин,- тут недалеко есть охотничий домик, там сейчас никого не должно быть. Я возьму нам покушать, кровать там большая, ночью можно вместе посидеть у камина. -Как ты у меня романтичный. Наверное, ты всех своих девушек туда водишь? -Нет, только тебя. -Знаю, что врёшь, но секса в лесу у меня ещё не было. -Ладно, вот тебе ключи от машины, посидишь там, я пока возьму всё необходимое. -Нет, у меня есть для тебя небольшой сюрприз. Я пойду переоденусь. Только не подглядывай, это сюрприз. -Конечно, детка. Константин положил ключи в карман и, взяв девушку за руку, направился в дом. Юрий Григорьевич был весьма напуган услышанным, нему казалось, что в лесу должно произойти что-то страшное. Он отскочил от забора и бросился в дом. Неожиданно он вспомнил, что в книжном шкафу у него где-то должен лежать телефон. Он бросился к шкафу и стал выкидывать оттуда все книги, перерыв всё, он смог найти телефон в самом дальнем углу. По счастью в мобильник была вставлена SIM-карта и на нём даже лежали небольшие деньги. После этого Зорин судорожно принялся искать визитку, на которой был записан телефон такси, найдя её, он быстро набрал номер и стал ждать ответа. Трубку долго не брали, а когда взяли, в телефоне послышался грубый мужской голос с сильным кавказским акцентом: -Здравствуйтэ! -Здравствуйте! Мне нужно такси. -Хорошо, говорите свой адрес. -Яблочная улица, участок 307, только пусть водитель остановится в конце улицы и не будет поворачивать, я сам к нему подойду. -Хорошо, в течении двух часов к вам подъедет машина. -В течении двух? А нельзя побыстрее? Мне срочно надо! -Срочно, говоришь? Есть один спецборт, так сказать, он через десять минут будет, но там надо триста рублей за срочность доплатить. -Триста рублей… Ладно,- с тяжестью выдохнул Юрий Григорьевич, понимая, что из-за этих денег последние дни месяца ему придётся провести на хлебе и воде. -Всё хорошо, Яблочная, 307, ждать за углом. Правильно? -Правильно. Спасибо. -Не за что. До свидания. Юрий Григорьевич подбежал к столу, схватил лист бумаги и ручку и написал: -Сестре стало плохо, холодец переносится на субботу. Я сейчас еду в Одинцово. После этого он накинул на плечи свой старый тулуп, вышел к калитке, повесил на неё записку и пошёл к тому месту, где его должен был ждать автомобиль. Когда он подошёл к месту, машина уже стояла на месте. Старик осторожно открыл дверь и забрался внутрь. За рулём сидел высокий, белобрысый парень лет тридцати. Он протянул руку Зорину и представился: -Геннадий. -Юрий. -Очень приятно. -Мне тоже. -Куда едем, папаш? -Пока никуда. -Это как? Я вроде зарабатывать сюда приехал. А тут что-то странное творится. -Нет, ты меня неправильно понял. Я всё оплачу. -А у раз так, дело твоё, папаша. Я пока подремать могу. -Конечно. Геннадий закрыл глаза, а Юрий Григорьевич стал ждать, когда мимо них проедет машина Константина. Автомобиль появился только минут через двадцать. Юрий Григорьевич осторожно толкнул Геннадия и тихо сказал: -Давай за этой машиной. Водитель улыбнулся, завёл автомобиль и медленно поехал следом за Константином. -Я надеюсь- никакого криминала, а, папаш? -Никакого. -А что ж мы за ними тогда едем. -А тебе не всё ли равно? -Мне? Не-а. Я уже один раз сидел, мне второго не надо. Может ты их убить хочешь? А потом я вместе с тобой за соучастие… Не, так дело не пойдёт, колись давай, папаш, а то я сейчас тебя аккурат к твоему дому и верну. -Нечего там рассказывать. Тот мужик за рулём- муж дочки моей. -Опа, интересная я смотрю история намечается. Я весь- внимание, слушаю внимательно и с большим удовольствием. -Он как-то стал слишком часто на дачу ездить, причём один, говорит- проверить надо там всё, а то вдруг что-то случилось, как попросится с ним дочь или я попрошусь, у него куча оправданий, мол холодно, есть там нечего, а он несчастный своим здоровьем жертвует ради нас. Ну, а потом сосед сказал, что он не просто так ездит сюда, а баб возит. -А ты, видать, хочешь узнать, где она живёт? Или пропустил всё и пытаешься хоть что-то выяснить? -Нет, он этим не в доме занимается. Там он их кормит, на гитаре играет, чтоб вопросов ни у кого не было. Если что- скажет, что подруга с работы. А трахается с ними он в охотничьем домике, который на окраине леса стоит. Водитель присвистнул, засмеялся и радостно сказал: -Ну, батенька, романтик он у вас, однако. Надо и мою бабу как-нибудь в лес сводить и там отделать как следует. -Не романтик он, а тварь и кобель. Яйца бы ему оторвать и в его рот поганый засунуть. Дочка моя- красавица, умница, на двадцать пять лет этой суки моложе. Правильно Ленка моя говорила ей- бросай этого урода, всю жизнь тебе испортит. А дочь ей- не лезь ни в своё дело, мать, мой муж, я его люблю, он меня тоже… Долюбилась… -А как дочку-то зовут? -Дочку?...- старик замолчал и задумчиво почесал затылок,- дочку- Маша. -Маша, у меня сестру Машей зовут. Красивое имя… Тем временем, Константин выехал из города. Он проехал километров десять по шоссе и неожиданно остановился. Юрий Григорьевич дёрнул Геннадия за рукав и тихо сказал: -Останавливай! Там тупик, видимо тут они и встречаются. Ну я эту падлу прикончу. Только у них всё начнётся, только он хрен свой поганый из штанов достанет, я в дом ворвусь и палкой его по спине и шлюху его тоже. Нехуй мужиков женатых совращать. Пусть холостых ищет. Холостых полно! -Ну удачи тебе, папаш. Тока- это… За проезд готовь. -Сколько? -1300. -Сколько-сколько? Ты не охренел ли? -А как же срочность, слежка, да ещё я правило из-за вас нарушил. -Ну это же нечеловеческая сумма. Я- инвалид, пенсионер. -Не мои проблемы, батя, мог бы там ему костылём навалять, и всё. А то решил в шпиона поиграть на старости лет, тебе уже о смерти думать надо, а ты… -Не получишь от меня ничего. Триста рублей- и мы расстаёмся. -Триста рублей? Смешно… Надо бы сейчас зятя твоего догнать, и всё ему про тебя рассказать. Как считаешь, папаш? -Вот ты- гнида. Держи, подавись своими деньгами, проклятыми,- Юрий Григорьевич презрительно швырнул деньги в лицо Геннадию, хлопнул дверью и быстро перебежал дорогу. Зорин аккуратно спрятался за кустом. Константин помог девушке вылезть из машины, достал из багажника все собранные им вещи, взял её за руку, и они вместе направились в лес. Старик знал, где находится охотничий домик, поэтому реши не рисковать, а бросился догонять потенциального маньяка и его жертву через несколько минут. Когда он добрался до старой хижины, Константин и девушка уже были там. Она стояла в одних трусах возле кровати, он подошёл к ней и стал нежно поглаживать плечи и целовать в шею. Она смеялась и пыталась вырваться из крепких объятий своего любовника, но сделать ничего не могла. Юрий Григорьевич прижался лицом к маленькой щели под подоконником, через которую всё было видно и слышно, и стал внимательно наблюдать за происходящим. Девушка ласково укусила парня за руку, вырвалась, обняла его, посмотрела ему в глаза и тихо сказала: -Костя, чего ты медлишь? Мне уже слишком жарко. -Аня, я… -Костя…- Аня села на кровать и попыталась ногой спустить штаны с Константина. Он улыбнулся и тихо сказал: -Знаешь, Аня, я ещё никогда не был так счастлив. Мне так хорошо с тобой. Хочется бросить всё и поселиться с тобой в таком уютном домике, подальше от людей и всех забот. -Милый, ты меня смущаешь,- улыбаясь, сказала девушка, встала с кровати и подошла к Константину. -Ты лучшая девушка в моей жизни. Меня возбуждает в тебе абсолютно всё- твои роки, волосы, твой запах, твоя шея,- он осторожно взял Аню за шею и страстно поцеловал в губы. Девушка хотела повалить его на постель, но, вместо этого, Константин резко оттолкнул её и ударил головой о кровать. Аня упала и потеряла сознание. Зорин ещё плотнее прижался к щели, боясь даже дышать, он смотрел, как маньяк достал из-под кровати верёвки, после чего связал жертву, затем он достал из рюкзака небольшое устройство, которое помогло ему зафиксировать ноги жертвы. После этого, он дал Ане несколько пощёчин, и та очнусь. Она испуганно посмотрела на Константина и, заикаясь, сказала: -Костя, это не смешно! Отпусти меня! Мне страшно! -Ты боишься? Это хорошо. Это возбуждает, не так ли,- после этих слов он достал из кармана небольшой нож, крепко схватил жертву за большой палец на ноге и резким движением разрезал кожу на стопе до самой пятки. Девушка закричала от боли. -Твоя кожа такая мягкая, она так возбуждает, мне кажется, ей мешает твоё тело, я хочу содрать её с тебя, я повешу её в гостиной и буду каждый день любоваться. -Отпусти! Костя! Умоляю!- девушка задыхалась от слёз, но не могла ничего сделать. -Не надо, ты же знаешь, что это не поможет. Неожиданно девушка завизжала, извращенец засмеялся и воткнул нож под ноготь большого пальца, после чего резко дёрнул его и раздался хруст. Девушка закричала ещё сильнее. -Эх, видимо разговора у нас с тобой не получится,- сказал маньяк и спустился в подвал. Тем временем, Юрий Григорьевич не мог пошевелиться из-за нечеловеческого страха, сковавшего его. Что-то подсказывало ему, что надо бежать и вызывать полицию, но до ближайшей остановки было несколько километров, а помочь девушке он никак не мог. В этот момент Константин вышел из подвала с странным намордником в руках. Он схватил девушку за лицо, поцеловал её в губы и сказал: -Тебе понравится это устройство. Оно поможет тебе не кричать и слышать всё, что я тебе скажу, ты же говорила, что со мной интересно общаться. -Отпусти!!!- проревела девушка. Константин размахнулся и несколько раз ударил её по лицу, отчего выбил ей несколько зубов, после чего схватил нож, разрезал ей щёку и стал натягивать кляп на её лицо кляп, из которого торчало два острых шипа, один из которых врезался в нёбо, а другой протыкал язык. После того, как девушка лишилась возможности говорить, он сел на стул, возле устройства, сдерживающего ноги девушки, положил ей руку на коленку, улыбнулся и совершенно спокойно сказал: -Ты часто спрашивала, чего мне не хватает с тобой, а я всегда отвечал, что у всё идеально. Но я врал. Мне всегда хотелось сделать тебе больно. Однажды я не мог заснуть всю ночь, думая о том, как бы красиво смотрелась твоя заспиртованная голова с пробитым черепом и холст из твоей кожи, на котором я бы мог нарисовать твой портрет. Такое совершенно тело у абсолютно прогнившей внутри девушки. Ты же просила, чтобы я тебя наказал, надел наручники. Радуйся! Тебе же нравится это- просто признай и получай удовольствие!- Константин засмеялся, девушка смотрела на него остекленевшими глазами и тихо мычала. -Ты никогда меня не поймёшь,- продолжил маньяк,- ни-ког-да! Знаешь, мне никогда не нравились твои руки. Такие мерзкие, с такой грубой кожей, а этот маникюр и эти длинные ногти… Мне было так неприятно, когда ты ко мне прикасалась. Надо их уничтожить, тогда всё будет хорошо. Константин залез под кровать и достал оттуда огромный медвежий капкан, после чего отвязал одну руку Ани. Она попыталась вцепиться ему в лицо, но извращенец схватил её за два пальца и сильным ударом порвал сухожилия, а затем раскрыл капкан и опустил в него руку девушки так, чтобы капкан смог отрубить кисть. Ловушка захлопнулась, но не отрубила девушке руку, она продолжала висеть на нескольких сухожилиях, от чего девушка начала извиваться ещё сильнее. Константин достал из кармана нож и с силой разрезал на руке сухожилия, после чего взял капкан повторил тоже самое со второй рукой. Когда страшная пытка была закончена, он взял кисти и снова сел на стул: -Они такие мерзкие, что их даже неприятно трогать. Тебе повезло, что я избавил тебя от них, теперь их можно смело выбросить, их никак нельзя сделать красивыми! Никак! А вот твои ноги… В них что-то есть. Правда одна уже испорчена… Ладно, я заберу себе вторую. Маньяк снял со стену топор, размахнулся и резким ударом разрубил ногу в районе колена. Девушка дёрнулась с такой силой, что упала на пол вместе со стулом, а нога так и осталась висеть в воздухе, закреплённая в устройстве, которое стояло на стуле. Константин схватил девушку за волосы и поставил стул на место, после чего продолжил разговаривать с ней: -Раньше я всегда выкалывал глаза перед тем, как преображать тело, я не хотел, чтобы мои жертвы видели себя во время этого акта искусства, но сейчас мне, наоборот, хочется, чтобы ты почувствовала себя совершенной. Чем больше ты теряешь своё тело, тем сильнее становится твоя душа. Сейчас твоё тело принадлежит не только тебе. И это прекрасно! Константин взял нож и снова принялся уродовать стопу Ани, он аккуратно сдирал с неё куски кожи, вырывал ногти и ломал пальцы, причиняя девушке невыносимую боль. Когда он закончил своё дело, он снова подошёл к девушке и стал облизывать ей глаз, продолжалось это несколько минут, после чего он вытер кровь с ножа о её волосы, откашлялся и сказал: -Я перепробовал в жизни всё. Помнишь, я угощал тебя паштетом, который тебе очень понравился. Я сделал его из печени, умирающей от рака, проститутки. Согласись. Что человечина вкуснее любого другого мясо, особенно если это мясо молодой сексуальной девушки. Хотя тебе не с чем сравнить, ты же не ела мужчин, а я успел перепробовать всё. А вот сейчас смотрю на тебя и понимаю, что даже есть мне расхотелось. От тебя я новых вкусов не узнаю. А жаль. Тем не менее, это лучше, чем вонючее и грязное мясо животных. Если бы я любил тебя по-настоящему, я бы обязательно посвятил тебя, но хорошо с тобой мне было только в постели. Это не любовь. Прости, видимо мы не подходим друг к другу. Я взял сюда самые дорогие специи и самое дорогое вино, но аппетит у меня, почему-то пропал. Может мне отпустить тебя? Как считаешь? Неожиданно полумёртвая девушка подняла голову и жалобно застонала. -Ладно, что поделать, придётся тебя отпустить. Маньяк нагнулся и осторожно надрезал одну из верёвок, сдерживающих девушку. Она дёрнулась, но Константин размахнулся и дал ей несколько пощёчин: -Ты думала, что я отпущу тебя? Нет… Просто мне надоело, что ты сидишь и не проявляешь никаких эмоций! Ты далеко от цивилизации! Далеко от людей! Вместе со мной! Абсолютно голая! Хотя нет…- извращенец подошёл к девушке и аккуратно разрезал её трусы, после чего прижал их к её лицу и откинул в противоположный конец комнаты,- вот теперь ты абсолютно голая, вместе с любимым мужчиной! Радуйся, неблагодарная тварь! Девушка жалобно застонала. Константин плюнул ей в лицо и облизал нож: -Ты никогда меня не понимала. Не бойся, осталось недолго. Надо лишь принести жертву. Надо всегда приносить жертву перед тем, как ешь человеческое мясо. Это очень важно. Маньяк воткнул нож в оставшуюся Анину ногу и вырезал из неё небольшой кусочек мяса, после чего ушёл в предбанник и вернулся оттуда с большой миской и бутылкой водки. Константин положил кусочек мяса на дно и полил его сверху водкой, после чего поднёс миску к животу девушки и аккуратно надрезал кожу, для того чтобы несколько капель крови стекли с её живота в миску. Затем он встал перед ней на колени, достал из кармана мел и начертил на полу какой-то символ, которого Юрий Григорьевич увидеть не мог. После этого Константин прикрыл глаза руками и стал быстро, время от времени сбиваясь и заикаясь, говорить, иногда переключаясь на крик: -Et scelus terribilem habens actum: ego sum felix, ego sum excitatur, gratias ago Tibi? Ut biberent in honorem sanguinis, et nunc exaltavit caput eius! После прочтения странной молитвы, маньяк подошёл к девушке и с силой вырвал у неё из головы клок волос, поджёг его и бросил пепел в миску, затем он вновь начал произносить непонятные слова на латыни: -Lorem dedisse panem, Interfectorem! Lorem dedisse panem, Interfectorem! Lorem dedisse panem, Interfectorem! Lorem dedisse panem, Interfectorem! Lorem dedisse panem, Interfectorem! Laudate Interfectorem! Константин встал и осторожно вылил немного жидкости девушки на голову. Водка стекала в глаза девушке, причиняя ей сильную боль, на которую, однако, она почти не реагировала. Затем маньяк поджёг миску, открыл в окно и выбросил её туда. Зорин, сидящий как раз под окном задержал дыхание и боялся пошевелиться от страха, он надеялся, что маньяк закроет окно, но Константин оставил его открытым. Он подошёл к девушке и стал покрывать поцелуями её шею: Какая красивая у тебя шея, я даже не знаю- что лучше: съесть её или оставить себе на память… Жалко, ты не можешь помочь мне сделать выбор. Сука… Ладно, одно я знаю точно- твой поганый язык я выброшу вместе с твоими уродливыми руками,- Константин погладил девушку по голове,- не бойся, моя милая, скоро всё закончится. Ты уже готова. Прощай Аня, всё же я был счастлив с тобой. Константин облизнулся и спустился в подвал, а вернулся оттуда через несколько минут со странным устройством на ножках, к которому был прикреплён заострённый кусок арматуры и тиски, и двумя небольшими молотками с острыми наконечниками. Маньяк поставил аппарат возле стула и аккуратно зажал голову девушки между тисками. Она застонала от боли, но убийца дёрнул за небольшой рычажок, прикреплённый к деревянному корпусу, и арматура вонзилась девушке в голову. Она застонала и закрыла глаза, после чего маньяк схватил молоток и разбил ей лицо, а затем схватил топор и стал отрубать ногу, когда он это сделал, то положил её на стол и стал разрубать на куски тупым кухонным ножом. Юрий Григорьевич вновь захотел убежать, но сдвинуться с места он не мог, тем более, через открытое окно маньяк мог услышать его шаги. Тем временем, Константин разрубил на куски мясо и отнёс его в подвал, оставив на столе один, который и собирался съест. Когда он вернулся, то достал из сумки вино и специи и принялся мариновать мясо, предварительно содрав с него кожу. Он подождал примерно двадцать минут, после чего подошёл к небольшой плитке, поставил на неё сковородку, налил на неё масла и включил огонь, после чего кинул на неё мясо. Пока готовилась еда, он аккуратно собрал все останки и отнёс их в подвал. Когда он вернулся, мясо уже почти прожарилось, Константин достал из рюкзака два одноразовые тарелки и два пластиковых стаканчика. Он разрезал жаренное мясо пополам и разложил в две тарелки, после чего налил вино, поставил свой кровавый ужин на стол, сел, осторожно отрезал небольшой кусочек, положил в рот, стал медленно перемещать языком во рту, закрыв глаза, после чего тихо сказал: -Конечно печень той шлюхи была куда лучше, но это тоже сойдёт. У Зорина страшно тряслись руки, а из приоткрытого рта вытекала слюна. -Есть человеческое мясо- это самый настоящий пик блаженства, вкуснее я ничего никогда не пробовал, хотя я, думаю никто никогда не пробовал ничего вкуснее. Это возбуждение, я представляю её предсмертные стоны, должно быть она была так возбуждена, надо было не убивать её, а отрезать лишь маленький кусочек и дать попробовать самой… Хотя, всё же печень шлюхи была лучше. А ещё у неё не было этих мерзких рук. Маньяк облизнулся и посмотрел в окно. Юрий Григорьевич прижался к доскам и задержал дыхание. Неожиданно Константин вытер губы салфеткой и громко крикнул: -Юрий Григорьевич, проходите, я же знаю, что вы здесь, неужели вы думали, что ваши громкие шаги и ваш костыль можно не услышать? Зорин замер на месте. Входная дверь резко открылась и из неё вышел Константин с ружьём в руках. Он прицелился в старика и мрачно сказал: -Проходите в дом и садитесь за стол. Если всё сделаете правильно, никто сегодня не пострадает. Старик медленно поднял одну руку, второй схватился за костыль и медленно направился в дом. Константин помог ему сесть, сам сел напротив, отрезал небольшой кусок мяса, положил в руки и стал тщательно разжёвывать, после чего спросил: -Юрий Григорьевич, что ты как не родной? Мы же с тобой столько дружили. -Голову бы тебе топором пробить, ублюдок. -Ублюдок я, а стояли и смотрели как режут девушку вы. Попробуй мясо, оно очень вкусное, ты говорил, что тебе очень нравится хмели-сунели, она не очень идёт к человечине, но ради тебя я решил добавить. Тебе должно понравится. -Ещё слово и… -И что? Что ты мне сделаешь? Ты сидишь в лесу, за несколько километров от дома с вооружённым каннибалом, при этом ты даже ходить-то без своего костыля не можешь. А у меня ружьё. Только дёрнись, и я тебя застрелю. -Что тебе от меня надо? -А ты не знаешь? Или не помнишь меня? -О чём ты говоришь? -Похоже ты и вправду ничего не знаешь… Ну ладно, может это и к лучшему, особенно для тебя,- Константин на секунду замолчал, после чего спросил,- помнишь тебе понравились те бараньи рёбра, которые я жарил на свой день рождения? Так вот, они были не бараньи. Так что можешь не бояться. Ты уже ел человечину, причём не раз. Тебе всегда нравилось то, что я приготовил, помнишь, ты говорил, что у меня, наверное, есть какой-то свой секретный ингредиент. Так вот, он у меня действительно есть. И теперь ты знаешь- какой. Угощайся. Старик попытался встать со стула, но обнаружил, что маньяк забрал у него костыль, и тут же упал обратно. Константин засмеялся. -Ты за это ответишь! -Несомненно,- он снова рассмеялся,- неужели ты в это веришь? Посмотри на себя, у тебя нет шансов выбраться отсюда. Ты должен упасть на колени и молить меня о пощаде, целовать и вылизывать мне ботинки. -Можешь убить меня. Мне всё равно жить не зачем. Может это мой шанс? Подарок от высших сил. Я, после Чечни, не живу, а существую. -Да… Чечня, как это было давно. -Что ты опять несёшь? -Ты не помнишь, но мы встречались там несколько раз. Я тоже был в Чечне, воевал за свою Родину. -Да как ты можешь после этого творить всё это?! Ты же… -Вот именно после этого и могу. Война научила меня тому, что мясо и кровь человека мало чем отличается от мяса и крови животного. В этом и есть весь смысл. Ты сам знаешь, что на войне чувства стираются, тем более, ты не только воевал, ты был в плену, знаешь и обратную сторону войны. Знаешь, что есть вещи, способные сломать человека. -Человека легко сломать, согласен, но всему должен быть предел, должна быть какая-то граница, последняя черта. -Границы легко рушатся, черты- стираются. Их легко перейти, и я перешёл. И ничуть не жалею об этом. У каждого из нас в жизни есть тёмные пятна, кто-то, как ты, страдает и опускается на дно самое существования, а кто-то принимает всех своих демонов, а кто-то, как я, живёт дальше и наслаждается жизнью. -А разделывать в лесу тела убитых девушек- это наслаждение? Об этом ты с детства мечтал всю жизнь? -А ты мечтал стать инвалидом и жить в деревенской глуши? Помнишь свою молодость- гордый молодой химик-технолог, который хотел покорить весь мир, помнишь свои мечты: написать книгу, которая бы стала бестселлером, создать рок-группу, сделать научное открытие, жениться на Маше. А теперь вместе этого ты сидишь в лесу, в хижине вместе с каннибалом, разговариваешь с ним о жизни, но при этом хочешь его убить, однако сам встать без костыля не можешь. Определённо ты достиг всего, что хотел и о чём мечтал. Ушёл воевать за Родину, хотел покорить сердце своей Маши, а в результате вернулся не героем, а больным и горбатым стариком. -Откуда ты всё про меня знаешь? -Неважно, просто прими это. И ещё я знаю, что многое в жизни у тебя могло бы получиться, если бы не твой характер. Не верил бы в любовь, не питал слишком больших надежд, сидел бы сейчас- молодой, красивый и богатый, а, быть может и известный, с Леной и несколькими детьми в просторной квартире в Москве. -Раз не хочешь ничего рассказывать, заканчивай уже. Я не хочу больше тебя слушать. -Нет. У меня на тебя другие планы. Отправляйся домой и забудь всё, что здесь видел. На дачу я больше не явлюсь, продам за копейки каким-нибудь добродушным старичкам, будут у тебя новые соседи. Я даже тебе денег подкину. Тысяч двести, а может больше. Купишь себе животных, построишь нормальные парники, операцию сделаешь. -Если ты меня отпустишь, я сдам тебя в полицию. Мне от тебя ничего не нужно. -Жаль. То есть хорошего разговора у нас с тобой не получится. -Нет. -Тогда так. Убивать тебя я всё равно не стану. Можешь делать- что хочешь, но знай, я прекрасно знаю, где живёт твоя сестра с племянницей. Если не хочешь, чтобы они повторили судьбу Ани, будешь молчать. Чтобы ты не сделал, я успею добраться до них и убить. Ты меня понял? Юрий Григорьевич молча кивнул головой. -Вот и прекрасно, а теперь иди сюда…

Константин помог Зорину встать со стула, довёл его до двери, вытолкнул из дома на мокрую холодную землю, кинул сверху костыль и яростно захлопнул дверь. Старик поднялся с земли, схватил костыль и бросился к шоссе. Было уже темно, на дороге машин практически не было, кроме двух грузовиков, которые проехали мимо, не обращая внимания на старого инвалида, размахивавшего костылём на обочине. Делать было нечего, и Юрий Григорьевич медленно направился к автобусной остановке, которая располагалась в двух километрах от места, где он сейчас находился, в надежде успеть на последний автобус. Путь занял у него почти два часа и добрался до пункта назначения он только к десяти вечера, не успев на последний автобус, который уехал за полчаса до этого. Старик кинул костыль на землю, сел на скамейку и заплакал. Слова маньяка задели его до глубины души. Он вспомнил все свои юношеские мечты, которые, казалось, обязательно должны были сбыться. Поле каждого небольшого успеха он представлял своё великое будущее. Тогда было достаточно написать небольшой рассказ размером в несколько страниц, чтобы целый день представлять, как у него будут брать автографы толпы людей, а какую гордость он чувствовал, когда научился играть несколько аккордов на гитаре, тоже самое было и с любой контрольной в институте, и с Машей. Каждый день тогда ещё молодой и симпатичный парень Юра представлял, как сделает ей предложение, как вместе они преодолеют все преграды, как будут счастливы. Но судьба распорядилась иначе. И теперь Юра превратился в старого уродливого инвалида, который сидел ночью на автобусной остановке и ждал чего-то, а чего он ждал- не понимал сам. Ему хотелось кричать, но не было сил даже встать со скамейки. Он вытер слёзы рукавом и тихо прошептал: -Господи, за что мне всё это? Я же… Я же никогда не хотел ничего плохого. Почему я? Сколько плохих людей добиваются всего, чего захотят, но, почему у меня в жизни ничего не получилось? Господи… Старик заплакал ещё сильнее, привстал со скамейки, но не удержался и упал на холодный асфальт. Однако вставать Юрий Григорьевич не собирался. Он лежал на холодной земле, в обнимку с костылём, и надеялся, что заснёт и больше никогда не проснётся. В его голове путались мысли, перед ним вставали разные образы из его воспоминаний, он чувствовал, что скоро потеряет сознание. И тогда- всё. Ничего этого не будет, не будет ни Константина, ни воспоминаний из молодости, все его мечты исчезнут вместе с ним. Старик закрыл глаза, но неожиданно его разбудил свет фар и громкий автомобильный гудок. У остановки остановилась машина, из неё вышел молодой парень с аккуратной светлой бородкой. Он бросился к полумёртвому инвалиду, начал щипать его за щёки и спрашивать: -У вас всё хорошо? Вам помочь? Зорин открыл глаза, посмотрел мужчине в лицо и тихо ответил: -Мне уже ничем не поможешь, поезжайте дальше, оставьте меня здесь. Моё время уже давным-давно прошло. -Ну, это не наше дело решать- у кого время прошло, а у кого- нет? Вставайте, я довезу вас до дома. Вам точно помощь не нужна? -Нет…- сурово ответил старик, с трудом поднялся с земли и направился к машине. Он сел на переднее сиденье, мужчина сел на водительское кресло, включил обогрев в салоне и закрыл окно, после чего завёл машину и попытался разговорить своего попутчика: -Где вы живёте? Куда вас подвезти? -На вокзал в Шлеевске. Пара километров отсюда. -Шлеевск? Мне как раз по пути. Я в Мухино еду. А вам зачем на вокзал? -Друг у меня рядом с вокзалом живёт. Хочу к нему зайти. -Друг- это хорошо. А как вы здесь-то оказались? -Неважно. -А, по-моему,- это важно. Я вас, в конце концов, спас. Расскажите- что случилось, и вам станет легче. -Легче мне не станет. -Ну расскажите. -У меня… Жена умерла… Всю жизнь жили душа в душу, я в неё с первого взгляда в институте влюбился, жил только ради неё, можно сказать… Она смыслом моей жизни была, понимаете? -Понимаю. -Да ничего вы не понимаете. Вот у вас кольцо на безымянном пальце. Значит вы женаты, не так ли? -Ну, это правда. -Любите свою жену? -Очень. -Как познакомились- помните? -Мы с ней со школы ещё. Сначала дружили просто, потом в старших классах начали встречаться. А потом, как восемнадцать исполнилось- сразу поженились. -Дети есть? -Нет, да мы и не хотим особо. Мне только тридцать два, ей- тридцать один. Для себя ещё надо пожить. -У нас с Машей тоже не было…- вздохнул Юрий Григорьевич, пытаясь снова не расплакаться, после чего спросил своего спасителя,- а теперь представьте, что ваша жена умерла. -Даже думать об этом не хочу. -Ну вот. А вы подумайте. Всё равно один из вас переживёт другого. -Вы правы. Это тяжело, но зачем пытаться умереть. Она бы этого не одобрила. -Она? Не одобрила бы?... Нет… Не ободрила бы… Но вы всё равно меня не поймёте. У вас всё хорошо. Вы счастливы, по вам видно. Меня может понять только такой же несчастный человек… -Я вам искренне соболезную. -Не надо… Вы, главное, свою жену не обижайте. Любите её и всегда поддерживайте. -Конечно. Я её очень люблю. -Ну и прекрасно. Старик и водитель замолчали. В машине зависла неловкая пауза, которая продолжалась несколько минут, после чего Юрий Григорьевич спросил: -А что вам потребовалось в Мухино? Это же дыра, меньше Шлеевска раза в три. -У Веры, жены моей, там мама живёт. И ей нехорошо стало, вот еду из Москвы, чтобы проверить- как она там. -А что же жена ваша не поехала? -Вера- хирург. Ей просто так отпроситься нельзя. -Понятно…- старик снова замолчал и уставился в окно, покрытое дождевыми каплями. Тем временем, они уже доехали до города и ехали по его тёмным улицам с полуразвалившимися домами. Автомобиль подъехал к вокзалу, который находился на противоположном конце города. Зорин вышел из машины, после чего поблагодарил своего спасителя и предложил денег, от которых водитель отказался, Юрий Григорьевич закрыл дверь и, опираясь на костыль, медленно пошёл в сторону ликёро-водочного магазина «Гордость России», который должен был закрыться через полчаса, но, несмотря на маленькую скорость ходьбы Зорина, старик успел добраться до магазина. Он открыл дверь, медленно зашёл внутрь и поздоровался с продавщицей Ангелиной Витальевной- толстой невысокой женщиной с ярко-красными накрашенными волосами, лет пятидесяти: -Здравствуй, Ангелина. -Юрий Григорьевич, давненько вы к нам не захаживали. -Времени всё никак не было. -Ой, что ж с вами такое, если даже на нашу продукцию времени нет. Ладно, Юрий Григорьевич, выбирайте поскорее, а то мне через пятнадцать минут закрываться надо. А если Армен узнает, что я водку после одиннадцати продаю, он меня быстро отсюда выгонит. -Ладно, давай мне Путинку пол литра и пластиковый стаканчик. -С вас 352 рубля. -352? Тогда давайте четвертинку. -152. -А стеклоочистителя у вас там не осталось? -Вы что, Юрий Григорьевич, вы же не пить это собрались? -Нет, что ты. Я дома окна хотел помыть. -Извините, у нас такого не продают. Идите в хозяйственный,- сказав это, продавщица нагнулась и достала из-под прилавка трёхлитровую канистру с сине-голубой жидкостью, после чего тихо прошептала,- ещё восемьдесят один рубль, только тихо и без сдачи, чтоб Армен не услышал. Зорин расплатился, взял бутылку и канистру подмышку, после чего отправился за вокзал, где сел на землю и, налил жидкость для омывания стёкол в стакан и разбавил её водкой. Получившийся раствор имел крайне неприятный вкус и запах, но практически сразу отбивал все вкусовые рецепторы и отгонял грустные мысли. Старик выпил ещё два стакана, после чего хотел налить ещё один, но услышал громкий смех и увидел приближающиеся фигуры. Их было трое- парень лет восемнадцати с тёмным ирокезом, который обнимал девушку, которая была явно старше своего парня, а возле него шёл его полный брат, лет шестнадцати на вид, с двумя банками пива в руках. Заметив Юрия Григорьевича, девушка засмеялась: -Русик, смотри, тут бомж. -Блять, я думал у нас их нет. Эй, ублюдок, ты что здесь делаешь?- крикнул парень и махнул рукой в воздухе. Юрий Григорьевич сидел на земле и не обращал никакого внимания на подростков. -Руслан, у него там бутылка со стеклоочистителем стоит. Может он набухался и уже того? -Чё, правда? Ахахахахаха!- засмеялся Руслан, но неожиданно замолчал, плюнул на землю, отглотнул пива из открытой банки, которую держал его брат и сказал,- сейчас пойдём проверим- жив он или нет. Урод, блять. Руслан подошёл к Зорину и легонько пнул его в бок, старик посмотрел на парня и тихо сказал: -Не приставай, иди своей дорогой, я тебя не трогал. -Что ты сейчас сказал, чмо обосанное? Руслан размахнулся и ударил старика ногой в живот, после чего заржал и крикнул: -Женёк, давай отпиздим его. Брат Руслана отдал пиво девушке и бросился на помощь к своему брату. Вместе они начали избивать старика. После того как просто бить его им надоело, Руслан стал водить его лицом по земле. Наконец ему надоело и это. Он снял штаны и трусы, кивнул брату, в знак того, чтобы тот делал тоже самое, после чего он помочился старику на лицо, а его брат- на одежду. Наконец подростки вернулись к девушке, которая тут же обняла Руслана, поцеловала его в губы и тихо сказала: -Русик, ты у меня такой смелый. Скоро дождь начнётся, а я знаю один заброшенный дом, где мы с тобой сможем уединиться. -Эй,блять, заебали,- встрял в разговор Женя,- вы постоянно набухаетесь, потом запираетесь и начинаете трахаться, а мне только и остаётся, что сидеть под дверью и дрочить на ваши стоны. Ася, ты обещала найти мне какую-нибудь шкуру или давалку, чтобы мне с вами скучно не было. -Ладно, ладно, есть меня одна. Света- помнишь её? -Эта у которой потрясная жопа, но нет сисек? -Да. -Ну сойдёт. -Прекрасно. Только ей двадцать пять. Не испугаешься? -А чё её бояться? Двадцать пять, а сиськи как у первоклассницы. Тем более, я люблю постарше и поопытнее. Она хотя бы трахаться нормально должна уметь. -Хорошо. Я ей позвоню, если не занята сейчас- то придёт. -В смысле- если не занята? А если занята, что я буду делать? -Не бойся, придумаем как тебя развлечь. Может тройничок устроим. Русик, ты не против? -Только потом ЖМЖ. -Хорошо. Пойдём-то ребят, а то уже холодно, да и Светке, всё-таки надо позвонить,- девушка схватила Руслана за руку, и подростки пошли дальше. Тем временем Юрий Григорьевич лежал на земле и даже не мог открыть глаза. Всё его тело болело и очень хотелось спать. Он закрыл глаза и снова начал вспоминать молодость. *** 1994 год, Москва, РХТУ им. Менделеева. Юра стоял в очереди в столовой. Он держал в руках синий пластиковый поднос и делал вид, что думает, что же ему заказать, но на самом деле все его мысли были о Маше. Уже несколько недель прошло с тех пор, как он решил признаться девушке в любви, но не как не решался. Юра представлял различные ситуации, но так и не мог решиться, потому что боялся услышать отказ. С самого первого дня знакомства с Машей, он перестал воспринимать других девушек. На любые попытки ухаживания, он отвечал сухим отказом, даже на Лену- самую красивую девушку в группе он смотрел как на друга, хотя та не раз давала повод для более интимных мыслей. Когда подошла его очередь, Юра заказал обычный комплексный обед, после чего направился к столику, за которым сидела Маша. Она улыбнулась и спросила: -Юр, что ты так долго? -Очередь, я просто задержался в аудитории, у химика спросить кое-что надо было. -У нас же сейчас математика? -Да. -Блин, я её не сделала. -Ничего, я тоже. -Ну, хотя бы я не одна такая. Кстати, а что у тебя по физике за контрольную? -Пять, а у тебя? -Я не сдала. -Блин, странно. Мы же вроде вместе готовились. Ты неплохо в материале разбираешься. -Ну, я тоже так думала. Ты мне тогда поможешь? Нам задачи для подготовки выдавали, можешь свои показать, я их вроде бы прорешала, но, скорее всего, неправильно, а у тебя сразу не догадалась спросить. -Конечно, только их у меня с собой нет, я тебе завтра принесу. ОК? -Конечно. Блин. Спасибо тебе. За всё. Ты меня всегда выручаешь, ты очень классный. -Не за что. Я всегда рад тебе помочь, обращайся в любое время. -Юра, ты настоящий друг, ещё раз спасибо,- девушка улыбнулась и сделала глоток из стаканчика с колой. В груди Юры что-то забилось, он закашлял, после чего тихо выдавил из себя: -Просто друг? -В каком смысле?- девушка покраснела и опустила глаза в стол. -Я ничего такого не имел ввиду, просто… Просто… Блин, я не знаю, как это сказать… Ладно… Не важно… Проехали… -Я тебе нравлюсь, что ли? -Да,- буркнул себе под нос Юра и стыдливо опустил глаза, боясь даже представить в голове выражение лица Маши, а уж тем более посмотреть ей в глаза. Зависла неловкая пауза, и парень молил про себя о том, чтобы девушка отреагировала на его признание как-то положительно. Маша дотронулась до его руки, поправила шарф, лежащий на плечах, сняла очки и тихо сказала: -Юра… Блин… Я даже не могла подумать… -Ничего… Извини меня, пожалуйста, забудь… -Ты и в правду- очень хороший… Но ты мне не нравишься как парень… В смысле… Блин… Я не это хотела сказать… Я вообще не готова ещё к отношениям… У меня никогда не было парня… Я даже не знаю- как это… Встречаться с кем-то… Правда прости… Может быть позже мы вернёмся к этому разговору… Мне очень неловко… -Извини, я не хотел этого говорить… Просто само как-то вырвалось… Я тоже не готов… Извини… Юра и Маша замолчали и стали молча доедать. После того, как тарелки опустели, они отнесли их на специальную стойку и, вместо того чтобы, как обычно, разговаривать о чём-либо до самого начала лекции, разошлись в разные концы коридора и затерялись в толпе. Юра дрожал от страха и грусти, не зная, что ему делать, он бросился в туалет, заскочил в кабинку, сел на унитаз и заплакал. Его руки дрожали, а голова непроизвольно подёргивалась, он схватил кусочек туалетной бумаги и принялся вытирать им, покрасневшие от слёз, глаза. Наконец ему стало лучше, он вышел из кабинки, умылся холодной водой и отдышался, после чего отправился в сторону лекционного зала. На ступеньках, ведущих в аудиторию, сидела Лена. Юра подошёл к ней и сел рядом, после чего сказал: -Как же я устал… -Опять не выспался? -Опять. Читал всю ночь. -Блин, Юра… Ты совсем себя не бережёшь,- сказав это, девушка аккуратно приобняла Юру за талию. Неожиданно парню опять захотелось плакать, но он сдержался и посмотрел в глаза Лене: -Помнишь, я говорил тебе, что мне нравится одна девушка? -Да. Ты мне со своей девушкой все уши прожужжал. Если ты действительно её любишь, ты должен признаться. Ты крутой парень, она тебе не откажет. Я бы не отказала,- Лена смущённо улыбнулась и покраснела,- ну скажи мне- кто она? Она хоть из нашей группы, из нашего института вообще? -Она из нашего института… И группы… -Кто она? Скажи мне. Я никому… Честное слово… Юр, ты же меня знаешь. В этот момент Юра захотел рассказать ей про Машу, про их знакомство, про то, что думал всё время только о ней, про разговор в столовой, но, сам не зная зачем, он прошептал в ответ: «Ты…», после чего прижал девушку к стене и поцеловал в губы. Она ласково оттолкнула Юру, посмотрела ему в глаза и тихо спросила: -Ты мне всегда нравился, почему ты не сказал этого раньше? -Я боялся… И не мог… А теперь… Я… -Можешь не говорить. Это уже не важно. Теперь мы вместе… Дверь в аудиторию открылась, и все студенты прошли внутрь. Лена и Юра сели на самый последний ряд, девушка внимательно слушала преподавателя, изредка кокетливо поглядывая на Юру, а он практически ничего не записывал и всё время смотрел на Машу, которая сидела внизу вместе с подругами. Его сердце разрывалось на части от обиды, но сделать он больше ничего не мог. После пар Юра со своей новой девушкой отправился гулять в парк, где они пробыли почти до самого вечера, а после он проводил её до общежития и отправился домой. По дороге домой Юра не переставал думать о Маше, он проклинал себя за то, что только что сделал, но вернуть было ничего нельзя. Единственное- на что он надеялся, что он когда-нибудь полюбит Лену и почувствует себя с ней по-настоящему счастливым. *** После неудачного признания Юры прошло полгода. Он практически перестал общаться с Машей, лишь изредка они сталкивались в коридоре, здоровались и расходились каждый в свою сторону. Лена же думала, что Юра любит только её. Девушка всеми способами проявляла свою любовь к парню и практически не отходила от него, помогала во всём, а ему самому было противно даже дотрагиваться до неё. Каждый раз, когда они целовались, Юре казалось, что на них смотрит Маша и осуждающе покачивает головой. Из-за своих внутренних переживаний, парень начал учиться хуже. Каждый день проблемы с учёбой становились всё серьёзнее, он начал пропускать лекции. Все преподаватели не понимали, что спровоцировало такое поведение, но сделать ничего не могли. Наконец, Юра понял, что дальше так продолжаться не может. 11 декабря он сидел дома и смотрел телевизор, тогда он и услышал о начале вооружённого конфликта в Чечне. До этого момента Юра никогда не собирался служить, даже питал некоторое презрение к армии, но сейчас он поглядел на ситуацию с другой точки зрения. Перед ним неожиданно открылись новые горизонты. Сам не понимая того, он начал думать о том, что война поможет ему избавиться от его внутренних демонов, которые терзали его несчастную душу. Он представлял, как вернётся из Чечни в Москву со шрамами, в военной форме, упадёт на колени перед Машей, сделает ей предложение, а она обязательно согласится. Юра впервые за год искренне улыбнулся. Он вскочил с дивана, прыгнул на кресло, закрыл глаза и представил, как будет плакать от счастья Маша. Неожиданно ему в голову пришла мысль- написать ей письмо и признаться в любви, а отдать его перед тем, как отправиться в армию. Он схватил со стола лист бумаги и ручку и начал писать: Маша, Я знаю, что, возможно тебе не приятно это читать, но я не могу держать это в себе. Ты мне очень нравишься, и я не могу сдерживать свои чувства. Я начал встречаться с Леной только из-за того, что не смог пережить то, что ты мне сказала. Ещё раз прости меня. Я не могу ходить по институт и видеть тебя каждый день, поэтому я хочу отправиться в армию, а после, я надеюсь, мы ещё вернёмся к этому разговору. Прости за всё, в том числе и за это письмо. Юра. Парень аккуратно свернул листочек бумаги и положил его в рюкзак, с которым ходил в институт. На следующий день он попытался объяснить своё желание уйти в армию Лене. Он говорил, что практически ничего не понимает по программе и вообще ему больше не нравится ни его специальность, ни сам институт. Своими словами он довёл девушку до слёз, но в конце концов, она обняла его и сказала, что не будет мешать ему и поддержит в его решении. На следующий день Юра отправился в военкомат, а после в институт, чтобы забрать все необходимые документы. Там он и встретил Машу, тогда он не знал, что это будет самый последний раз в его жизни. Парень хватил девушку за руку, посмотрел ей в глаза, протянул ей сжатый лист бумаги и быстрым шагом пошёл дальше по тёмным и пыльным коридорам университета. Прошла неделя, и он уже был на военной базе в Дагестане, где новобранцев обучали, после чего отправляли на фронт. Там Юра и познакомился с Ромой и всеми остальными своими товарищами. Он вспомнил, как они с Ромой сидели на старых, покрытых ржавчиной бочках и курили. С фронта прибыли раненные, их было много, поэтому всем здоровым солдатам устроили выходной, чтобы как можно лучше и быстрее помочь раненным. Неожиданно из-за кустов к новобранцам подошёл высокий темноволосый мужчина с перевязанной головой и рукой. Он сед рядом с парнями, и только тогда Юра заметил, что один его глаз постоянно смотрел в одну точку и не двигался. Мужчина откашлялся и прервал молчание: -Парни, сигареты не найдётся? -Конечно, держи,- сказал Юра и протянул мужчине сигарету. -Спасибо, брат, а то плохо мне, это хоть чуть-чуть помогает. -А вы только что с фронта прибыли?- спросил Рома и почесал затылок. -Да. А вы ещё в настоящем бою не были? -Нет. Нас только через две недели отправят,- сказал Юра. -Ну и хорошо. Нечего туда спешить. Сначала всему обучиться надо. Потренироваться. Вы как сюда попали-то? -Я- никуда поступить не смог, вот меня и забрали, а там стали уговаривать, типа Родину будешь защищать, героем станешь- вот я и здесь. -А ты?- обратился солдат к Юре. -Я… Я даже не знаю… Понял, что хочу Родине помочь, готов за неё жизнь отдать. Не могу я так- идёт война. А я сижу и не могу ничего сделать. Ну, вот я и решил прервать учёбу и отправиться сюда. -Я смотрю, ты идейный. Это хорошо. Может подольше протянешь, а может и пропадёт твоя идейность с первым залпом,- засмеялся ветеран. -А можете рассказать, как там на фронте?- снова спросил Рома. -Как на фронте? Да нет там ничего хорошего, это только кажется, что будешь сражаться за Родину, будешь героем, а на деле- сидишь в грязном вонючем окопе и отстреливаешься без остановки. А люди, которые тебя окружают- ещё хуже боевиков могут быть. Потому что ты от них подвоха не ждёшь, веришь, думаешь, что они твои братья, а потом раз- и всё. -Это как? -А так. Мне друг рассказывал, был один командир, который своих с потрохами продал боевикам, те их окружили и взяли в плен, а после показательно глотки им перерезали, как баранам, а командир после сбежал куда-то, говорят за границу поехал с очень приличной суммой. Да и без этого война- это очень страшно. Я помню, мы три разведгруппы посылали на территории ополченцев посылали, две из них не вернулись. Ну, а та, что вернулась очень важные данные принесла, собрались и решили атаковать. Помню, укрылись в холмах, вырыли новые окопы, думали, что разобьём их за несколько часов. Начали обстрел, а тут их бронемашины выезжают. А к каждой из них спереди привязан наш разведчик из пропавших групп, и все они без глаз и ушей. А я сидел возле противотанкового орудия. Смотрю, на меня БТР едет, а к нему прикован друг мой- Влад, с которым мы три дня назад водку пили. И стрелять не могу, рука не поднимается. А если не стрелять, то он же убьёт меня. Я тогда нажал на курок, а у самого руки трясутся. Влад дёргается и кричит: «Не стреляйте, я жить хочу!», снаряд попал в бок, БТР перевернулся, а друга моего на несколько частей разорвало. Я после боя хотел забрать останки и похоронить, а от него, кроме головы ничего не осталось. А в мёртвых выколотых глазах нечеловеческий испуг. Вот так вот. Поэтому зря вы согласились. Вы много чего страшного на войне увидите. Юра опустил глаза на землю и потушил сигарету. От чего-то ему было стыдно перед солдатом, хотя он сам не понимал- почему. -Ладно, парни, пойду я. А то мне врач вообще запретит палату покидать, если узнает, что я курю, да ещё и такие истории новобранцам рассказываю. Сами всё увидите. А мне уже пора. Солдат встал, затушил сигарету о бочку, закашлял, надавил себе рукой на лоб, после чего пришёл в себя и направился в сторону лазарета, где сейчас начинался ужин. *** Тем временем, Юрий Григорьевич пришёл в себя. У него страшно болела голова, а во рту был неприятный солоновато-горький вкус. Он осторожно приподнялся с земли и вытер лицо краем грязной тряпки, которая валялась рядом, после чего схватился за бутылку со стеклоочистителем, на дне которой осталось немного жидкости, которую он выпил жадными глотками. Только сейчас старик начал вспоминать, что произошло. Он вспомнил мужчину, который его спас, а после подростков, которые над ним издевались. От бессилия инвалид лёг на землю и стал думать, что же ему делать дальше: рисковать собственной жизнью и жизнью своей сестры и её дочери- единственных его родственников или смириться и попытаться забыть всё то, что произошло. Попытаться перестать жить мечтами и воспоминаниями и принять судьбу такой, какая она есть, ведь вряд ли получится что-то изменить. А даже если получится, то что дальше? Рассказать всем о том, что он смотрел, как каннибал-извращенец издевается над девушкой, и ничего не пытаться сделать, рассказать о том, что сосед на протяжении нескольких лет подкармливал его человеческим мясом? Этого Юрий Григорьевич боялся больше всего. С большим усилием он дотянулся до костыля, встал и медленно направился к автобусной остановке возле вокзала. Вокруг бегали и суетились люди, они не обращали внимания на старика, лишь одна женщина косо посмотрела в его сторону, плюнула на землю и злобно сказала: «Тьфу, одни бомжи вонючие здесь ходят!», но Зорин не обратил на её слова никакого внимания. Он медленно подошёл к скамейке, сел на неё и стал ждать автобуса, который подъехал только через полчаса. Двери открылись, старик встал, подошёл к самой последней двери, зашёл внутрь и сел на самое крайнее место у окна. Люди старались не подходить к нему толи из-за его внешнего вида, толи из-за неприятного запаха, которым наполнился весь салон. На следующей остановке в автобус зашла молодая девушка в юбке и платке, с маленьким ребёнком на руках. Ребёнок крепко спал, обнимая руку матери. Девушка подошла к Зорину и села возле него. Старик открыл глаза, посмотрел на неё и неожиданно сам для себя спросил: -Вы сели возле меня? -Да. Если я вам мешаю, я могу пересесть. -Нет, что вы. Сидите. -Спасибо. Старик снова отвернулся и закрыл глаза. На душе ему стало как-то полегче, но это всё равно не помогало заглушить его душевную боль. Наконец автобус остановился на той самой остановке, на которой Юрия Григорьевича ещё вчера подобрал неизвестный ему водитель, имя которого он так и не узнал. Старик развернулся и медленно, опираясь на костыль, пошёл вдоль больных елей туда, где ещё вчера он мирно сидел за одним столом с убийцей и разговаривал о своей молодости. Вся земля была покрыта лужами, в них сидели толстые лягушки и поочерёдно квакали. Зорин осмотрелся: впереди, метрах в трёхстах от него, лежала поваленная берёза, которая почему-то росла когда-то росла в еловом лесу. Он спустился с пригорка и медленными шагами пошёл по мокрому зелёному мху, которого здесь росло очень много, наконец вдали показался маленький охотничий домик с кривой крышей и прогнившими стенами. Юрий Григорьевич дёрнул за ручку- дверь была открыта. Он снова оказался в небольшом предбаннике, в котором было тепло и пахло сосновой смолой. Старик тщательно вытер ноги и прошёл в комнату. В комнате, которая отделялась от кухни невысокой ширмой, не было не следа от вчерашнего. Всё было прибрано, нигде не было ни следа крови. Зорин не раз заходил в этот дом, когда ходил за грибами, как и многие другие охотники, которые не могли даже подумать, что здесь совершаются столь страшные вещи. Для обычной обстановки не хватало только ковра, который и скрывал от людей подвал, а те, кто о нём всё же знал, думали что там лежат какие-то личные вещи лесника, потому что люк, ведущий вниз, был всегда заперт на ключ, однако в этот раз не было ни ковра, ни замка, а люк был немного приоткрыт. Юрий Григорьевич встал на колени и нагнулся. Из щели шёл неприятный запах сырого мяса. Он открыл люк до конца, скинул костыль вниз и осторожно спустился в подвал по лестнице, после чего очутился в маленькой комнате, в которой ничего не было, кроме двери, ведущей в соседнее помещение. Запах мяса всё усиливался. Зорин не хотел идти дальше, но понимал, что если он туда не пойдёт, то ему придётся вернуться сюда ещё раз, а возможно и не один. Он приоткрыл дверь и сделал шаг вперёд. Ничего не было видно, и старик стал нащупывать выключатель. Неожиданно его рука дотронулась до чего-то мокрого и холодного. Юрий Григорьевич брезгливо отдёрнул руку, вытер её о тулуп, развернулся и стал искать выключатель справа от двери. Наконец старик нащупал его, нажал на кнопку, упал на пол от испуга и закричал. Он находился в большом забетонированном подвале, в котором на крюках висели изуродованные человеческие тела без голов, рук и ног. Также у всех женщин отсутствовала грудь, а у мужчин половые органы. Со всех тел была снята кожа, которая была развешена по стенам и сушилась. Животы трупов тоже были вспороты, а внутренние органы отсутствовали. Старик медленно подошёл к одному из тел и внимательно осмотрел его. На вид оно когда-то принадлежало мужчине лет двадцати пяти спортивного телосложения. Только сейчас Зорин заметил, что к животу трупа была пришита бирка, на которой было написано аккуратным каллиграфическим подчерком: Мясо( туша), самец, 26 лет, жёсткое( спортивный), здоров, рекомендуется для варки и тушения. После этого Зорин сделал ещё несколько шагов в сторону и подошёл к новому телу, на этот раз женскому, к животу которого тоже была пришита подобная бирка, но написано на ней было совершенно другое: Мясо( туша), самка, 42 года, мягкое( незначительный лишний вес), внутренние органы( удалены) и мышцы заражены гельминтами( Diphyllobothrium latum), рекомендуется для жарки( после предварительной термической обработки паром). Все остальные трупы были точно также промаркированы. Юрию Григорьевичу хотелось уйти отсюда как можно быстрее, но он собрал последние силы, сделал несколько шагов вперёд и подошёл к висящей на стене кожи, на которой не было никакой бирки, но она была подписана маркером у нижнего края: Украшение( кожа), самка, 31 год, на ощупь: мягкая и нежная, здорова, рекомендуется для изготовления масок, перчаток и холстов. Старик провёл по коже рукой. Она действительно была мягкой. Он закрыл глаза и на секунду представил, что когда-то она принадлежала живой девушке, у которой были родные и близкие люди, друзья, любимый человек, возможно дети, а однажды она исчезла, быть может полиция сказала, что она просто сбежала с любовником, а может быть они пытались разыскать её, но у них ничего не вышло. Юрия Григорьевича начало тошнить, его вырвало на землю, но он нашёл в себе силы сдержаться, после чего он подошёл к стене и увидел девять длинных ящиков, на которых было написано: «Мясо( руки)», «Мясо( ноги)», «Мясо( грудь( самка))», «Мясо( половые органы( самец))», «Украшение( стопы)», «Украшение( кисти рук)», «Мясо, украшение( голова( самец))», «Мясо, украшение( голова( самка))» и «Органы( без маркировки)». Старик подошёл поближе и увидел, что в каждом ящике лежала груда органов, каждый из которых был промаркирован и обработан какой-то смесью, напоминающей белый песок. Только сейчас Зорин заметил в конце коридора дверь, на которой большими буквами висела таблица «Мастерская». Он подошёл к ней, повернул ручку и зашёл внутрь. Внутри также пахло мясом. Тут маньяк изготавливал из отрубленных органов различные украшения: он высушивал кисти рук. Нанося на них странные узоры, напоминавшие какие-то оккультные знаки, заспиртовывал головы, рисовал картины на холстах из кожи и вязал разные вещи из человеческих волос. Рядом со столом, на котором и производилась вся кровавая работа, стояла небольшая тумбочка, на которой лежала толстая рукописная книга. Неожиданно в голове стрика снова прозвучали слова маньяка о Чеченской войне. Юрий Григорьевич вспоминал начинал вспоминать голом Константина. Ему казалось, что он где-то слышал его, но это было так давно, что он не помнил, где он мог с ним встречаться… Может в Чечне, может быть они пересекались во время совместных операций с другими ротами? Но Зорин видел множество солдат, сейчас он был даже не в состоянии вспомнить голос Ромы, который был для него братом, а уж голос какого-то солдата или офицера, с которым он мог где-то случайно столкнуться- точно нет… Неожиданно старик ещё раз представил висящие на крюках трупы и в его голове пробуждалось старое воспоминание о чём-то настолько ужасном, что даже война и все боевики вместе взятые не могли с этим сравниться, о чём-то ужасном на столько, что Юрий Григорьевич захотел забыть это на всю жизнь и забыл… До этого дня…