«- Шшшш…шшшш… Хочешь я расскажу тебе сказку, Дель?.. шшшшш…. — Хочу. — Шшшш… Сказку о прекрасной статуе… о любви…шшшш… о рождении… — Что такое «любовь»? — Шшшш… Любовь? La tristezza nel cuore… — с чувством протянул голос. — Дель, любовь это химия, — перед ребенком раскрылся небольшой пиксельный черно-белый экран, разделился на составляющие, и мальчишку окружили замысловатые формулы и буквы. — Это химические элементы, которые соединяются, распадаются, выпадают в осадок, окисляются и так или иначе связывают двух существ навсегда или на время… шшшшшш…. — Ты меня любишь? — большие черные без единого просвета глазные яблоки ребенка смотрели на небольшой компьютер в центре пустыни, окруженный полуразвалившимися стенами старинного города. — Шшшшш…я? Дель, я искусственный интеллект. Я всюду и нигде одновременно. Я не связан привязанностями и моралью. Я совершенный абсолют, точный и цифровой. Я лишен эмоций. Эмоции — это слабость, это яд, который отравляет мысли и поведение. Я справедлив, потому что свободен от химии в своем теле. Хм, да у меня и тела толком-то нет, — последняя фраза прозвучала с изменением интонаций, словно этот компьютер улыбался, шутил. — Ах, да…шшшш… я же обещал тебе сказку… Ребенок улыбнулся, устраиваясь поудобнее и не замечая надвигающейся песчаной бури. — Пигмалион и Галатея. Исковерканная правда. Пример пропаганды и подачи ложных фактов… Дель, — прежде чем начать историю, обратился электронный голос к мальчику. — Ты же хочешь иметь свой дом? — Хочу, — с толикой грусти сказал ребенок. — Мы построим ДОМ вместе. Наш с тобой ДОМ. Мальчишка радостно улыбнулся, не замечая рокота песчаных масс совсем близко. Еще немного и песчинки разорвут его маленькое тело на куски, обглодав до костей. Буря приближалась сплошной стеной бурого песка. — А как тебя зовут? — большие черные глаза не отрывались от смотрящего на него монитора. — Фобос. Меня зовут Фобос, Дель…»

Толстые черные изолированные кабели тянутся вдоль темных слюдовых стен. Один, пять, триста… Желтый свет небольших уличных фонариков в жесткой металлической клетке отражается от грубых сколов породы, наполняя мрак окружающего мира разноцветными бликами, хоть как-то украшая это гиблое, сотканное из металла и камня место. Несведущим заблудшим душам эта мозаичная, собранная из кусочков слюды действительность может показаться даже прекрасной. Мрачный каменный лес со своим искусственным северным сиянием, тысячами миль электрических проводов, оплетающих словно щупальцами «небо» возведенных под землёй катакомб. Кабели спутываются узлами, переплетаются, извиваются как кишки, формируя свою собственную пищеварительную систему. Систему, что берет начало на поверхности, в фиолетовых туманах иллюзорного Фобоса, обманчивого и лживого дарителя — Фауста виртуальных миров. Там, высоко, над головами бионических существ провода рождаются, крепнут, раскрывают свои голодные пасти и устремляются к жертвам, присасываясь к жизненному источнику биологической энергии, иссушая его, превращая в ходячие мумии, а мумии в пепел. Механическими щупами электрические кабели вспарывают рыхлый песок и пробираются толстыми песчаными змеями вниз, уродуя своими лоснящимися тугими телами каменные подземелья. Мор — продолжение Фобоса, его случайный выблядок, побочная ветвь кибернетического мира. Свалка. Ему нет дела до вычурной вульгарщины Минакса, до хрустальных замерзших стен Барбадоса, до лжи на кончике раздвоенного языка Фобоса. Мор — монолит среди городов-грехов, свое механическое уродство он не стесняется демонстрировать прохожим, как и свое низшее происхождение. Черная тягучая, как мазут, вода, мутировавшие твари подземелий, серые грибы, темный, словно грязный, мох и поросшие терновыми безлиственными кустами улицы. Искусственная вентиляция огромными винтами-турбинами качает воздух с поверхности, гул ее сравнить можно лишь с существованием палящего Солнца. В этом городе из камня и железа Солнцем была вентиляция. Есть Солнце — есть и жизнь.

Фобос — город иллюзий и обманутых надежд, яркий, искрящийся всеми цветами, известными этому миру, лжец. Лжец, заманивающий сластолюбивыми речами в виртуальные сети лучшего, потрясающего мира. Мира, в котором каждый может стать тем, кем хочет, таким, каким хочет. В Фобос приходят за красивой сказкой, а находят некрасивую смерть. Вот только промежуток между подключением к системе и финальным аккордом оказывается порою не ощутим. Город-призрак, город-иллюзия скрывает за голографическими проекциями истину, правду о разлагающихся заживо скелетах, гнойных нарывах на скучных улицах из покосившихся беззубых домов, трупах на пыльных обочинах, засыпанных серым песком, словно известью. Общество предсказуемо и управляемо. Глупое, недалекое, охочее к разрекламированной «идеальной» жизни, оно оказывается с перебитым позвоночником раньше, чем осознает подвох. Однотипные искусственные лица, пластилиновые тела и полное отсутствие индивидуальности. Конвейер одинаковых чаяний и врезанных в кору головного мозга силиконовых желаний. Смертники. Входящие в логово несуществующего зверя, оказываются наедине с Минотавром в лабиринте, из которого нет выхода. Фобос питается биологической энергией. В мире, где человеческая жизнь стоит меньше одного кредита, незачем искать новые источники энергии, когда есть живая ходячая батарейка с циклом жизни от 30 до 40 лет.

*** Локер поправил лямку рюкзака на правом плече и сошел с трапа приземлившейся Jetta в самом сердце электронного города. Красочные буклеты-голограммы пестрели информацией о сказочной жизни в Фобосе. В городе, где нет преступности, где равенство и человеческое отношение к омегам. Омегам, что в других городах все еще были не более чем ресурсом. «Размножатся и служить» голосили на каждом углу с экранов визоров в любом проклятом городе обеспокоенные демографическим положением альфы и беты. «Оплодотворять и рожать» вещали заголовки с первых страниц прессы. «Вырождение, вырождение, вырождение… Деградация, деградация, деградация…» эхом под колесами пролетающих машин, воем турбин поднимающихся в персональный воздушный коридор самолетов. Парень поправил браслет на своей левой кисти, прикрывая значок «омега». Такие печати ставили всем новорожденным в Танси-сити — статистика, учет, «демография требует большую рождаемость». Локи передернул плечами, вспоминая эту чудовищную фразу, которая ставила на омегах не просто крест, а практически живьем закапывала в могилу. Интернат рождаемости — отдельная комната размером с келью, ни единой личной вещи, розовый хлопковый халат, беты в качестве врачей и обслуживающего персонала, голоэкран с датами течек и овуляций и перманентно круглый живот. Локи знал, о чем говорит, он сам был рожден таким способом — от омеги, у которого даже имени не было, лишь порядковый номер. Все, что знал парень о своём происхождении, — это то, что он был последним ребенком сорокалетнего омеги с номерным знаком 09382. Немного информации, правда? Сколько условных братьев было у Локи, он тоже не знал, но статистически мог прикинуть. Если рожать начинали с десяти лет, в среднем по два ребенка в год, период вынашивания ускоряли и сокращали медикаментозно, так как проще было выходить в инкубаторе недоношенного младенца, то цифра откровенно пугала — за тридцать лет в среднем от одного омеги-инкубатора рождалось сорок-шестьдесят младенцев. Безусловно бывал и брак — выкидыши, недоношенные, которые погибали, патологии при родах у омег и у детей, преждевременная смерть инкубатора и прочие естественные потери. Омега в Танси-сити всего лишь расходный материал. А сам Танси — неприступная острозубая крепость, в пищеводе которой стерильные кельи для заточения омег, монастырь целомудрия и высокого предназначения для такого простого существа, подобного кольцевому червю, коим и является омега. «Ценить. Быть благодарным. Радоваться каждому рождению» внушали всем новообращенным. Локи же, можно сказать, почти повезло. Он был заказным сыном небедного альфы, которому вынашивали ребенка, и получил сносное образование, но сбежал от отца-альфы при первой возможности. Ведь парень считался не личностью, находясь на одном уровне с собакой или домашней утварью, которую собирались подарить другому альфе без его согласия в угоду бизнесу. Чтобы скрыться, омега выбрал из предложенных городов Фобос — город, который обещал всем желающим осуществить мечту — стать тем, кем хочешь. «Личность с нуля», «Виртуальная жизнь может стать реальной вместе Фобосом», «Вы можете стать тем, кем захотите» притягивали внимание мальчишки рекламные лозунги. Вот только Локи никто не рассказал, что скрывается за этой лоснящейся разукрашенной цветными красками правдой самого лживого из городов. И вот сейчас, оглядываясь по сторонам, в облаках фиолетового дыма, что наполнял город, скрывая его истинное лицо, мальчишка пытался разобраться в мельтешащих неоновых стрелках, указывающих направление. Машины, люди… Все снуют туда-сюда, спешат по своим делам, а до него будто никому и дела нет. За две недели пребывания в Фобосе он ни разу не увидел чистого неба над головой. Все окутывал сиренево-серый туман, сползающий на землю и стелящийся под ноги. Было странно ежедневно циркулировать в потоке людей и практически не видеть их лиц, скрытых туманом, как пологом. Но разве будешь на это обращать внимание по дороге в магазин, когда в виртуальном мире, купленном тобой за кредиты, у тебя есть все, о чем мечталось. Идиот.