Маша пришла в себя и впервые не ощутила боли во всех мышцах, в отличие от прошлых нескольких раз, когда она просыпалась, и все ее тело сотрясало от высокой температуры. Да, боль ушла, но ее заменила очень сильная слабость. Однако радовало то, что мозг все же начал работать и пытаться анализировать все произошедшие события. И после того, как Маша смогла определиться с тем, что же с ней случилось, в ее голову пришло воспоминание о самом главном: - Лена! – вскрикнула она и резко села, но ее тело было слишком ослабленным после болезни, голова закружилась, и Маша со стоном повалилась на мягкую подушку. - Ой, вы очнулись! – услышала она голос какой-то девушки. Вскоре хозяйка голоса появилась сама. - Вам не стоит двигаться, вы еще слишком ослаблены, я сейчас позвоню доктору, и он приедет осмотреть вас, - затараторила молодая брюнетка, лет двадцати пяти, в белом халате. - Моя дочь, - прохрипела Маша, и инстинктивно схватилась рукой за горло, чувствуя сильную боль. - Ох, - всплеснула руками девушка, - у вас, похоже, ангина, но это лучше, чем воспаление легких, как говорил Владимир Павлович! Не так опасно. Подождите,… я сейчас. Маша даже сказать ничего не успела, а девушка уже хлопнула дверью. - Да уж,… лучше…, - прошептала она, в пустоту. Маше очень сильно хотелось встать и пойти за медсестрой, но слабость во всем теле не позволяли ей это сделать. Она медленно осмотрелась по сторонам в надежде найти телефон или свой сотовый. Но, к сожалению, ни прикроватные тумбочки, обсидианового цвета, ни жемчужно-белый столик с зеркалом, что стоял у стены напротив кровати, ни даже журнальный столик с двумя креслами у окна, тоже не порадовали ее наличием какой-либо связи с внешним миром. Через пять минут медсестра вернулась, неся в руке спрей для горла, и что-то еще. - Мне нужно позвонить, - просипела Маша, морщась от боли в горле, стоило брюнетке подойти ближе. - Давайте так, - сказала она, и начала доставать таблетки из упаковок, выкладывая их на прикроватную тумбочку, - вы сейчас выпьете все лекарства, а затем я позову вам того человека, который сможет ответить на все ваши вопросы, потому что я, к сожалению, ничего не знаю. Маша, нахмурившись, кивнула. Сил не то, что ругаться, говорить даже не было. А судя по шикарной обстановке, да и габаритам собственной кровати, она поняла, что все еще находится в доме Лисовского, а не в обычной больнице. И устраивать истерики - нет смысла, можно только хуже сделать. Когда все лекарства были выпиты, и боль в горле более-менее стихла, то она вновь попыталась заговорить с девушкой. Та уже сходила куда-то и вернулась, сказав, что поговорила с охраной и к Маше скоро придут. - Как вас зовут? – начала Маша, ей была необходима информация уже сейчас, чтобы примерно знать, что ее ждет дальше, и еще она надеялась, выпросить у девушки телефон, чтобы позвонить Геле, ждать «кого-нибудь» не было никакого желания. - Мое имя Лина, - улыбнулась медсестра, собирая лекарства. «Что ж, улыбка это хорошо», - подумала Маша, и продолжила: - Скажите Лина, как долго я здесь? - Меня к вам приставили только вчера с утра, - ответила девушка, и немного нахмурившись, быстрее начала убирать лекарства, пачка с таблетками все никак не попадала в упаковку, - а я вопросов не привыкла задавать, - чуть резче продолжила она. - Говорят, у вас был эпилептический приступ. Плюс, вы еще и простудились. Владимир Павлович выписал вам седативных успокоительных и антибиотиков, чтобы исключить более тяжелые последствия. - А Владимир Павлович это…? – тут же задала Маша наводящий вопрос медсестре, и попыталась присесть, а Лина, оставив в покое упаковку с таблетками, тут же поддержала ее подушку и подала еще одну. - А Владимир Паволович - это ваш лечащий врач, не переживайте, я уже сообщила людям охраняющим вас, что вы очнулись. Скоро к вам придут, и все объяснят, - опять улыбнулась девушка. И Маша тут же решила «взять быка за рога». - Лина, вы не могли бы, дать мне телефон позвонить? – с надеждой посмотрела она на девушку, и как только увидела, что та отводит глаза, сразу же схватила ее за руку и заговорила быстрее: - Моя дочь осталась у моей подруги, а подруга даже не знает где я и что со мной, мои родители слишком далеко, чтобы присмотреть за дочерью. Мне нужно поговорить с ней, она же волнуется, пожалуйста, мне бы только позвонить пару слов сказать и все, я же многого не прошу? - Вы главное не волнуйтесь, - Лина медленно потянула свою руку и Маша была вынуждена ее отпустить, - у меня нет телефона, у меня его охрана забрала, да и не положено мне с телефоном здесь быть, отдадут, только лишь тогда когда моя работа здесь закончится. Медсестра, молча собрала лекарства избегая смотреть своей пациентке в глаза, и вышла из комнаты. Маша не удержалась и всхлипнула, понимая, что теперь неизвестно, увидит ли она когда-нибудь свою дочь. После воспоминаний, она больше не испытывала иллюзий по поводу Влада. Он ведь убьет и глазом не моргнет, и хорошо, если сделает это быстро, а то ведь учитывая его натуру самого настоящего изощренного подонка, может ведь и долго пытать перед смертью. Очень плохо, что она Геле не оставила номер телефона родителей, что же теперь будет с Леночкой? Маша даже поразилась своим довольно спокойным рассуждениям, учитывая то, что она вспомнила, и вообще пережила. Хотя медсестра сказала, что ей вкололи успокоительное, может, поэтому она еще не впадает в панику, и пытается логически мыслить? Но с другой стороны, Маша однажды уже совладала со своей болезненной влюбленностью, однажды она отгородила себя от той глупой дурочки, что даже в те моменты, все равно искала оправдание чудовищу, придумав глупую сказку об «Аленьком цветочке». Вот и сейчас Маша старалась думать лишь о дочери. И это спасало ее от еще большего погружения в собственные кошмары. А о тех ощущениях, что она испытывала, когда Влад к ней прикасался, она старалась не думать и забыть. «Это не мои ощущения, - мысленно твердила она сама себе, - там была не я, а она, я бы никогда не почувствовала к этому чудовищу любовь! Как можно быть такой дурой? А я не дура! Я выберусь отсюда, заберу Лену и вернусь к родителям, прости Сережка, но я не смогу тебе помочь». Маша еще бы долго сидела, уставившись в никуда, и корила себя, если бы ее мысленные терзания не прервали. В комнату вошел Влад. Маша замерла, и даже дыхание затаила, как кролик перед удавом. Она понятия не имела, что от него ожидать, но учитывая все, что случилось, явно ничего хорошего… Влад взял кресло, что стояло у окна, подошел к Маше, поставил его рядом с ее кроватью, и сел. Да с таким величием и неторопливостью все это проделал, словно он на трон садился, а не в обычные кресло. На его бесстрастном лице, как всегда не было ни одной эмоции. Он положил руки на подлокотники, нагнул корпус в левую сторону и подпер рукой подбородок. «Ну, ни дать ни взять - великий царь думу думает», - мысленно сыронизировала Маша. У нее вообще создалось ощущение, что она сейчас не в кровати, а на каком-нибудь деловом совещании находится. Именно так сейчас выглядело лицо Влада, да и не только лицо, но и вся его поза. Причем совещание было у него в кабинет не иначе. Так как чувствовал он себя, как всегда - хозяином положения. Маша медленно выдохнула, так как поняла, что у нее сейчас уже голова закружится от нехватки воздуха. Вдохнуть она вдохнула, а вот выдохнуть, забыла… - Маша, - начал Влад, смотря ей в глаза, - ты хоть понимаешь, какую глупость совершила, пытаясь сбежать от меня, не говоря ни слова, словно воровка? И ты понимаешь, что сама виновата в той наиглупейшей ситуации, которая произошла? Маша задохнулась от его наглости. Она ощутила, как злость и гнев охватывают все ее тело, подкатывают к горлу, желая выплеснуться на этого… этого… - Да ты…. Да ты…. – начала заикаться она, так как воздуха не хватало, чтобы выразить всю ту гамму чувств, что она испытывала. Откуда у нее появились силы, Маша понятия не имела, но она бросилась на Влада, чтобы расцарапать ему его холёную и наглую физиономию! Влад увидел зажигающуюся злость в глазах девушки и свирепое выражение на ее лице, и понял, что сейчас будет очередной взрыв. Поэтому, когда она прыгнула, уже был готов поймать ее руки в воздухе. Конечно, сломить ее слабое сопротивление не стоило ему особого труда. Он прижал руки Маши к подушке и сам немного придавил ее своим телом. Маша зарычала от злости и бессилия, срываясь на истерику: - Ах ты сволочь! Ненавижу тебя! Да я из-за тебя столько всего пережила! Такое унижение! Подонок! Тварь! Гад! Богатый бездушный ублюдок! Параноик! Влад быстро вытянул ее руки вверх, перехватив их за предплечья одной рукой, а второй закрыл рот, так что Маша смогла только мычать и барахтаться под ним. Он, приблизился к ее уху и начал тихо говорить, обдавая ее своим жарким дыханием: - Маша, давай ты не будешь сейчас усугублять наши отношения, и говорить те слова, о которых потом пожалеешь. Согласись ты не в той ситуации сейчас, чтобы качать права. Я ведь мог и забыть о тебе в том подвале, до выяснения всех обстоятельств твоего дела. Как думаешь, сколько времени бы тебе понадобилось, чтобы не замерзнуть насмерть? Но вместо этого, я перевел тебя в более нормальные условия, хотя и был уверен в том, что ты виновна. Маша застыла, прислушиваясь к его тихому голосу и ощущая мурашек расползающихся от скулы, до шеи и к позвоночнику. Его слова и близость подействовали, как всегда двойственно. И Маша ощутила, как что-то заворочалось внутри нее. «О нет… - мысленно взмолилась она, - только не ты! Дура! Ты что не слышишь, что он говорит?» Маша глубоко задышала, стараясь прогнать ненавистную вторую личность. - Я хочу, чтобы ты меня выслушала и не перебивала, - продолжил Влад, видя, что Маша замолчала и прекратила сопротивляться, - я сейчас отпущу тебя, и мы поговорим, как взрослые люди, а не как маленькие истеричные девочки, хорошо? Влад чуть приподнялся, и посмотрел Маше в глаза. Он прекрасно понимал, что она имеет права на истерику и на все эти слова, но сейчас он не желал допустить развития этой обиды. Влад не любил проявление эмоций, да не просто не любил, он терпеть этого не мог. Он прекрасно осознавал свою вину, но быть виноватым не желал… никогда и ни в какой ситуации… В бизнесе люди знали эту игру, и его партнеры или подчиненные всегда понимали, что лучше им остаться виноватыми, даже если это не так. Иначе Лисовский «заставит» их это почувствовать. Слишком много лет он сам играл в эту игру со своим дедом, слишком долго он был «мальчиком для битья», и Влад больше никому и никогда ни при каких обстоятельствах не позволит в чем-либо винить себя, даже если и будет не прав. Но это уже дело принципа. Маша медленно кивнула. Как только Влад отпустил ее, то она отвела взгляд и руками сжала простынь с такой силой, что даже костяшки ее пальцев побелели. - Ну что, ты успокоилась? Я могу продолжить? Или может нам поговорить позже? – с сарказмом в голосе спросил Влад. - Мне нужно позвонить дочери, - тихо сказала она, опять злясь на себя, за то, что не подумала о самом главном, и начала нападать на Лисовского с претензиями. Влад каждый раз заставлял Машу терять самообладание, и она ничего не могла с собой поделать, словно и правда – истеричная маленькая девочка. - Ты обязательно позвонишь, когда мы поговорим, - ответил Влад, удобнее усаживаясь в кресле. - Почему не сейчас? Моя дочь…, - вскинулась Маша, но Влад тут же прервал ее: - С твоей дочерью все в порядке, я разговаривал с твоей подругой, твоя дочь у нее, ходит в школу и все такое, чем должны заниматься маленькие дети, девочка почти и не заметила твоего отсутствия, - нагло солгал Влад, сам он не разговаривал с этой психопаткой, зато Михен говорил и передал все Владу. И как друг умудрился найти к ней подход? Влад до сих пор недоумевал. - Теперь я могу продолжить? - он многозначительно посмотрел Маше в глаза, и, дождавшись ее вялого кивка начал говорить: - И так, ты сама виновата, что вся эта ситуация произошла. И не надо прожигать меня злым взглядом. Ты знаешь кто я такой? Ты знаешь, какой корпорацией я владею? А знаешь, сколько людей работает на меня? Десятки тысяч! Десятки Маша! А это не только люди. Это и рабочие места. Пенсия, медицинская страховка. Социальные выплаты. Ипотека! Детские сады, несколько школ, и даже детские дома! Да-да, опять ты смотришь на меня с недоверием, словно мне чуждо все человеческое, но это совершенно не так. Я лично курирую несколько детских домов. Влад сделал паузу и сменил позу, забросив одну ногу на другую. Маша невольно вспомнила, как пару лет назад заполняла фотографиями и видео-выступлениями сайт для предвыборной компании очередного депутата. Так тот вел себя почти точно так же, как сейчас себя ведет Влад. Та же интонация, те же позы, тот же взгляд. Словно он не на Машу смотрит, а на камеру работает. - В моей компании, - продолжил Влад свой монолог, - люди получают зарплату гораздо выше, чем в любой другой компании в среднем по стране. И моя задача думать о том, чтобы не только обеспечить жизненную стабильность для всех работников, но и улучшить их условия. Ты хоть понимаешь насколько это все серьезно!? Теперь уже Влад прожигал взглядом Машу, задавая ей этот риторический вопрос. Маша прикусила язык, чтобы не высказаться по поводу всей этой пафосной речи больше похожей на предвыборную агитацию. Она скрестила руки и кивнула, рассматривая свои ногти. Влад дождался ее кивка и продолжил: - Что ж, я рад, что хотя бы это ты понимаешь. А теперь я хочу, чтобы ты поняла и то, почему я, как ты говоришь, якобы «унизил» тебя, - он выдержал паузу и, дождавшись внимания Маши начал говорить уже более громким голосом: - Ты хоть представляешь, сколько раз меня пытались обворовать? И я не о деньгах сейчас говорю, а об информации! Которую, между прочим, твой муж у меня украл, и я из-за этого потерял огромную прибыль, а сотни людей - рабочие места! - Это не он, его подставили! - не выдержала и вскрикнула Маша. - Да? Ты так уверена? – Влад наигранно приподнял брови и ухмыльнулся. - Уверена, - буркнула она, стискивая зубы, и с вызовом посмотрела в глаза Лисовскому. - А вот я не уверен, - Влад начал заводиться, почему-то эта странная Машина непоколебимая уверенность в собственном муже, очень сильно разозлила его, и поэтому дальше он уже перестал контролировать свои эмоции, - как и до сих пор не уверен в том, что ты не причастна к этому делу. И не надо на меня так смотреть! – с каждой фразой, громкость его голоса начала увеличиваться, - я понятия не имею, кто ты такая, как и понятия не имею о том, кто твой муж! То, что он работал какое-то время на меня, ничего не значит! На меня много человек работает. Очень много! А общаюсь я только лишь с теми, кто непосредственно управляет такими людьми, как твой муж. И вместо того, чтобы попрощаться со мной по-человечески, ты, как воровка пытаешься от меня сбежать, что я должен был подумать? А?! – последнюю фразу Влад уже выкрикнул и зло посмотрел на Машу, ожидая от нее, хоть какого-то ответа. Маша отвела взгляд, и опустила плечи, понимая, что действительно сама поступила слишком глупо. Но она была так растеряна и расстроена из-за случившегося, что мозг в тот момент совсем отказал ей. - Ну и что ты молчишь?! – гаркнул Влад на нее. - Я не подумала, - прошептала Маша, совсем поникнув. - Ты не подумала, а я остался виноват, - уже тише ответил Влад, понимая, что немного перегнул палку. - Хорошо, я виновата, я - дура, - вздохнув начала говорить Маша, чувствуя сильную усталость. Норадреналин спал, а она затратила слишком много сил на попытку борьбы с Лисовским, и голову клонило к подушке, но Маша понимала, что сейчас совсем не то время, чтобы спать и она продолжила: - Но раз мы с тобой говорим здесь, а не там, - она сглотнула, и посмотрела Владу в глаза, - где ты собирался разбирать меня по частям, - Влад выдержал ее взгляд и она опять перевела его на свои руки, - значит, моя вина не доказана, верно? – она опять подняла на него свои пронзительные зеленого цвета глаза, - и я могу ехать домой? Правильно? Влад уперся локтями о собственные колени, и потер ладонями лицо, чтобы успокоиться. Не ожидал он, что выйдет из себя. С этой рыжей ведьмой, вечно все наперекосяк получается. С его эмоциями последнее время творится что-то невероятное. И Мирова выбивает его из привычной колеи. Обыкновенный разговор, который он начал, и собирался продолжить в правильном ключе, будучи хозяином положения, немного вышел из-под контроля. - Правильно, - ответил он, мысленно беря себя в руки, и выпрямляясь в кресле. Маша уже решила, что все закончено и хотела расслабиться, но весь вид Лисовского не позволял ей это сделать, она чувствовала, что будет большое жирное «НО», и была права. - Но у меня к тебе есть одно деловое предложение, которое наверняка тебя заинтересует. Влад выдержал паузу, смотря ей в глаза. А Маша уже и не знала, что думать. И сил становилось все меньше и меньше, а Лисовский еще и паузы драматические выдерживает, словно проверяя ее на прочность. - Я откажусь полностью от всех обвинений против твоего мужа. Дело будет закрыто, его выпустят. Я даже не буду дальше рыться и выяснять он это был или не он. Хотя я уверен, в его виновности на девяносто девять процентов. Но! Я ему все прощу, только само собой, работы в моей компании ему больше не видать, как и во всей Москве и Московской области, пусть валит куда-нибудь в глубинку, на серьезную должность его здесь больше никто не возьмет. - И…, - не выдержала Маша, - что нужно сделать? – на работу ей было плевать, главное Сережку вытащить. - Все очень просто Маша, - Влад понизил голос и, наклонившись накрыл своей большой ладонью обе ее руки, - я хочу, чтобы ты стала моей любовницей, на один месяц. Маша даже рот раскрыла от удивления. - Это шутка? – нервно хихикнула она. - Нет, это не шутка, - еле сдержал в голосе свое недовольство Влад, от ее реакции. - И смешного я здесь ничего не вижу. Ты хочешь меня, не отрицай этого, хочешь, - с нажимом произнес он, когда она попыталась возразить, - а я хочу тебя, так почему бы тебе не отработать за своего мужа? Тем более что у тебя и так неплохо получается это делать? Маша опять задохнулась от злости, но Влад сильнее сжал ее руки. - Не злись, ты ведь обещала, что мы будем говорить, как взрослые люди, - быстро проговорил он, охлаждая ее пыл, - и согласись, между нами был секс и не плохой секс, и ты была совершенно не против, я же видел, и чувствовал. Уж кем-кем, а насильником я никогда не был Маша. И я считаю, что это не плохая компенсация за ущерб, что нанес твой муж мне. Но ты уж извини, деньги, что он получил за работу, я заберу себе. Ущерб же в несколько миллионов долларов, что он нанес мне,… - и Влад опять замолчал, дожидаясь расширенных Машиных глаз, - спишу,… если ты кроме этого, поможешь мне еще в одном деле. Маша выдохнула и потянула обе свои руки на себя, Влад нехотя, но выпустил ее ладони. - В к-каком, - хриплым голосом прошептала она. - Мне нужно, чтобы ты пофлиртовала с Солейко. Влад внимательно следил за ее мимикой. - Это еще кто? – ее брови приподнялись вверх. - Тот, кому ты пару дней назад залепила пощечину. Маша замолчала, пытаясь в своей голове осознать то, что сказал ей Лисовский, и все еще до конца не веря в его слова. Однако видя, что Влад не спешит смеяться, а смотрит вполне серьезно, поняла, что он совершенно не шутит. - Это глупо Влад, - она облизала сухие губы, - я ведь не смогу, не только… с этим, как ты там его назвал? - Солейко Игорь Андреевич, - подсказал Влад. - … с ним я не смогу, флиртовать,… но и быть твоей любовницей, я тоже не смогу… я ведь даже не лю… - она хотела сказать «люблю», но осеклась, понимая, что это уж совсем не то слово, которое было бы здесь уместно, и продолжила: - Я не испытываю к тебе чувств…, - мучительно выдохнула она. Влад слыша ее слова не удержался и расхохотался. - Машка, ты такая наивная, - отсмеявшись, он откинулся на свое кресло, и потер лицо ладонями, - мне твои чувства на хрен не нужны, я говорил о сексе, а не о чувствах. Что же касаемо Солейко, то в принципе тебе и флиртовать с ним особо не нужно будет. Достаточно просто быть собой, он и так уже на тебя клюнул. А я обеспечу ваши «случайные» встречи. Он встал с кресла, понимая, что сейчас ему пора уйти, чтобы дать ей переварить всю информацию, а потом он вернется за положительным ответом от нее. В том, что он будет положительным, Влад не сомневался. - Через два часа я вернусь за твоим ответом. И он отвернулся и направился к выходу. Маша в растерянности смотрела на мужчину, и когда тот уже открыл дверь, резко окрикнула его: - Влад подожди! Он остановился и обернулся. - Мне нужно позвонить, Влад, ты обещал. - Конечно, через два часа, когда ты приведешь себя в порядок, я приду, и мы поговорим, а потом ты позвонишь. Я позову медсестру, чтобы она помогла принять тебе ванную. - Влад… Но он не стал ее слушать, и закрыл дверь. Уже выйдя из комнаты, Влад не удержался и опять засмеялся над наивными словами Маши. Хотя уже позже понял, что «испытывал чувства» в своей жизни только лишь однажды, и эти «чувства» до сих пор живут в его сердце, и даже эта странная рыжая ведьма, что заставляет его испытывать столько эмоций, не в состоянии излечить его от той, странной и болезненной… одержимости….

Геля открыла дверь, и с облегчением увидела на пороге живую, но очень бледную подругу, а сзади нее какую-то незнакомую миниатюрную брюнетку, ростом с Машу, и мужчину отличающегося амбаловидной внешностью с короткой стрижкой, и хмурым настороженным взглядом. Она даже рот приоткрыла от удивления, и хотела уже спросить, что еще за странный эскорт у подруги, да и вообще собственно, где она прохлаждалась все это время, пока Геля чуть ногти по локоть не сгрызла от страха и волнения за нее, но Маша в этот момент обернулась к мужчине, и с мольбой в голосе произнесла: - Вы не могли бы подождать здесь, мы очень быстро. На что мужчина еще сильнее нахмурился. - Мы даже дверь не будем закрывать, я очень вас прошу, - опять пролепетала Маша, каким-то совсем измученным голосом. - Ты что мать совсем уже охренела! – взъярилась Геля, видя, как подруга унижается пред каким-то незнакомым лбом. - Геля прошу, не вмешивайся! - в ужасе прошептала Маша. - У меня совсем мало времени. Геля уже хотела разразиться ругательствами, и отправить неизвестного по очень известному адресу, но заметив страх и отчаянье в глазах подруги, глубоко вздохнула, и выдохнула, постаравшись унять свою злость. Она перевела взгляд на мужика, стоящего позади девушек и сквозь зубы практически прорычала: - Я не буду закрывать дверь на замок, тем более что тут и дверь-то дверью назвать сложно, уж с вашей-то комплекцией стоит дунуть, и она развалиться. На что шкафо-подобный даже бровью не повел. А Маша опять обернулась и посмотрела на него, а тот задумался на какое-то время. И, как показалось Геле, мысленно что-то начал перебирать, либо инструкции, либо приказы по этому поводу, а затем не найдя ничего противоречащего этим приказам или инструкциям, скупо кивнул. А Маша тут же выдохнула и, взяв за руку девушку, шагнула в квартиру. Геле ничего не оставалось, как отойти с дороги. Девушка чуть-чуть прикрыла дверь за собой, но за дверь тут же схватилась рука шкафа, и брюнетка сразу же отдернула свою руку от ручки, будто та ее обожгла. Геля уже открыла рот и хотела спросить: ?Да чего они все зашуганные такие, и что происходит??, но из комнаты послышался детский вопль: - Мама! – закричала Лена, и вихрем промчавшись в коридор, вцепилась в Машу. - Леночка, солнышко мое, зайчик… - всхлипнула Маша и присев на корточки, начала зацеловывать дочь, - ты как, у тебя все хорошо? Как в школе? - Все нормально мам, мы с Ингой играем, и уроки вместе делаем, а у тети Гели вкусные пирожки были, баба Вера их напекла, она такая смешная, у нее челюсть вставная, она нам показывал, представляешь! А ты где была, я так скучала и волновалась, я тебе звонила, а ты трубку не брала! - затараторила Лена, пытаясь одновременно рассказывать и забрасывать Машу вопросами, а в самом конце всхлипнула и уткнулась матери в шею крепко ее обняв. - Лен, ты сейчас мать уронишь, - сглотнула подкатившийся комок к горлу Геля, стараясь самой не всхлипнуть от картины, развернувшейся в ее маленьком коридоре, и переведя взгляд на смущенную брюнетку, стоящую позади Маши, с подозрительно красными глазами, продолжила: - давайте уже раздевайтесь, проходите, я чайник поставлю, Маш, может вы голодные? Так я суп разогрею, и познакомь хоть с гостей-то. Да и вообще, что случилось? Где ты была? Маша нехотя отпустила дочь, и, встав на ноги начала снимать обувь. - Знакомься, Геля - это Лина, она моя временная помощница, - указала она, на девушку, которая даже не думала начать раздеваться. Маша прекрасно понимала, что скажи она сейчас, Геле, что Лина медсестра, у которой в руках сумка с медикаментами, и ходит она за Машей, чтобы у той опять не было приступа, так подруга сразу же устроит скандал и не позволит Маше и шагу ступить, пока не уложит ее в больницу. - Так это вы мне позвонили? – с удивлением спросила Геля, но увидев, испуганный взгляд девушки, которая побледнела и покосилась на дверь, явно боясь, мужчины, тут же нахмурилась и, прокашлявшись, громче добавила: - Так я спрашиваю, Маш, ты мне, почему не звонила? А!? Маша устало вздохнула и опустила взгляд на Лену, жавшуюся к ее ногам. - Солнышко пойдем, соберем твои вещи, хорошо? – спросила она, а затем перевела взгляд на Гелю, - Гель, пойдем, поможешь нам собраться, а? - Я тут подожду, - пискнула девушка тоненьким голосочком. На что Геля лишь покачала головой, и глубоко вздохнув пошла в комнату. *** - Я ничего не понимаю, Маш, - прошептала она, передавая Лене учебники и тетрадки, чтобы та укладывала их в рюкзак, - что происходит, ты мне объяснишь? - Я не могу ничего пока рассказать, Гель, - грустно улыбнулась, Маша, - но могу лишь сказать одно, я Лену увожу к родителям в Новосибирск, а сама, - Маша замолчала на мгновение и опустила взгляд на Лену, жадно слушавшую их перешептывания и, сглотнув, продолжила: - сама пока останусь здесь, у меня есть шанс вытащить Сережку. Геля сразу поняла, что при дочери Маша ничего не скажет и, повернувшись к Инге тихо сидящей на диване и тоже с любопытством прислушивающейся к разговору взрослых, сказала: - Доча, возьми Лену, и идите на кухню попейте быстренько чаю, перед дорогой. У Инги тут же загорелись глаза. - А те ?пироженки? с ангелочками можно съесть, маааам? – последнее слово она, как обычно растянула, стараясь вложить в него как можно больше умоляющих ноток. Геля мысленно выругалась, она вообще уже давно забыла, про эти чертовы пирожные, а Инга уже в холодильник слазила, и все углы просмотрела. - Можно, маленькая вымогательница! – сквозь зубы процедила она, и девочки с криками ?Ура!? наперегонки рванули из комнаты. А Геля подошла и, прикрыв за ними дверь, развернулась, уперла руки в бока, и злым взглядом уставилась на Машу. - Значит так, подруга, - прошипела она, потому, что громко говорить было нельзя, вот и приходилось шипеть, как разъяренной кошке – тихо, но очень грозно. - Я тебя не выпущу, пока ты не расскажешь, где была, что за мышка там стоит у меня в коридоре, почему она мне звонила, и молола чепуху, чтобы я Лену отправила к твоим родителям, если ты не появишься, и что за шкаф за дверью, перед которым ты унижалась, а мышка боится его, как огня?! И если ты еще хоть слова скажешь, про помощницу, то я тебя выдеру, вот тем ремнем, которым иногда Ингу воспитываю, когда берега теряет! И Геля кивнула на поясок, от розового махрового халата, висящий, на ручке шкафа. Маша, криво улыбнувшись, и продолжила собирать карандаши в пинал. Она грустно вздохнула, понимая, что придется хоть что-то объяснить Геле. Все же она не человек с улицы, она ей помогла, и Маша должна ей по гроб жизни. Но как же тяжело было объяснить все то, что случилось, да так, чтобы подруга не посчитала ее последней шлюхой? Маша понятия не имела. Она сама-то уже не знала, как себя называть. После всего, что с ней произошло, после того, как она сама себя унизила, а потом еще и Влад в очередной раз втоптал ее в грязь, и позволил этим ублюдкам…. Маша мысленно прервала себя, так как ощутила резкую боль в голове. А ей сейчас нельзя, ей сейчас никак нельзя обо всем этом думать, и вообще вспоминать. И посмотрев на Гелю, она, постаравшись вложить в свой голос всю свою благодарность, ответила ей: - Геля, солнышко, ты моя самая лучшая подруга, я понятия не имею, что бы без тебя делала, я даже не знаю, как тебя благодарить за то, что ты позаботилась о Лене… Но Геля… - в глазах Маши мелькнуло самое настоящее отчаянье, - у меня самолет уже через два часа, до аэропорта полчаса езды, и это если без пробок, а рассказывать слишком много. Я клянусь тебе, что как только у меня будет возможность, я появлюсь и все тебе объясню, абсолютно все. Маша замерла с Лениным рюкзаком в руках, смотря на Гелю. А та уже в привычном жесте разворошив свои волосы на голове, так крепко и громко выругалась, что даже у Лины, стоящей в коридоре, запылали уши. А после этого Геля открыла дверь и, выйдя в коридор, посмотрела на кухню, проверить девчонок, которые уже даже безо всякого чая, со счастливыми лицами доедали последние пирожные; а заодно ей надо было голову проветрить, чтобы не придушить от злости лучшую подругу.

Уже на пороге, когда Лина открыла дверь, и они собрались выходить, Геля наклонившись, обняла Лену, и шепнула ей, чтобы та позвонила, как доберется до бабушки. Выпрямившись, она хмуро посмотрела на Машу. - Я от тебя не отстану, ты меня знаешь, - серьезным голосом сказала она. Маша подалась вперед и, обняв подругу, шепнула ей: - Я тебя люблю. Закрыв за подругой дверь, Геля устало привалилась к ней. *** - Мам, а Лена надолго уехала? – грустно спросила Инга. Геля открыла глаза и с удивлением заметила странную красноту на щечках ребенка. Она подошла ближе к Инге и попыталась разглядеть нездоровый румянец. Инга тут же почесала щеку и уставилась на мать. А у Гели что-то кольнуло в груди, и она ощутила, как застарелый страх начал стискивать клещами ее сердце. - Ружье не может выстрелить дважды, и попасть в одну и ту же цель… - пробормотала она, стараясь не думать о плохом, и избавиться от оцепенения. - Но подстраховаться все же стоит. Инга нахмурилась, совершенно не понимая, о чем говорит мать. - Мам? Ты о чем я не поняла? Геля потянула дочь на кухню, стараясь не думать о плохом. Да и глупо это, такого и быть не может. Ну не может Геля второй раз вступить в одно и то же дерьмо! Да такого просто не бывает! - Идем телепузик, - усмехнулась она своим мыслям, потрепав дочь по голове, и пошла, доставать лекарства из кухонного шкафа. Инга тут же выпятила нижнюю губу. - Хватит уже называть меня телепузиком, я даже не помню о чем этот мультик, - нахмурилась девочка, еще сильнее выставив нижнюю губу, и вызвав своим видом, маленький приступ хохота у матери. - Иди уже давай, пей таблетки, - крикнула Геля, отсмеявшись. Но за показным весельем продолжал скрываться страх. Страх матери – потерять ребенка. Геля уже практически забыла это ощущение. Думала, что перестала бояться и вскакивать по ночам, чтобы проверить дышит ли ее девочка. Но как оказалось, все вернулось, стоило заметить лишь небольшое покраснение. На всякий случай она дала целых три таблетки от аллергии. А затем долго не могла уснуть, наблюдая в тусклом сиянии ночника за щеками дочери. Гелю так и не отпускал старый страх. Но стоило ей заметить, как щеки спавшей дочери стали нормального цвета, как она мгновенно расслабилась и провалилась в сон. *** Лена уснула в своем кресле, а Маша прикрыла дочь легким покрывалом, и из-под ресниц наблюдала за Владом. Спать все равно не было смысла, через пару часов они будут на месте. Лина тоже вроде, задремала, хотя Маше отсюда не было видно. Девушка сидела в хвосте, рядом с охранниками. А Лисовский сидел напротив и увлеченно, что-то делал на своем планшете, словно специально перед ее глазами маячил. Маша уже давно пожалела, что не попросила у него хотя бы свой сотовый обратно. Ведь, наверняка, в почтовом ящике целая куча писем от клиентов. Она хотя бы ответы сейчас разослала бы им. Тем более, в этом самолете даже ?Wi-Fi? есть. Но изначально ей вообще было не до этого, лишь бы Леночку скорее собрать и к родителям увезти. А сейчас Влад казался таким замкнутым и далеким, словно человек из параллельной реальности. У которого даже свой собственный самолет есть! А Маша бы сейчас стала к нему с телефоном приставать. Стало стыдно, и ужасно неуютно за свои желания. Частный самолет! Кто бы мог подумать? Маша тогда с большим удивлением смотрела на то, как водитель поехал не на основную стоянку перед аэропортом, а свернул куда-то в другую сторону. А затем перед ними показались большие железные ворота, и после проверки документов только лишь у водителя, их пропустили – прямо на взлетную полосу! Маша думала, что такое только в фильмах возможно, ну или где-нибудь за границей - чтобы у людей были собственные самолеты. Как оказалось – нет. У Влада был собственный самолет! Маша кое-как смогла справиться с удивлением, когда они вышли из машины, а Влад стоял у трапа с охраной и ждал ее. Зато Лена в своей детской непосредственности не смогла сдержать возгласов, как Маша не пыталась ее угомонить. Но даже шепот у ребенка получался очень громкий, когда они взошли по трапу в самолет и усаживались в кресла. Влад же даже не поприветствовал их, лишь смерил своим высокомерно-уничижительным взглядом, словно перед ним какие-то черви, а не люди. Лену вообще проигнорировал, будто вообще не заметил, что ребенок существует. Почему-то этот момент очень сильно покоробил Машу. Зачем было устраивать частный перелет, если ему так неприятно все это делать? Она могла и на обычном самолете, как простая смертная слетать. Никуда бы она не делась от господина Лисовского. Все же от сделки с ним зависела свобода ее мужа. ?А может у него какие-то дела в Новосибирске? Вот он заодно и их захватил?? - мысленно рассуждала Маша, ведь не из-за нее же одной он будет целый самолет использовать? Лина тоже не смогла сдержать удивления при виде частного самолета, но с эмоциями справилась быстро. Все же Лисовский владелец огромной нефтяной компании, естественно у него есть частный самолет. Наверняка еще и не один. Вот только сидеть в окружении стольких мужчин, которые осматривали ее, словно она товар на прилавке, было, мягко говоря, не очень приятно, того и гляди цену начнут спрашивать. И Лине пришлось весь перелет делать вид, что она спит, чтобы не дай бог, эти шкафы не попытались с ней заговорить. **** Влад же старательно делал вид, что у него целая куча важных дел и рылся в своем почтовом ящике. Хотя с самого начала полета, так и не смог понять, что написано в письмах. Его съедало глухое раздражение с того самого момента, когда он увидел, как Маша вышла из машины. Она была так близка и так недосягаема одновременно. Почему-то именно в тот момент, когда он заметил ее восторженное удивление в первый миг, стоило ей понять, что это личный самолет, Влад ощутил – неподдельную гордость. Будто это его маленькая Маша, сейчас смотрела на него из далекого прошлого и восхищалась своим мужчиной, что он смог столько всего добиться, невзирая на трудности, благодаря своему уму и силе воле. Но та маленькая девочка пропала буквально через считанные секунды и на ее место вернулась даже не рыжая ведьма, а холодная и надменная королева, делающая вид, будто ей все равно! Влада очень сильно разозлило ее показное безразличие. В этот момент он пожалел, что только лишь ради ее комфорта приказал подготовить самолет, да еще и за такое короткое время. А она не оценила! Да как она посмела?! Жалкая дешёвка! Да что она вообще видела со своим неудачником? Еще и выделывается? Захотелось схватить ее за волосы и, затащив в самолет, поставить на колени, и заставить вымаливать у него прощение прямо на глазах у всех! Он мог это сделать, и никто бы слова против не сказал. Люди, что работают на Лисовского, умеют делать вид, что ничего необычного не происходит. Деньги правят этим миром, и это не простое пафосное изречение – так и есть! Влад не раз такое вытворял с некоторыми своими содержанками, которых иногда брал с собой, чтобы в полете не скучно было. И Лисовский уже подумал было сделать то, чего хотел, если бы не ее девчонка, которая начала восторгаться его самолетом слишком громко и настолько непосредственно, что Владу, как-то стало мерзко и грязно на душе от собственных мыслей. И единственное на что его в итоге хватило, так это смерить рыжую ведьму своим фирменным уничижительным взглядом. А шумную девочку вообще решил проигнорировать. Хотя изначально и думал о том, что ему придется хоть о чем-то, но поговорить с ребенком. Правда сдерживаться и не отвечать на вопросы восторженной девчушки, которые она бесконечно спрашивала у растерянной рыжей ведьмы, было очень сложно. А когда она, наконец, угомонилась, Владу даже немного скучно стало без ее бесконечного лепетания. Странно, он думал, что его будет раздражать этот ребенок, но у него возникли совершенно противоположные чувства. Она ему понравилась. И даже больше! В тот момент, когда он слышал ее беззаботную болтовню, то ему вдруг на ум пришла странная мысль. А что если бы вместо рыжей ведьмы сейчас напротив него сидела бы его маленькая Машка, только если бы она стала взрослой, и они бы уже несколько лет назад поженились, а эта мелкая была бы его дочерью? Чтобы он ощущал в этот момент? И словно в ответ на его вопрос в душе заворочался отголосок глухой тоски по теплому семейному уюту. Он ведь когда-то и у него был - в очень далеком детстве, воспоминания, о котором он подавил, чтобы не ворошить, чтобы не чувствовать боли.