«Сдается уютная комната в центре Лострейда. Оплата понедельная. Требования: мужчина любого возраста, желательно глухой или не задающий вопросов. Обращаться в любое время, кроме ночного». Далее шел адрес и контакты квартировладельца, точнее владелицы — рьины Томпсон. Я свернула газету, на которую потратила едва ли не последние местные деньги, и хмуро оглядела туманную улицу Лострейда. Смеркалось. Холодало. Платье на мне годилось разве что полы протирать. Да кому я вру? Им наверняка и протирали эти самые полы. Потому что нашла я его на барахолке, обменяв на золотую сережку, которая, по счастью, оказалась на мне, когда все произошло. Вторую пришлось сдать в ломбард. Дали за нее немного — на эти деньги я сейчас и выживала. Что делать дальше — пока не знала. Но инстинктивно ощущала, что нужно найти жилье, а дальше уже и работу. Иначе несдобровать. Второй раз в местный полицейский участок мне не хотелось. Спасибо. Хватило. Я обернулась по сторонам и кинулась наперерез к первому же прохожему. — Простите, — заговорила на ходу. — Вы не подскажете, как пройти к Лейкер-март 38? Я назвала адрес из газеты. Чем черт не шутит? Или как говорили местные — вдруг рурки попутают. Не меня, а хозяйку квартиры, и она впустит на постой ту, которой уже отказали по двадцати трем другим адресам. В этом мире против меня было все. Но куда деваться? Приходилось выживать. Растерянный прохожий объяснил мне, как найти нужный дом, и я без промедлений туда двинулась. Понедельная оплата была бы для меня сказкой. Центр города — тем более. Еще по родному миру я знала, как много значит для всех твоя квартира. Минус был один: я была женщиной. Но нашлись и плюсы: я умела становиться глухой, если надо, и помалкивать. Иначе бы не выжила тут и дня. После того как «попала». Я прикрыла глаза и перемотала в памяти прошлую неделю. Как радовалась отдыху в Турции после закрытия всех границ, как летела собирать чемоданы и переоделась в шорты и тонкий топик еще в туалете аэропорта. Что-то пошло не так на десятой минуте полета. Самолет затрясло… А дальше меня просто вышвырнуло. Не было ни разноцветных искр, ни завихрений, ни порталов. Меня невыносимо больно впечатало в кирпичную стену уже на земле. Первое, что осознала, — тут холодно и воняет рыбой. Я позвала на помощь. Никто не пришел. Поднялась, а дальше побрела, опираясь все на ту же стену. Вышла на деревянную набережную. Тут расхаживали люди в странной старинной одежде, и все как один начали пялиться на меня. Будто я в девятнадцатый век попала. Еще бы! По сравнению с ними я была почти голой. Свисток местного полицейского я услышала едва ли не сразу, и меня забрали в местный участок. Приятного там было мало. Особенно когда, сглатывая пересохшую слюну, я осматривала все вокруг. Была мысль, что меня накачали наркотиками и теперь мне все это привиделось. Но чем дальше, тем больше я понимала — все реально. Меня приняли за портовую шлюху. Полицейский так и записал в свой отчет. Когда допрашивал меня, а я молчала. Боялась даже пикнуть слово правды. Интуиция подсказывала: скажу хоть что-то про самолет человеку, который пером и от руки составляет протокол, и меня упекут в местную психушку. Или того хуже. — Откуда у вас татуировка? — заинтересовался служивый, разглядывая мою руку. — Каторжница? По телу пронеслись мурашки. Еще чего не хватало! — Н-нет… — проблеяла я неуверенно, закрывая ладонью совершенно безобидную наколку — цветочный браслет по запястью. Два года назад я забила им некрасивый шрам. — Это не то, что вы подумали. На что страж порядка радостно внес в протокол: — О, не немая. Отлично. Ну говори тогда. Кто такая, как зовут? Откуда взялась? Из какого дома? Наверное, я забегала взглядом, потому что единственная правдоподобная ложь, которую я выдавила, была: — Меня обокрали. — Да-да, — иронично отозвался страж. — Знаем мы. Таких, как вы, каждый день по десять раз кто-то обворовывает. Я вспыхнула, но промолчала. — Так откуда наколка? — не унимался он, перекладывая какие-то листы на столе. Судя по картинкам и лицам людей на них — ориентировки на беглецов. — Странно. Ни одной женщины не сбегало. — Говорю же: обокрали, — принялась дальше врать я, решив, что лучше придерживаться одной линии поведения. — Вы же меня в порту нашли. Я прибыла из… из очень далеких краев. Татуировка — часть моей религии. — Допустим… — Тон стражника даже не допускал, что мне верят. — А имя у такой религиозной есть? Фамилия? Как по отцу? — Анна Бать… — тут я осеклась. Шуток про «батьковну» тут не поймут… да и не место шутить. — Как-как? — Анна Батори… — вытащила я из памяти первую же фамилию, что пришла на ум. Полицейский записал и даже глазом не моргнул — ощущение, что никогда и не слышал о кровавой герцогине. — Итак, рье. — Тут он задумался и продолжил: — Вы же не замужем? Я рассеянно кивнула. — Значит, рье Батори, вы оштрафованы за нарушение правопорядка на десять льинов. Срок оплаты до конца месяца. Если не внесете в казну — будете объявлены в розыск. — Что? Но меня обокрали! — принялась возмущаться я, понятия не имея, что за валюта такая льины и где мне их взять. — У меня нет денег. Офицер пожал плечами. — Пара ночей работы, — равнодушно ответил он. — А сейчас можете покинуть участок. Я замотала головой. — Никуда не пойду. Меня же опять арестуют. Следующий же патруль. У меня даже документов нет. — Не арестуют. Знаем мы вас… портовых. Юркие козы. — Полицейский открыл ящик стола и достал оттуда еще один бланк. — Ладно, так и быть. Держи. Временное удостоверение личности. Вдруг тебя и вправду обобрали. Хотя кому я тут распинаюсь… выкинешь же в ближайшей подворотне. У тебя таких, наверное, уже штук сто было. Еще некоторое время он что-то заполнял от руки, а после, отложив в сторону перо, неестественно выгнул пальцы прямо над бланком. Мне даже показалось, что он решил их сам себе сломать, так нелепо изогнулись суставы, а в следующий миг с кончиков пальцев офицера сорвались крошечные молнии. Они коснулись пергамента и оставили на нем подобие печати. Из моих легких вышибло воздух. Меня точно кто-то накачал наркотиками, и теперь я ловила приходы. Из оцепенения вырвал сам офицер — передал штрафную квитанцию и бланк со штампом. Я вцепилась в них мертвой хваткой. Во-первых, дают документы — надо хватать. А во-вторых, пальцы похолодели, когда я поняла, что буквы совершенно непривычны для меня. Я знала этот язык и одновременно не знала. Понимала смысл, хотя никогда не изучала ничего подобного. Чертовщина какая-то. Я тайком щипала себя и надеялась, что вот-вот проснусь. А после меня все же выгнали из участка, и я вновь оказалась на улице неизвестного города в шортах и футболке. Прохожие смотрели на меня, как на прокаженную. Еще бы, я была словно папуасом среди благородных господ. Леди в платьях, мужчины в сюртуках — я бы решила, что меня закинуло в Англию середины девятнадцатого века, если бы не одно но: вокруг говорили точно не на английском. Вдобавок это — я опять покосилась на временное удостоверение. Что это было? Магия, что ли? В общем, всю следующую неделю я училась наблюдать, молчать и выживать. Делать выводы. Продала серьги — единственную драгоценность, что была на мне. Раздобыла платье и теперь решала, как быть дальше. Ходила искала работу и жилье.

Лейкер-март 38 находился на тихой улочке в спальном районе. Хозяйка все же лукавила, когда написала в объявлении, что это самый центр города. Но я была не в том положении, чтобы жаловаться. Если мне сдадут комнату, я буду рада уже тому, что тут не клоповник. Я подошла к деревянной двери с заветными цифрами и решительно постучалась круглым молоточком. Ждала недолго. Вскоре изнутри раздались чуть шаркающие шаги. — Кто? — Голос принадлежал женщине, скорее всего, немолодой. Наверное, хозяйке дома. И я решила рискнуть. — Доброго вечера, рьина Томпсон, — вежливо поздоровалась я. — Вы откроете мне двери? Повисла пауза. С той стороны явно размышляли. Послышались щелчки замков, дверь приоткрылась — всего на десяток сантиметров. Ровно настолько позволяла золотистая цепочка. Из дома на меня смотрела седовласая старушка, я бы сказала — божий одуванчик, но что-то в собранном взгляде и поджатых губах новой знакомой подсказывало: не так проста хозяйка. — Мы знакомы? — скупо спросила она и тут же сама ответила: — Нет. Не знакомы. До свидания. — Постойте, — едва опомнилась я. — Вы же подавали объявление о сдаче комнаты. Я прочла газету. Старушка смерила меня еще одним долгим взглядом. Придирчивым. Особенно ей не понравилось мое платье. — Вы, видимо, плохо умеете читать. Там было четко сказано: только мужчинам. До свидания. Она уже закрывала дверь, когда я отчаянно пихнула носок слишком современной по местным меркам туфли (хоть что-то у меня осталось от прежней жизни) между дверью и косяком. Старушка оказалась жесткой и что есть силы попыталась сломать мне все кости в ступне. Я едва не взвыла. — Да постойте же вы, — едва переведя дух, просипела я. — Вы же написали, что нужен кто-то умеющий молчать. Так вот — я умею! — Не похоже, — старушка была непробиваема. — Уберите же вашу конечность, пока я не позвала полисмагов. При упоминании последних у меня внутри все опустилось. Штраф еще был не оплачен, и попадать на повторный очень не хотелось. Кажется, надо было отступать — силы явно сегодня не на моей стороне. — Хорошо я уйду, — сдалась я. — Только дверь ослабьте, я даже не могу вытащить носок. Старушка легонько приоткрыла створку, и я убрала ногу. Собиралась уже развернуться, когда неожиданный голос из глубины дома остановил: — Рьина Томпсон. Впустите эту рье. Я бы хотел с ней поговорить. — Но рьен Бэдфорд! — В голосе старушки сквозило возмущение. — Только не говорите мне, что это вы вызвали шлюху? Я вспыхнула. — Я не шлю… — Но меня, кажется, не слушали. — У меня даже документы есть! Все тот же мужской бархатный баритон вещал откуда-то из глубины дома. — Я же сказал: впустите. Значит, впустите. *** Внутри дома было тепло. Это первое, что я заметила, успев как следует замерзнуть на улицах. И пахло тут выпечкой. По всей видимости, хозяйка баловалась кулинарией, а мой полуголодный желудок не мог такого не заметить. Впрочем, угощать меня не спешили. Рьина Томпсон недовольно цокала языком, постоянно оборачивалась на меня и подгоняла: — Да идите уже быстрее! Чего топчетесь! Если что-нибудь пропадет, я сразу заявлю куда следует. От такого отношения становилось противно. Наверное, мне стоило бы уже разворачиваться и уходить: ясное дело, что комнату мне тут не сдадут, но вопреки логике я продолжала следовать за старушкой. — Я не воровка, — все же ответила ей. Старушка фыркнула, будто норовистая лошадь, на том наше общение и завершилось. Она довела меня до закрытых дверей с резными наличниками и деликатно постучалась: — Рьен Бэдфорд. Как вы и просили! — В голосе ее продолжало скользить недовольство. — Впустите девушку, — распорядился голос. — И можете быть свободны, уважаемая рьина. Дверь перед нами открылась, приглашая шагнуть в комнату, но я даже не шелохнулась. Уж слишком пугающим показался полумрак внутри: все, что я различила, это отвернутое к камину кресло, силуэт которого очерчивали отблески пламени. Зато хозяйка решительно вошла. — Ну, знаете ли, рьен, — возмущенно начала она. — Я терпела, когда вы ставили эксперименты на мышах, терпела, когда мой дом едва не взлетел на воздух, ваших дружков тоже терпела. Но это! Я не позволю вызывать в МОЙ ДОМ ШЛЮХ! Вы подумали, что скажут соседи? Не знаю, сколько копилась эта тирада у хозяйки дома, но, кажется, с моим появлением ее прорвало. — Я НЕ ШЛЮХА! — ОНА НЕ ШЛЮХА! Наши голоса с неизвестным мистером Бэдфордом слились в слаженный хор. И от удивления я замерла. Но любопытство оказалось сильнее. Теперь мне стало интересно, что же за человек-сканер скрывается в полутьме комнаты. Я сделала небольшой шажок вперед, и в тишине стук каблука моей туфельки раздался как-то слишком отчетливо. С удивлением поняла, что, в отличие от остального дома, где полы были деревянными, эта комната оказалась обложена каменной плиткой. Необычно. — Металлическая набойка, — раздался голос мистера Х. — Своеобразно. И дорого. По звуку предположил бы, что сплав железа и алюминия. Слишком непозволительная роскошь для той, кого считают уличной воровкой. Я вытаращила глаза в темноту. — Шерлок Холмс, ты ли это? — все же слетело с моих уст, потому что наконец поняла, что же мне все это напоминало. — Кто? — Кажется, незнакомец не понял моего вопроса, но соизволил показаться. С кресла медленно поднималась высокая фигура, освещало ее лишь пламя камина, но мне уже было на что посмотреть. Темноволосый мужчина лет тридцати, а может быть, старше. Густые волосы были коротко стрижены, а лицо гладко выбрито, что давало сполна разглядеть острые черты лица. Выдающиеся скулы, прямой греческий нос и волевой подбородок. Лишь цвет глаз мне пока оставался неясен. Зато костюм даже я с нулевыми познаниями местной моды могла назвать дорогим. Идеально черная ткань пиджака и жилета, казалось, поглощает свет, и настолько же ярким на этом фоне был безукоризненно белый цвет воротничка и манжет рубашки. Мужчина словно сошел с картинки, и я даже не сразу поняла, что совершенно бесцеремонно любуюсь им. — Рассел Бэдфорд, — представился он, разглядывая меня столь же заинтересованно. — Из дома Вивьерн. А вы кто, уважаемая рье? Я молчала. Свои пять копеек вставила Томпсон. — Ну это же очевидно… — начала она. — Помолчите, — перебил ее мужчина. — Я хочу услышать от нее. Старушка гневно сверкнула глазами. Я же глянула на нее почти победно, но и отвечать на поставленный вопрос тоже не спешила. Во-первых, я пока так и не разобралась в системе местных «домов». Вначале думала, что это нечто похожее на род или семейство, но затем из чужих разговоров поняла, что это понятие более глубокое, чем мне показалось. А врать о том, в чем я не разбиралась, было глупо. — С чего я должна вам представляться? — Я решила, что лучшее оружие — это нападение. — Это ведь не участок, да и я не на допросе. Бэдфорд сощурил глаза. Вмиг мне показалось, что зрачки в них стали кошачьими, но наваждение тут же схлынуло. Зато своим носом мужчина повел совершенно по-звериному. Будто принюхиваясь к моему запаху. Обошел меня кругом. Я ощутила себя бактерией на стекле под микроскопом. — Затем, что вы зачем-то пришлю сюда, к рьине Томпсон. За жильем? Судя по вашему платью — вам нечем платить. Ваши руки… — он придвинулся ко мне вплотную и, пока я не опомнилась, схватил мою ладонь, чтобы рассмотреть. — Слишком аккуратны. Ровные лунулы, пальцы, никогда не знавшие работы. И ногти… Что это? Он ковырнул пальцем отрастающий маникюр с нюдовым гель-лаком. Местные дамы о таком явно даже не слышали. А если услышат, то лет через сто. — Это не ваше дело, — я выдернула руку из его захвата. — Но так и быть. Меня зовут Анна. Анна Батори. Вот мои документы. Я достала из полотняного мешочка, служившего мне сумочкой, временное удостоверение личности. Хозяйка дома вновь фыркнула. — Ну вот. Что я и говорила. Шлюха! Да дворники такими документами печи топят! — Рьина… — укоризненно протянул ей Бэдфорд, но бумагу из моих рук взял. Прочитал. А после смял и выкинул в камин. — Эй! — Я задохнулась от негодования, буквально бросаясь в огонь в попытке спасти документы. Пламя лизнуло бумагу и поглотило ее. Целое мгновение я стояла будто оглушенная. Казалось, на глаза вот-вот навернутся слезы. Но их не было. Я медленно обернулась к этим двоим. Пальцы сами сжались в кулаки. — Знаете что, — прошипела я. — Я ухожу. Решили поиздеваться надо мной? Так я не девочка для битья. Мне и в самом деле казалось, что и местные Миссис Хадсон и этот Шерлок Холмс недоделанный надо мной смеются. По крайней мере, я видела на их лицах ухмылки. Я решительно прошагала мимо них, нарочно толкнув плечом мужчину. Рьина Томпсон закашлялась. Но мне и дела до нее не было. Я уже дошла до порога комнаты, но пересечь ее не успела. — В качестве извинений я готов предоставить вам одну из двух арендованных мною у рьины Томпсон комнат, — раздался голос Бэдфорда. — Вы ведь явно не местная? Я резко обернулась. — Что? — взвизгнула старушка. — Не позволю пускать в мой дом непонятно кого. Что скажут люди? Вы в своем уме? Непонятная девка и вы? В одной квартире?! Она аж задыхалась от негодования. — Вас не спрашивают, — осадил ее мужчина. — Эти комнаты мои на ближайшие десять лет. Делаю что хочу. — Будь проклят тот день, когда я заключила с вами договор! — Старую мегеру даже затрясло от негодования, а я, кажется, наконец разгадала секрет, почему хозяйка решила сдавать жилье с понедельной оплатой. Этот Бэдфорд явно был не бог весть каким сказочным квартиросъемщиком, и выгнать теперь она его не могла. И что таить, явно опасалась. Я хмуро взглянула на мужчину. — Та-ак… — протянула я с опаской. — А что взамен? Вы ведь верно заметили — я не шлюха. — Интерес, — холодно ответил он. — Вы мне непонятны. На данном этапе мне этого, пожалуй, хватит. Я задумалась. Странное предложение от не менее странного человека. Но я была загнана в угол. Денег нет. В карманах едва хватит на ночь в самой захудалой ночлежке, да и если я все правильно поняла — миссис Томпсон выгнать меня не сможет. Так почему бы не насолить этой вредной старушенции? — Никакого секса! — заявила я, в упор глядя на Бэдфорда. Тот непонимающе склонил голову. — Секса? Что бы это ни было, у меня его нет, — ответил он. Нервный смешок сорвался с моих уст. Похоже, местные о таком понятии не слышали. Здесь данный процесс явно назывался иначе. — Ну… нет так нет, — сдерживая улыбку, произнесла я. — И да — я не местная. Так что согласна. Где тут ваша комната? Погощу у вас пару дней. Глаза Бэдфорда вновь по-кошачьи сверкнули. — Я разгадаю вас раньше, рье Батори. Думаю, мы расстанемся уже завтра к вечеру. Прозвучало как вызов, но я лишь пожала плечами. Пусть разгадывает… Природная наблюдательность подсказывала, что моих тайн рьену Расселу Бэдфорду хватит надолго. А у меня не то положение, чтобы упускать возможности. — Даже так… — протянула, глядя в глаза мужчины. Мне наконец-то удалось разглядеть их ярко-зеленый, почти изумрудный цвет. — Что ж, раз вы такой «гостеприимный» хозяин, то в качестве извинений готова принять от вас еще и ужин, — окончательно обнаглев, заявила я.

Пирог был чудесен. А взгляд рьины Томпсон еще чудеснее, если так можно выразиться. В других обстоятельствах под таким тяжеловесным взором мне бы кусок в горло не полез, но не сегодня. — Благодарю за ужин, — произнесла я и, промокнув губы салфеткой, отложила ее в сторону. — Вы прирожденный повар, рьина Томпсон. Старушка вспыхнула от злости. Даже зубами заскрежетала и со звяком стукнула своей вилкой о тарелку. — Рьен Бэдфорд, кого вы притащили в мой дом? — продолжала негодовать она. — Эта женщина… Эта… Она назвала меня поваром! Оскорбление! — Вообще-то я хотела вас похвалить, — все же ответила я, переводя взгляд на пригласившего меня мужчину. Тот весь ужин сохранял гробовое молчание, предпочитая есть и разглядывать меня, будто я экзотическая зверушка. Впрочем, возможно, так оно и казалось, я же пока просто не понимала, в чем мой прокол. — Сказать рьине Томпсон из дома Греф, что она прирожденный повар… — заговорил он и усмехнулся. — Да вы редкостная хамка, рье Батори. Я прикусила язык. Нужно было срочно разобраться с системой этих домов, иначе дальше могло быть только хуже. — Я не желала ничего подобного. Просто похвалила кулинарное мастерство, — пожав плечами, ответила рьену, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Вы, к слову, так и не рассказали, к какому дому принадлежите сами? — задал вопрос Бэдфорд. — Вивьерн? Лорки? Грефы? Или Торги? Мне ни одна из этих фамилий ничего не сказала, впрочем, с ответом я нашлась: — Вивьерны? — усмехнулась я. — Если я правильно запомнила, это ваш дом, рьен Бэдфорд. Не думаю, что мы родственники. Левая бровь Рассела поднялась от удивления: — А это здесь при чем? Знала бы я. Но, похоже, опять сморозила глупость. Пришлось выкручиваться: — Вы же собирались меня разгадывать, так зачем мне выкладывать вам все начистоту? Бэдфорд хмыкнул. — Справедливо. Не обязательно же слышать, как кошка мяукает, чтобы понять, что она кошка. Достаточно наблюдений. — Вот и наблюдайте. Много уже выводов сделали? — поинтересовалась я. — Много, — улыбнулся он, сверкнув идеально белыми зубами. — Например? Встряла мисс Томпсон. — Что вы хамка из подворотни, — пробурчала она себе под нос, но услышали все. — Сомневаюсь, — отверг ее слова Бэдфорд. — Я ведь уже говорил про аккуратные руки. Но у вас еще здоровые зубы, чистая кожа. Проколоты уши, но серег на вас нет — значит, сняли специально. На запястье татуировка — это странно для девушки вашего возраста. Так же с толку сбивают платье и ваши манеры. Но они, скорее, вводят в заблуждение, которым так подвергнута наша дорогая рьина Томпсон. Однако склонен к выводу, что это маскарад. Вас кто-то подослал ко мне? Мой отец? Я округлила глаза и закашлялась. — Вывод неверный. Могу поклясться, что даже не знаю, кто ваш отец. — Чушь! — всплеснула руками хозяйка дома. — Весь континент знает, кто его отец. Вы откуда свалились, рье Батори? Отличный вопрос, наиболее приближающий нас к правде. Но не отвечать же, что упала я с борта «одних авиалиний», летящих в Турцию. Помня, что моя тактика — не сдавать позиций до конца, я задала встречный вопрос. — И кто же ваш отец, рьен Бэдфорд? — И, чтобы хоть как-то себя оправдать, все же добавила: — Не знать это мне очень даже позволительно. Есть причины. Старушка фыркнула, и я опять услышала ее бормотание под нос — что-то про необразованных оборванок, которые скатились к низкой социальной ответственности. Диалог с ней дальше вести было бессмысленно, и я воззрилась на Рассела Бэдфорда. Ждала, что он расскажет про своего отца, но вместо этого он произнес: — Рьина Томпсон, а принесите, пожалуйста, чай. Мне и моей гостье. Сказать, что та беспрекословно подчинилась, было нельзя. Да, она ушла исполнять, но ее лицо в этот миг заставило меня подумать только о том, что этот чай пить я не стану. Старушка и плюнуть могла в кружку. Через пару минут она вернулась с подносом. Одну чашку поставила перед Бэдфордом и собственноручно наполнила ее напитком из большого кофейника с длинным носиком. Я такой услуги не дождалась, но не гордая — сама дотянулась до второй чашки, поставила перед собой и даже напитком наполнила. Раз уж он у нас одинаковый с Бэдфордом, ему-то Томпсон явно вредить боялась. Даже бросила два куска бурого сахара в чашку и размешала — все это под удивленные взгляды присутствующих. Ну и что? Меня уже считали хамкой, терять особо нечего. А Бэдфорда такое только запутать могло. — Своеобразно… — только и вымолвил он, когда я сделала первый глоток. — Что именно? — не поняла я. — Сахар в чае, — все так же ровно ответил мужчина, продолжая следить за каждым моим движением. — Никогда не слышал о таком в домах аристократии. Кончики моих губ дернулись. А не поиграть ли нам, рьен Бэдфорд? — Вот вам и ответ, — улыбнулась я. — Значит, я из дома простолюдинов. Можете начинать перечислять названия, вдруг угадаете. Зрачки Бэдфорда вновь пожелтели и стали кошачьими. На этот раз я могла поклясться, что мне не показалось. Долгих несколько секунд изумрудно-зеленые человеческие глаза были абсолютно желтыми, кошачьими. — У простолюдинов нет денег на сахар, — медленно и с расстановкой протянул мужчина. — Но попытка меня запутать засчитана, Анна. Он впервые назвал меня по имени, а у меня мурашки по коже пробежали от того, как он это сделал. В моем имени не было ни одной буквы «р», но я же не глухая, слышала, как мое имя, будто мурчание, прокатилось по его губам. — Но это и в самом деле вкусно, — нашлась я, решая не оставаться в долгу. — Можете попробовать, Рассел. Два кусочка на чашку и размешать. — Думаете? — в голосе мужчины послышалось любопытство. — Допустим. Он взмахнул рукой, сахарница взмыла в воздух, доплыла до Бэфорда, и два кубика сами аккуратно опустились в чай. Под моим осоловелым взглядом мужчина, словно заправский дирижер, покручивал указательным пальцем в воздухе, и, повинуясь его движениям, чайная ложечка размешивала напиток. — Рот закройте, — одернула меня Томпсон, и я запоздало подняла открытую челюсть. Левитация. Магия. Конечно же, я не впервые ее тут видела, но все же не вот так. Первый раз в участке, второй раз подглядела у уличного фокусника — он развлекал толпу, жонглируя синими шарами огня. И было видно по выступающим каплям пота, что дается это ему с великим трудом. Но то фокусник, я списала «чудеса» на искусное мастерство… А здесь Бэдфорд пользовался «этим» играючи. Без усилий. — Что-то не так? — уточнил он. — Впервые видите? Я замотала головой. Мужчина уже руками коснулся своей чашки, поднес к губам, отпил несколько глотков. — И вправду вкусно, — заметил он. — Вы и вправду любопытная птица, рье. Откуда бы и с какими целями сюда ни пришли. Возможно, наше знакомство продолжится дольше, чем я планировал. Он явно продолжал меня подозревать в работе на его отца, кем бы тот ни был. Но мне пока это только на руку. — Посмотрим, — кивнула я, — на ваше поведение. Местная «Хадсон» опять крякнула. То, что я привожу ее в ужас, я уже и так поняла, но, похоже, опять сморозила что-то не то. — Рьина Томпсон, — отставив чашку, распорядился Бэдфорд. — Подготовьте постель моей гостье. — Ни-за-что! — было ему ответом. — Рьина… — вкрадчиво протянул он, и старушка как-то заметно сникла. Мне вдруг совершенно не захотелось, чтобы она и в самом деле застилала мне постель. Зачем заставлять ее делать то, что она откровенно не хочет? Еще не хватало, чтобы она мне какую-нибудь порчу навела на подушку. Что-то подсказывало: у старушки тоже припрятаны магические козыри в рукаве. — Не нужно, — произнесла я. — Будет достаточно того, что вы выделите мне белье и кровать. Я справлюсь сама…