1677 год Софья прищурилась, решительно заскользила пером по бумаге. Нравится ли, не нравится — иногда приходится сотрудничать с врагами и лгать друзьям. Хотя какие друзья в политике? В гадюшнике их куда как больше... Своими поступками она подставляет Михайлу. Ну и Марфу, конечно. С другой стороны — кому еще нужна сильная Польша? Полякам? Безусловно! А Софья предпочла бы видеть ее частью России — в будущем. Сателлитом, другом, союзником — но в составе одной страны. Веник — он только в связке сильный, а прутья по одному легко переломаешь. Там, в двадцатом веке она искренне удивлялась: как люди этого не понимают? Их детям ведь жить в слабой стране. А это — грустно. Бродячую собаку каждый пнет, а поди обидь собачью стаю? Отдача замучает. И сейчас Софья писала Гуссейну-паше. Великому Визирю султана Сулеймана. Не под своим именем, конечно. Писал якобы царь Алексей Алексеевич. И он потом даже прочитает это письмо, как и Ваня. Вот от них Софья ничего не таила. Ну... почти. Софья договаривалась о будущем. Торговать, воевать.... Никто ж не думает, что Руси дадут жить спокойно? Это сейчас в Европе небольшие волнения. Людовик бузит, с испанцами Нидерланды делит, а вот как поделит — так и посмотрит повнимательнее по сторонам, так и ручки еще куда-нибудь протянет. Он из тех людей, кто имеющимся не удовлетворяется, ему все больше и больше нужно. А еще у нее есть планы на кое-кого из европейских монархов. И это тоже не останется незамеченным. Софья вовсе не хотелось, чтобы ее — или брата, или мужа — постигла судьба Елены Глинской. Яд. Уберечься можно, но проще сделать так, чтобы травили не тебя, а для тебя. Или создать такую обстановку, когда европейцам не до травли будет — хвост бы из капкана вытащить. У Гуссейна-паши, напротив, имелись свои интересы. Пальцы царевны на миг тронули Коран. В золотом узорном переплете, изукрашенный камнями. Кто сказал, что в эти времена шифров не знали? Вот закончит письмо, еще раз перепишет, с братом поговорит — и примется шифровать. Один из самых простых и в то же время убийственных способов шифра — книжный. Выбираешь букву, строку, страницу — и пишешь три числа. Просто? Так это в двадцать первом веке было бы просто. Там компьютеры водятся и программы. А здесь и сейчас — расшифровать почти невозможно. Нужна та самая книга, которая побывала в руках кодировщика. Или ее точная копия. В эпоху рукописных книг? Ха! Хотя у Софьи и у Гуссейна-паши такие книги были. Коран, конечно. Богохульство? Да никогда! Неужто Аллах оскорбится на своих детей за ма-аленькую военную хитрость? Гуссейн-паша заверял, что существуют только две копии, и Софья ему верила. Но даже если больше — так что же? В турок, которые договорятся с Леопольдом или Людовиком и пойдут вместе на Русь, верилось плохо. То есть вообще никак. Гуссейн-паша был весьма и весьма неглуп. Ему хотелось остаться визирем. На султанское место не метил, слишком ступенька скользкая. Для этого нужны победы, а вот с ними у османов — небогато. Сначала Польша. Ну, за ту султан Мехмед расплатился. Потом Крым — там турки хоть и не участвовали, и Софья все сделала, чтобы никто лишний раз не пострадал, но... все ж таки плевок на самолюбие. Сколько лет Крым был татарским, а тут верных псов разогнали. Русские, конечно, право имели. И силу, что в политике почти одно и то же. Но у Гуссейна-то янычары! У него народное недовольство! У него нехватка денег... Короче, паше позарез нужна война. И — победоносная. А куда идти? Не на Русь же! Далеко, холодно и пока до богатых городов доберешься — все склянешь. Стало быть, надо идти в Европу. И вот тут Гуссейну нужны все союзники, которых только можно разыскать. Русский царь? Почему бы нет? Им-то доступно куда как больше, чем мусульманам в Европе. А потому сначала полунамеками, а потом с помощью специального шифра согласовывались важные вещи. Куда идти, кто пойдет, что делать будем... И за изящными строчками на пергаменте Софья видела хищника. Хитрого и жестокого паука, который и выпил бы ее, да вот беда — не дотянется. А потому можно муху взять и в союзники. Пусть загонит для него других мух! А потом, когда-нибудь потом... Софья не возражала. На это «потом» у нее были свои планы. А сможет ли она переиграть визиря, зависит от простого фактора. Вырастить преемников. Это ведь не на одно поколение, это больше чем на сотню лет! И в Османской империи с этим делом плохо, каждый последующий султан у них тряпичнее предыдущего. Или так не говорят? Но что делать, если Селим Первый был Великим, а нынешнего можно назвать в лучшем случае гаремным? Раньше собака вертела хвостом, то бишь султан гаремом, а теперь хвост собакой — и кухарка управляет государством. Вот Софье и надо сделать так, чтобы на Руси ни хвостов, ни собак на троне не случалось. Пусть звучит легко, да только турки уже с этим не справились. А пока... Пусть османы и русские пройдут пару лет в одной упряжке, потерпим. Итак... Священная Римская Империя. Вена. Софья злобно ухмыльнулась. Вена, говорите? А мы проверим, насколько смертелен для вашей империи удар в вену. Вот!

— Сколько турок?! Леопольд был бледен как никогда. — Около ста двадцати тысяч, ваше величество. — Мне доносили лишь о восьмидесяти?! — Ваше величество, как оказалось, это не все части. Есть еще моряки под предводительством паши Мезоморте. И венгры… — Венгры?! — Да, ваше величество. Вы же знаете… О, Леопольд знал. Священная Римская Империя просто мечтала развалиться на отдельные составляющие. То есть Венгрия мечтала, а Австрии этого решительно не хотелось. Ишь ты, свободу им… А не перебьются? Давить и давить негодяев! Чем и занимался Леопольд, а до того и остальные императоры. В итоге государство не вылезало из бунтов и заговоров. — Твари… — Да, ваше величество. Но дошли слухи… — Слухи?! — Ваше величество, наши люди сообщили, что Сулейман обещал Текели свою поддержку. А еще его поддержат… — Знаю! Это все? — Да, ваше величество. — Как скоро они будут здесь? — Движутся достаточно медленно, трудности со снабжением, но думаю, месяца через три придут под наши стены. — Пошел вон! Секретарь мгновенно повиновался. Оставшись один, Леопольд плеснул вина в кубок, медленно выцедил — и вдруг швырнул драгоценную вещицу в стену. Несколько капель выплеснулись на обивку, кубок покатился, зазвенел, но никто не прибежал на шум. Оно и понятно: когда правитель в гневе, лучше под горячую руку не попадаться. Сто. Двадцать. Тысяч. Даже одних людей — это много. Очень много. У него и половины не наберется, да и та рассеяна по стране. И не всем можно верить. И вооружены османы очень неплохо, уж не хуже его войск. А есть еще и флот. И Мезоморте… Проклятая тварь! Отступник, место которого на костре. Некогда венецианский дворянин, сейчас же — принявший мусульманство выродок, алжирский бей, который уничтожает христиан с особым удовольствием! Сын дьявола! Так вот и понимаешь, что Святая Инквизиция — это полезно. Сожгли бы мерзавца — и хлопот бы не было. Но… Леопольд был далеко не глуп. Осознавал, что флотоводцев, подобных Мезоморте, у него просто нет. Никто справиться не сможет. Разве что задавить числом. Но… где взять то число? Чтобы оно было, надо как следует всыпать османам на берегу, а тут… Деньги есть, но наемники — не совсем то. Нужны союзники. Львы, а не шакалы. На губах Леопольза зазмеилась улыбка. Союзники? Он помог русским и полякам с Критом. Пусть они отплатят ему сейчас? Пришлют войска, орудия, помощь, пока еще есть время. Но пришлют ли? А на кого еще можно рассчитывать? Франция? Испания? Англия? Им не до того. Старина Роули глуп, как тот самый королевский жеребец. Его братец не лучше, Людовик себе на уме, к тому же на короткой ноге с Турцией. Да и испанцы… сейчас они все делят, раздирают на части Нидерланды. И раздерут-таки… Но войска оттуда не уберут. И ему не помогут. Своя рубашка ближе к телу. Португальцы? У них неплохой флот. Можно попробовать. Найдется, что предложить взамен. Чуть успокоившись, его величество позвал секретаря и принялся диктовать письма. Потом их отправят со срочными гонцами, чтобы к адресатам они попали не через месяц, а как можно скорее. И пусть только попробуют не ответить! Особенно — положительно! *** — Все-таки стоит ли ему помогать? Алексей сомневался — и тому были причины. Уж сколько Леопольд тянул кота за хвост… ей-ей, самое терпеливое животное взбунтовалось бы. А русские к таковым не принадлежали. Хотя письмо было вполне определенным. Полупросьба-полутребование о помощи. Жить котику хотелось — и с целой шкуркой. — Помогать-то стоит, но опосредованно, — задумчиво произнесла Софья. Она, как обычно, грызла кончик пера. Задумалась, смотрела в окно. — Казна новой войны не выдержит, имеющееся бы разгрести. — Ваня был категоричен. — Если полезем — обязательно потом ответ схлопочем. В Крыму, например. Нет, Соня, не сдался нам этот паразит, нечего ему помогать… — А я считаю, мальчики, что вы неправы, — Софья сплюнула кусок пера и посмотрела серьезнее. — Надо просто затребовать с него подходящую цену за помощь. — И какую же? — Невесту. Федю женим, остался Ванятка и девочки. Теперь надо Ваньке невесту найти, пока та свободна. Еще свободна. — Ага, много он нам помог? — Э, нет. Сейчас мы будем требовать с него определенную девушку. Даже еще не девушку, Алеша. — Не понял? — Я смотрю на все королевские дома Европы и не вижу никого достойного нашей семьи. Пожалуй, кроме одного варианта. Но ей сейчас восемь лет. — Соня, а почему не младенец? — Лешка, а что тебя не устраивает? Сейчас замуж выдают рано, надо бы, кстати, принять указ, чтобы не раньше пятнадцати! Какое количество девчонок от ранних родов гибнет — уму непостижимо! — Ты не растекайся мыслью… — Ладно, буду краткой. Есть одна невеста, которая мне пока что нравится. И как невеста, и как приданое. А что мала… нам ли жаловаться? Ванька тоже не старик. — Ванька, Федя… а про меня ты подумала? — А ты еще не нагулялся, великий государь? Думаешь, я ни про кого не знаю? Про Татьяну, Ирину, Марусю… Братец смущаться и не подумал. — И что? Кто-то мной недоволен? — Все довольны, — усмехнулась Софья. — С детьми бережешься? — А то ж. Мои дети будут только в законном браке. А вот с кем… — Ульрика-Элеонора Датская. — Это кто? — Милая умная девочка. Не слишком красива, ну да с лица воду не пить. Зато здорова. Датская принцесса. Она вообще-то с Карлом Шведским помолвлена, но у них пока войны… можем перехватить. — Думаешь, стоит? Перо подверглось очередному обгрызанию. — Не знаю, Алешенька. Понимаешь, у тебя должны быть дети. И лучше — скорее. У батюшки к этому времени уже были… Мы все смертны, и надобно наследников воспитывать и учить. Других нет, разве что на той же Изабелле тебя женить, но это ж сколько ждать придется! А Ульрика хотя бы не дура. Ей, между прочим, с Леопольдом помолвку предлагали. — И? — Поменять Карла на Леопольда. Отказалась. — Приедет — и начнет тут интриги крутить… — Окоротим, — пообещала Соня. — А хоть портрет ее есть? Хоть что-то? — Алеша, что-то есть, но… Лист бумаги, выложенный на стол, воображение не потрясал. Самым выдающимся на портрете девушки был нос. — Там, между прочим, и свободный принц есть. Георг Датский. — Та-ак… — Предлагаю обменяться. Они нам Ульрику, мы им Катеньку. — Думаешь? — Чего тут думать? О приданом сговоримся… Вы более-менее в одном возрасте, сумеешь произвести впечатление — получишь девчонку. А с Катериной я поработаю. Пошлем посольство? — Что из себя представляет этот Георг? — Пустое место. Тень отца. Ум там весь достался его старшему брату Кристиану. — И ты хочешь такого Катюшке? — Умной жене хватит. Справится. — И у нас останутся — кто? — Марья. Феодосия. Володя. Наташа. — Ах да, еще Ванечка. Так кого ты для него выбрала? — Изабеллу Луизу де Бейру. — Кто такая? — Дочь Педру. Португальский король из династии Браганса. — Сонь, вроде бы ее с Савойским пытаются сговорить? — Иван знал о ком идет речь, но как хорошую партию не рассматривал. — Разберемся. Если Леопольд влезет — договориться сможем. — Думаешь? — Они с Савойским кузены. К тому же, если Виктор на ней женится, станет консортом, пока у малышки не появится брат. А его родителям это не нравится. — Кому б понравилось. Погоди, так она одна — наследница? — Пока да. Но у Педру молодая жена, так что можно рассчитывать на появление наследника. Пусть старается лучше. — Соня, не то чтобы я был против, но неужели никого больше найти нельзя? Софья вздохнула. Потерла лоб рукой, и печально посмотрела на брата.

— Боюсь, милый братец, что это — окончательные варианты. Европейки нам не подходят, особенно взрослые. Для них нормально не мыться, собирать вшей на возлюбленном, гадить где попало, хоть в углу дворца, заводить любовников… Между прочим, считается очень немодным, если муж и жена любят друг друга. Просто вульгарным. Вот стадо любовников и отряд любовниц — это элегантно. И венерические заболевания — тоже. — Спасибо. Я понял. Алексея аж передернуло. — Дания все-таки рядом, не настолько они там дикие. А Изабелла… пусть Белла. Неглупа по моим данным. Ее развивают, все-таки предстоит стать королевой пока нет братьев. С ней занимаются, ее воспитывают. И в то же время — она еще молода. Если выписать сюда — будет хорошая жена для Ванюшки. — Будет ли хорошая жена у меня? — Лешенька, не знаю. Но если Ульрика-Элеонора тебя полюбит… Мы сможем привить ей элементарное. Да хотя бы чистоплотность. Сможем! Я очень надеюсь сделать из нее еще одну опору для трона. Алексей кивнул. Что-что, а за чистоту Софья боролась львицей. До того дошло, что в трактирах и кабаках стали предлагать таз с водой — руки вымыть! В самых дорогих трактирах в эту воду еще и для запаха что-либо добавляли. Модно! Этак омыть руки, сесть за стол, встать из-за стола, вновь омыть руки — все не о штаны вытирать! — Полюбит ли? — А ты постарайся. Мы поможем, чем сможем, но ведь и ты не в огороде найден? О твоих талантах я от девушек наслышана… — Ох и лиса ты, Соня. — Алешенька, так ведь тут все просто. Чтобы девушка в такого как ты влюбилась — ни ума, ни таланта не надобно. Ты в зеркало-то погляди: красавец, умница, государь… чего еще? — Не знаю. Соня, а если так получится, что не срастется? — Ты, Ванечка, Володя. Неуж не подберем пары? Да и на этих двоих свет клином не сошелся. На крайний случай есть еще пара вариантов, но больно они… Спиной ты к такой жене повернуться не сможешь. — Логично. Ладно, будем договариваться с Леопольдом. Он подписывает для нас договор, Изабелла выезжает к нам, а войска выступают к ним? — Примерно так. — Это по Ваниной жене. А я… — А ты едешь свататься. То есть сначала зашлем послов, и быстро. А потом и сам съездишь. Чай, не переломимся. — Бояре вой поднимут. Не по чину… — Побольше повоют — поменьше поболеют. Управимся. Софья перевела дух. Осторожно так. Алешка вроде бы ничего не заподозрил — и слава Богу. Но… она действительно собиралась сама подобрать ему жену. Правильную. Семья — это упряжка из двух лошадей, и тянуть они должны в одну сторону. Вот как они с Ванечкой. Ему интересны финансы, ей — политика, а если в одну упряжку впрягли коня и трепетную лань, дело кончится сдохшим от перенапряга конем и радостно ускакавшей к иным жеребцам ланью. О чем не худо бы и мужчинам помнить. Ей не нужно, чтобы Алешка отвлекался на проблемы в семье. А вот если жена брата возьмет на себя что-то из разрастающихся обязанностей — хорошо. Ульрика-Элеонора не красотка, но не глупа, по отзывам людей. А это — главное. А еще — не честолюбива. То есть вообще. Не дал ей Бог когтей и клыков, не в отца пошла. Если что — пусть Алексей ей хоть детей сделает. Ну и по землям там посмотрим, что с приданым. И Ване была бы невеста на славу. Куракин очень положительно о фамилии Браганса отзывался. Опять же, про эту династию Софья как-то слышала. На экскурсии, в Лиссабоне. И что приятно — фамильной шизофренией или лошадиной, простите, габсбургской губой они не отягощены. Уже много! Жаль, что больше не слушала, а стоило тогда не хлопать ушами! Но знать бы, где падать! Софья вообще считала, что истории в школах уделяется недопустимо малое время. Теперь… Раньше-то она на математику налегала, физику, химию, языки учила… Хотя это и сейчас пригодилось. — А что получит Михайла? Ему же предстоит участвовать? Софья тряхнула головой, отвлекаясь от посторонних мыслей. — Конечно получит. Как раз откусит у турок кусок земли по Днестру. Он-то с турками мира не заключал, те просто вымелись, разбитые. Вот и сквитается. Наши и его войска под командованием Яна Собесского отправятся на помощь, но не все, далеко не все. Кое-кто пойдет в другую сторону. Под командованием пана Лянцкоронского. — Ежи уже просился его отпустить? — Просился. — Отпустишь? — Бася уже отпустила, — пожала плечами Софья. — Понимает, что долго ротмистр при ней не высидит. Орла в клетке не удержишь, так что пусть съездит. С Яном. — Не к полякам? — На родину ему пока нельзя. Езерковские до сих пор бесятся, Марфа мне отписала. — Давно писала-то? — заинтересовался Ванечка. — Только про Езерковских? Софья кивнула на стол, заваленный бумагами. — Потом возьмешь, почитаешь. У вас переписка серьезная, деловая, а у нас что? Сплетни бабские… — Соня, уши надеру, — пригрозил Алексей. Царевна пожала плечами с невинным видом. — Ну ладно… оно и пришло-то с час назад, я просто сказать не успела. Марфа пишет, что дети живы-здоровы, что муж доволен и счастлив, что паны шипят, но терпят. Их, конечно, слегка прижали, но им же и способы заработка предоставляют. Казна даже помогает самым бедным. С тем, чтобы они лет за десять ссуду выплатили и дальше только налоги отдавали. Так что пока вроде не бунтуют, плюс еще методика пауков в банке действует. Несколько десятков панов сейчас междоусобицами заняты, им не до короля. — Это хорошо. А еще? — Езерковские до сих пор недовольны, недавно одним меньше стало. Вздумал, дурак, Елену задеть. Высказался, что не стоило бы подстилок в приличное-то общество тащить… — Дура-ак… — согласно протянул Ваня. — Собесский его, конечно, нашинковал что твою капусту. За любимую женщину-от, почти жену… — Жену? — Ян поговаривает о женитьбе. Правда, пока, после Марии, не решается еще… — Тьфу, стерва, — сплюнул Алексей. Видел он пани Собесскую. Хороша, конечно, Маша, да и слава Богу, что не наша. Софья усмехнулась. Да уж. Сколько труда стоило свести Марию с Голицыным. Хорошо хоть мужчина опытным «бабоукладчиком» оказался: такого наплел, что дама не только уши — что угодно развесила. Софья бы и сама… Хотя нет. Для ее века Голицын квалификацией не вышел. А вот для Марии в самый раз оказалось. Целый спектакль тогда в Дьяково разыграли. С восхищенными охами, вздохами, цветами, попыткой побега и разумеется, с вознаграждением верного рыцаря. Тем самым способом. Мало того — пришлось ему даму брюхатить, что тоже составило определенную проблему: Мария ведь ребенка не хотела. Но в итоге все удалось. Подменили ей все противозачаточные на витаминки — и получили приплод. Сейчас ребенок, которого назвали Константином, воспитывался в подходящей приемной семье, а сама Мария Луиза под именем сестры Прасковьи обживала отдаленный сибирский монастырь. Там ей и предстояло оставаться до смерти, хоть и с минимальным комфортом. Пусть на прополку овощей ее не погонят, но и за стены не выпустят. Ори, не ори… Конечно, Мария была католичкой, а монастырь — православным, но Софье на это было наплевать. Не впервые монастыри использовались как тюрьмы для высокопоставленных дам, ой, не впервые. А куда еще? В ссылках бегут, в монастыре же… алгоритм отработан. Имени — и то за стенами не узнают. Постриг Мария не приняла, но чтобы замаливать грехи его и не требовалось. Не отправлять же ее обратно в Польшу, где она может сбежать, еще и мстить начать? Ни к чему такие развлечения. Ни Яну, ни Михайле. Сибирь — это надежно, а главное — далеко. Вины за собой Софья не чувствовала. Пусть потом с нее за это спросят. — Будем надеяться, следующая пани Собесская будет уже наша. — Тебе, сестренка, дай волю, ты всей Европой таким образом управлять будешь. Софья фыркнула. — Таким — не буду. У них там сифилис гуляет и вши стадами бродят, а мы — народ чистоплотный. И порядочный. Ладно, давайте прикинем, что можно дать с собой войскам, какие новинки? — Да никаких, — пожал плечами Алексей. — Почему? — удивилась Соня. — Жалко. — Эм-м-м... Софье тоже было жалко. А людей не жальче? Алексей понял ее правильно. — Соня, а зачем? Брать крепости нам там не надо, только обороняться, а в обороне динамит так уж не нужен. — Тоже верно. — И греческий огонь на суше ни к чему, а на море не мы воевать будем. — Да какая там война на море? У них же морских границ нет? У Священной Римской? — И что? Это кому-то мешает высаживать войска на берег? Перевозить фураж, оружие? Не мешало. Никогда. — Так что… отдавать греческий огонь в другие руки не будем, а сами не воюем — вот и не надо. Ни к чему раскрывать секреты. — Думаешь, никто еще не знает? — Думаю, мало кого интересует, что тут у нас происходит. Дикая Русь и все такое. Но нам это лишь на пользу. Нечего светить свои военные новинки в Европе. Софья понимала. И все же, все же… — Хоть пушки им дать нормальные? — Пушки, пищали, тут я согласен. Но ни динамит, ни греческий огонь. И своих ребят туда посылать не позволю! — Алеша… — Соня. Я сказал — нет. Софья вздохнула. Ну и ладно. Вообще-то она и не собиралась, но… Брату сегодня и так досталось с женитьбой, теперь ему надо показать, кто тут главный. И разумеется — он. А говорить, что она давно уже распорядилась отобрать оружие, а химические новинки в Европу отправлять так и так не станет — ни к чему. Молчу, молчу…