ШЕЙН (2017) ― Может, останешься? ― просит Дебби, надувая губы и накручивая локон на палец. Сегодня у нее ярко-красный маникюр, а ногти такие острые и длинные, что оставили борозды на моей спине. Впрочем, я не жалуюсь. Дебби очень страстная штучка и она никогда не жалеет сил, стоит нам оказаться в постели. Все отлично до того момента, пока она ни начинает изображать из себя капризную маленькую девочку, что по меньшей мере нелепо, потому что в прошлом месяце ей исполнилось двадцать восемь. Но, надо отдать ей должное – выглядит она обалденно. Шикарная задница, а сиськи – закачаешься. Дебби хвасталась, что отвалила за них кучу баксов одному хирургу из Солт-Лейк-Сити. ― Не могу, ты же знаешь, ― застегивая ремень, отвечаю я. Делаю вид, что мне даже жаль, потому что хочу, чтобы через некоторое время мы все повторили. Иногда мы с Дебби встречаемся, чтобы приятно провести пару часов друг с другом, но не слишком часто – с ней хорошо в постели, а за ее пределами у нас ничего общего. Теперь, когда мои потребности более чем удовлетворены, я хочу как можно скорей убраться из этой комнаты, которая своим розовым цветом, шелком и рюшами напоминает обитель принцессы. ― Мне бы очень хотелось, чтобы ты мог остаться на ночь, ― огорченно вздыхает Дебби, покачивая ногой, с которой будто невзначай сползает одеяло. Ее большие, темные глаза влажно блестят, обещая, что я не пожалею, если задержусь. Но это не работает. Глаза Дебби, пусть и красивые, всегда были для меня пустыми. Уже полностью одетый, я подхожу к кровати и, склонившись, быстро касаюсь губами ее рта. ― Увидимся, крошка. И пока она не успела еще что-нибудь сказать, ухожу. Несмотря на довольно позднее время, и то, что я целый день вкалывал, чувствую себя отлично. Улыбаясь, бодро сбегаю с крыльца и запрыгиваю в свой пикап. Ух, Дебби! Девчонка – огонь. Настроение у меня отличное – вот что делает хороший секс и минет в качестве вишенки на торте. Направляясь домой, проезжаю по ночному Пейсону. Почти все магазины закрыты, и только в барах кипит жизнь. После трудового дня молодежь и не очень тянется в злачные места городка, чтобы опрокинуть стакан-другой, поговорить о том, о сем и, если повезет, найти себе компанию на ночь. Я люблю этот город. Кто бы мог подумать, что когда-то это случится. Ведь сколько себя помню, всегда хотел вырваться отсюда. И я вырвался, надо сказать. На целых два года, пока обстоятельства не вынудили меня вернуться. Я потираю шею, одной рукой держа руль. Ну, нахрен – не хочу о грустном. Я давно запретил жалеть себя. Моя жизнь в Пейсоне и она вполне неплохая. Мне не на что жаловаться. Никаких соплей. Все. Точка. Свернув на подъездную дорожку нашего дома, глушу мотор. Фин в гостиной, играет в приставку. Я сажусь на подлокотник дивана, наблюдая за игрой брата. ― Чувак, тебе крышка! Нет, не в ту стор… Но уже поздно. Несмотря на то, с каким свирепым видом брат палит по противникам, его все равно валят и на экране всплывает кровавая надпись: «Ты мертв». ― Да пиздец! ― ругается Фин, отбрасывая контролер. ― Эй! ― Я строго зыркаю на него. ― Следи за языком. Моему брату шестнадцать, и хотя в его возрасте я делал вещи похуже, чем грязные ругательства, но как-никак – я его опекун. Я должен воспитывать его и подавать пример. ― Как свидание? ― Он ухмыляется, а я думаю, что слишком много рассказываю ему. Но Фин знает все о моей личной жизни лет так с тринадцати, потому что я с самого начала хотел, чтобы между нами были доверительные отношения. Может быть, я и являюсь его опекуном по закону, но еще я его старший брат. Мы все, что есть друг у друга. ― Хорошо, как и всегда. И это не свидание. Ты ел? Он кивает, и челка падает ему на глаза. Делаю пометку, что пора сводить его в парикмахерскую, хотя, парни его возраста вроде как считают это модным. ― Давай, приятель, тебе пора в постель. Не забыл, что завтра в школу? Фин кривится. ― Ага, забудешь тут. ― Ладно, не ворчи, ― смеюсь я. ― Пойдем. Я наклоняюсь, и он обхватывает меня за шею. В школе он передвигается с помощью скоб, но дома я помогаю ему, потому что так гораздо быстрей. Из-за болезни он худой и мне ничего не стоит поднять его. Я отношу брата в ванную, а когда он заканчивает свои дела, переношу в его комнату. Она на первом этаже, прямо за кухней, чтобы ему не приходилось преодолевать каждый раз лестницу. ― Спокойной ночи, приятель. По привычке я ерошу его волосы, как и в детстве, но Фин давно не ребенок – ему шестнадцать. Скоро у него могут возникнуть проблемы, как и у любого подростка, так что я со страхом жду этого времени. Я воспитываю его с десяти лет, и за прошедшие годы стал считать, что он мой ребенок. В некотором роде так и есть, потому что я заменил ему мать и отца. Прикрыв дверь в комнату брата, я иду на кухню и загружаю посудомойку скопившейся за день посудой. Затем готовлю сэндвич, который Фин возьмет в школу на ланч. После того, как все сделано, беру бутылку пива из холодильника и устраиваюсь на диване перед телеком. Щелкаю каналы, пока не зависаю на передаче про дикую саванну. Так и проходит моя жизнь в течение последних шести лет. Но я не жалуюсь. *** ― Что за девчонка? ― спрашиваю я, проследив за взглядом Фина. ― Ханна Райкерс, ― нехотя бубнит он и тут же отводит взгляд. Светловолосая девчонка, что привлекла внимание моего брата, удаляется в строну школьного входа. ― Твоя одноклассница? ― Угу. Фин хмуро смотрит в пол. Мне хочется встряхнуть его, сказать, чтобы не вешал нос, все будет классно. Но что я знаю о том, чтобы быть подростком с «особенностями», как говорит терапевт Фина, и сохнуть по девушке, которая, скорее всего, не знает о его существовании? Ничего. Мои школьные годы были другими. Я был популярен, потому что играл в футбол и – без ложной скромности – неплохо выглядел. Девчонки толпами вились вокруг меня. Моему брату повезло меньше. Он родился с болезнью, которая определила всю его дальнейшую жизнь. Правда в том, что по всей вероятности, ему ничего не светит с этой Ханной или кем-то вроде нее. Впрочем, кое в чем я все же могу понять его. Когда-то я тоже сох по той, кого не мог получить… ― Эй, хочешь, сегодня устроим вечер с пиццей и фильмом? Выберем боевик, где побольше бессмысленной пальбы и кровища литрами? ― предлагаю я, а сам про себя морщусь, потому что это так похоже на подкуп. Впрочем, так и есть. «Да, чувак, ты не можешь засадить этой чике, но как насчет унылого вечера с твоим братом?» Мда… ― Ага, давай. ― Он равнодушно жмет плечом, и я понимаю, что вот оно – то, чего я так опасался, наступило. Я помогаю Фину выбраться из машины, а потом наблюдаю, как он бредет к школе. Мое сердце болит и сжимается с каждым его шагом, так непросто дающимся ему. И меня убивает, что я ничем не могу помочь ему. Чувствую ком в горле и быстро моргаю: не хватало еще разрыдаться на стоянке перед школой. Я остаюсь на месте до тех пор, пока не убеждаюсь, что Фин успешно доберется до дверей. У лестницы к нему подходят его приятели – Сид и Кевин, и только тогда я уезжаю, зная, что он не один. По пути на работу я заезжаю в кофейню, потому что мне нужна большая доза кофеина, чтобы начать еще один день. Несмотря на то, что за последний год обязанности прораба почти полностью перешли ко мне, и уже нет необходимости вкалывать в поте лица, я не избегаю физического труда. Оставив пикап напротив книжного, я тороплюсь в кофейню. В моей бригаде почти все парни ответственные, но я все равно должен быть на месте, чтобы все следовали графику. Возле прилавка небольшая очередь, что неудивительно в это время дня. Я становлюсь в конец, и пока жду, проверяю свой телефон. Сообщение от Гарри с информацией о новом заказе, пропущенный звонок от девчонки из Толедо – она прилипала, а с такими я не встречаюсь более одного раза. Еще послание на ФБ от Меган Слоун – мы как-то зависали вместе в колледже, и она прозрачно намекает на то, что было неплохо повторить. Вот об этом стоит подумать. Я убираю телефон и поднимаю голову: у меня перехватывает дыхание от зрелища передо мной. Самая совершенная попка из всех, что мне только доводилось видеть. В паху ноет. Не хватает только, чтобы у меня сейчас встал на эту задницу. Лица девушки передо мной мне не видно, но если вид спереди так же хорош, как и сзади, то будь я проклят, если не попрошу ее номер. Она высокая и очень ладная, с тонкой талией и длинными, стройными ногами, которые кажутся едва ли не бесконечными в ее бежевых туфлях на таком высоком каблуке, что я поражаюсь, каким образом она на них держится. На ней светлые облегающие джинсы и белая рубашка – наверняка деловая дамочка. Увидев мои рабочие ботинки, она, скорее всего, брезгливо скривится. Когда очередь доходит до девушки, она заказывает капучино с собой и лимонный маффин. Я хмурюсь. Этот голос… Нет, не может быть! Мне показалось. Получив свой заказ, девушка оборачивается и едва не врезается в меня, потому что я, как идиот, примерз к полу. ― Простите… Она поднимает глаза и замолкает, шокированная, должно быть тем, что видит меня. Мы пялимся друг на друга несколько долгих секунд, которые кажутся мне чертовой вечностью. Она приходит в себя первой. ― Шейн? ― Уоллес. Мне тут же хочется треснуть себя по затылку, потому что после лет, что я не видел ее, «Уоллес» – худшее, что я мог выдать. Губы Мел поджимаются, она расправляет плечи и полностью берет себя в руки. О, нет, я же вовсе не хочу конфликтовать с ней! И точно не хочу, чтобы она вставала в оборону. Все это осталось в прошлом. Блин, можно отмотать последние две минуты назад? ― Келлер, ты заказывать будешь, или как? ― недовольно смотрит на меня Ронда из-за прилавка. ― Мне надо идти, ― торопится Мел, обходит меня и покидает кофейню. Я пялюсь ей вслед. ― Следующий! ― рявкает Ронда, не ожидая, пока я, тормоз, отреагирую. Твою мать, неужели я только что видел Мелиссу Уоллес?! Мел была здесь, на этом самом месте! И я повел себя, как придурок. Что, ради всего святого, Уоллес делает в Пейсоне? И, Господи, почему так охуительно выглядит? Нет, она всегда была красоткой, но теперь… Я не покривлю против истины, если скажу, что она самая шикарная женщина из всех, кого я встречал. Разве школьные красавицы не должны с годами тускнеть и увядать? Выглядеть отчаявшимися и потерявшими надежду? Уоллес о таком даже не слышала, похоже. Мне надо догнать ее и спросить, что она делает в Пейсоне. Какого хера я все еще стою здесь? Я выбегаю из кофейни, но все, что успеваю увидеть, как мимо проезжает Мел в белой джетте. Наши глаза встречаются лишь на мгновение, но этого достаточно, чтобы я понял – она все помнит. Каждую секунду того безумного года перед выпуском, когда мы любили, ненавидели и предавали.

ШЕЙН (2009) Стадион ревет и скандирует имя нашей команды. «Ягуары! Победители! Чемпионы!» Все одиннадцать игроков футбольной команды старшей школы Пейсона давят дебильные улыбки. Мы в эйфории. Мы – победители. Игра была жесткой и напряженной, но мы это сделали. Если так пойдет и дальше, к концу игрового сезона кубок штата будет нашим. Мы с пацанами дурачимся, шуточно толкая друг друга, и ржем от радости и гордости. Девчонки-болельщицы прыгают вокруг, скандируют речевки и кричат, что любят нас. Сейчас нас любит весь город. Этот вечер – только начало. Впереди целая ночь разврата и веселья. Разве эта гребаная жизнь может быть лучше? ― Шейн, ты сегодня был в ударе! Виляя бедрами, ко мне подходит Триша. Она только первый год в черлидерах, но я вижу, как она посматривает на меня, когда мы тренируемся. Она хорошенькая и я бы не отказался покувыркаться с ней. ― Спасибо, сладкая! Я шлепаю ее по заднице и она смеется. Да, девчонкам нравится это. Она смотрит так, будто хочет еще. Ну, сегодня ночью я доступен. ― Пойдешь на вечеринку к Райану? ― спрашиваю я. Ее глаза загораются надеждой, и она быстро кивает. ― Конечно! ― Тогда увидимся там. Найди меня! ― Обязательно! ― кричит она мне вслед. Я иду к Райану, который обжимается со своей девчонкой. Мелисса Уоллес, с которой Рай ходит с прошлой весны. Ее ноги обхватили его за пояс, а его руки у нее на заднице. Они целуются так, что, скорее всего, облизывают гланды друг друга. Я кривлюсь. Терпеть не могу эту зануду. Даже то, что она черлидер, не перестает делать ее таковой. Какого-то черта мой лучший друг решил, что ему стоит завести постоянную подружку в выпускном классе? Кто в своем уме так делает? Это как прийти туда, где есть шведский стол, и есть один яичный рулет. ― Уоллес, дай парню передохнуть, ― насмешливо роняю я. Мне отлично видна ее задница в коротких шортах, и должен сказать – девчонке повезло. Услышав мой голос, Уоллес спрыгивает на землю и оборачивается ко мне. Ее щеки розовеют, а я про себя ухмыляюсь: «Да, я видел твою задницу». ― Увидимся на вечеринке. Рай наклоняется, клюет ее в губы, и мы направляемся в сторону раздевалок. Боже, ненавижу, каким он стал с этой курицей! Раньше мы все время тусовались вместе, телок клеили на пару, а теперь он почти везде таскает с собой Уоллес. ― Ты чё киснешь, Келлер? ― Он закидывает руку мне на плечи, улыбаясь, как кретин. Таким его сделала эта девка. От его восторга меня иногда блевать тянет. ― Да не кисну я, ― хмуро кошусь на него. Рай вздыхает: ― Из-за Мел, что ли? Когда вы уже подружитесь? Он ёбнулся, если верит, что это возможно. ― Никогда, ― недовольно ворчу я. Может он мой лучший друг, но его баба нравиться мне не обязана. ― Знаешь, если бы не знал, подумал бы, что ты сам ее хочешь. ― Да иди в жопу! Рай ржет, уворачиваясь от моего локтя. Скажет тоже – я хочу Уоллес! Да нахрен она мне нужна. Таких как она – тысячи. Только он этого не видит. Она, конечно, хорошенькая. Может даже красивая, но красоток хватает. Рай мог бы каждую ночь новую наяривать, если бы не вцепился в эту Уоллес. «Хочу ее». Нет, ну и придумал! *** ― Да иду, блядь! Какого хера – поссать спокойно не дадут! Я распахиваю дверь туалета, собираясь дать в морду тому, кто ломился сюда, пока я отливал. Это Уоллес, стоит на пороге, скрестив руки на груди, и метает взглядом молнии. Я теряюсь всего на секунду, но тут же очухиваюсь. ― Что за нахрен, Уоллес?! ― Если ты не заметил, тут очередь, а ты там застрял! ― надменно произносит она. Сучка ненавидит меня не меньше, чем я ее. Я смотрю поверх ее головы на собравшихся зевак. ― Что, кто-то хочет высказаться? Может ты, Сантос? Наш полузащитник поднимает руки. ― Не, чувак, все норм. Я перевожу взгляд на девушку и глумливо говорю: ― Видишь, Уоллес – все норм. Она закатывает глаза, потом обходит меня и закрывается дверь ванной. Меня так и подмывает начать колотить в нее, но вместо этого я сбегаю вниз по лестнице и присоединяюсь к ребятам в игровой. Из-за Уоллес я злой и напряженный. Долго Рай еще думает трахать ее? Или есть все же шанс, что скоро даст ей отставку? Я делаю большой глоток из бутылки, наблюдая, как Рински и Патрик играют в пул, но по правде – совсем не внимательно. Рай признался мне, что Уоллес была девственницей до того, как они впервые переспали в мае. Его это так впечатлило, что он даже влюбился в нее. Девка дала ему, а дурак уже и раскис. Эта Уоллес не глупа – знала, на кого ставить. Рай звезда «Ягуаров», рекруты из колледжей за ним в очередь становятся. Все равно она шлюха, да еще и расчетливая. Пиво бьет в голову, напряжение немного отпускает. Срать я хотел на Уоллес. Да и на Рая, если не одумается. Осенью меня здесь не будет. Я получу спортивную стипендию и свалю куда подальше. Ебал я этот город. ― Вот ты где! Рядом приземляется Триш и я вешаю одну руку на нее. Вот с такими девчонками можно иметь дело. Она знает, что кроме секса ничего не будет. Но этот секс может быть очень хорош. Я беру волосы Триш в кулак и впиваюсь в ее губы, глубоко заталкивая язык в ее рот. Она стонет, тесней прижимаясь ко мне. Вообще-то, я бы с удовольствием проделал это своим членом у нее в горле, но девочки любят поцелуи для затравки. ― Эй, можете воспользоваться комнатой для гостей! ― кричит нам Рай. Я отрываюсь от Триш и поворачиваю голову в его сторону. Не смущаясь, Триш кусает меня за шею. Мой друг сидит в одном из кожаных кресел, а его девчонка у него на коленях. Она тоже смотрит на нас и в ее голубых глазах сквозит отвращение. Для маленькой ванильной принцессы это слишком? Я ухмыляюсь: ― Ну, ты сам предложил. После чего быстро поднимаюсь, перекидываю Триш через плечо и под возгласы друзей по команде вместе с ней взбегаю на второй этаж. Это не первый раз, когда я собираюсь трахаться в доме Рая. ― Блин, ты такой горячий! ― Триш облизывает пухлые губы. ― Я слышала, что ты еще тот жеребец, но… Я обрываю ее восторги, закрывая рот поцелуем. Мне нравится, что девчонки считают меня таким, но я здесь не для разговоров. Триш потирает мой стояк через джинсы. Мне надо, чтобы она выпустила его и взяла в руку. ― Давай, малышка, приласкай его, ― низко приказываю я, управляя своей интонацией, которая срабатывает как по волшебству и гарантирует мне минет. Менее чем через минуту я сижу на краю постели, пока Триш сосет мой член, будто это самый вкусный на свете леденец. Я сжимаю пальцы в ее волосах, сильней толкаясь в жаркий рот. Прикрыв глаза, чувствую приятное покалывание в пояснице, и когда кончаю, изливаясь в ее горло, какого-то хера вижу презрительный взгляд ярко-голубых глаз.

МЕЛ (2009) Триш Ховард хвастается на всю раздевалку, что Шейн Келлер лично позвал ее на послеигровую вечеринку. Я закатываю глаза, отворачиваясь к своему шкафчику – меня может стошнить в любую секунду. ― Сегодня я поимею этого парня, ― самоуверенно заявляет она. ― У него тормоза откажут, когда он увидит на мне это. Она поднимает руки и демонстрирует всем девчонкам кружевное темно-красное белье. Некоторые из девочек одобрительно свистят, чем только подстегивают Триш. Почему девочки ведут себя будто парни в период гормонального всплеска? ― Она так говорит, словно сорвала джек-пот в лотерею, ― тихо бормочу я Ненси. Подруга усмехается: ― Пусть порадуется – скорее всего, это ее единственная возможность стянуть штаны с Келлера. ― Это не так сложно, ― не соглашаюсь я. ― Его штаны сами слетают, стоит девчонке покрутить перед ним задом. ― Дважды этот номер не срабатывает. К тому же, он почти не гадит там, где ест. Все знают, что Шейн предпочитает обхаживать черлидерш соперников. Ненси натягивает свитер, а я размышляю над ее словами. В любом случае – он мерзкий. Даже не верится, что я была влюблена в него когда-то. В свое оправдание скажу, что тогда мне было десять лет. ― И все равно не понимаю, чем тут гордиться. ― Я морщу нос. ― Что хорошего, если завтра он и имени ее не вспомнит, кувыркаясь с другой? ― Потому что он Шейн Келлер. Для девчонок типа Триш это уже достижение всей жизни. Будет о чем внукам рассказать. Мы обе прыскаем от смеха. ― Ну, если только это, ― с сомнением тяну я. ― А представь, если он станет звездой первого дивизиона? На этом еще и заработать можно будет, если дать интервью в пару-тройку журналов. И вообще: ты отхватила себе самого Райана Полонски. Большинство девчонок тебя за это готовы столкнуть под поезд. Я легонько толкаю Ненси, и она улыбается. Может, ее слова не так далеки от истины, но я знаю, что сама она так не думает. После того, как мы с Райаном стали парой в конце прошлого учебного года, я на самом деле стала ловить на себе завистливые, недоброжелательные взгляды девочек, которые еще недавно улыбались мне вполне искренне. Вот что значит получить статус подружки одного из самых желанных парней школы. Но я-то не потому с Райаном. Он классный, забавный и добрый. Мне с ним хорошо. Если бы еще не его лучший друг… Меня передергивает при мысли о Келлере. Он на дух меня не переносит, хотя, что плохого я ему сделала? Рай говорит, что это ревность, и Шейн скоро привыкнет ко мне, но мы вместе уже полгода, а его друг, кажется, стал только хуже относиться ко мне. ― Эрин просто рвет и мечет из-за сегодняшнего перепихончика Триш и Шейна, ― щелкая зажигалкой, с заднего сиденья информирует Скайлер. Я, Ненси и Скай направляемся на вечеринку в доме Райана. Сегодня я трезвый водитель, хотя ничего не имею против, потому что всякий раз, стоит мне перебрать, ужасно себя чувствую. ― Эрин надеялась, что Келлер вспомнит о ней через год и захочет все повторить? Ненси оглядывается через плечо на Скайлер. Скай фыркает: ― Наверное. ― Скай, не кури в машине. ― Я смотрю на нее в зеркало заднего вида. ― Родители унюхают и с катушек слетят! Не знаю, что бесит меня больше: то, что Скайлер курит в моей машине, или все эти разговоры про Келлера и его девках. Наверное, все сразу. ― Ладно, я окно открою! ― уступает Скай. ― Просто выкинь чертову сигарету, ― ворчу я. Ненси с удивлением смотрит на меня. ― Ты чего? ― А что? Воняет же, а от пепла обивка может испортиться, ― оправдываюсь я. Веду себя, как сучка. С чего бы это? ― Можно подумать, ты ревнуешь, ― заявляет Ненси, скидывая свои балетки и поднимая ноги на консоль. Я едва руль из рук не выпускаю: что она такое несет?! ― О чем ты? ― Я с возмущением смотрю на лучшую подругу. ― После этих разговоров о Шейне и Триш ты бесишься, ― не моргнув, отвечает она. Скайлер подается вперед. ― Мел ревнует Шейна? ― хихикает она. ― Да ладно! Я чувствую, как мои щеки становятся горячими от прилива крови, а тело тем временем леденеет. ― Вы обе что, окончательно тронулись? С чего бы мне Келлера ревновать? Он мне даже не нравится! Да пусть с кем хочет трахается! Ненси долго не сводит с меня внимательного взгляда, чем нервирует, а потом начинает смеяться. Я немного расслабляюсь. ― Остынь! Я просто прикололась. Я показываю ей средний палец, чем веселю еще больше. Скоро мы все начинаем смеяться, и напряжение уходит из моего тела. Боже, я ревную Келлера! Вот это выдумала, дурочка! *** Вечеринка почти подошла к концу, остались только самые стойкие. Не дожидаясь, пока все свалят, я отправляюсь на кухню и берусь за уборку. Я всегда помогаю Райану, когда он устраивает тусовки у себя дома. А это случается не так и редко, потому что большую часть года его родители проводят в Вашингтоне – отец Рая работает в администрации Белого дома. А для матери светская жизнь столицы кажется заманчивей, чем воспитание единственного сына. Я беру черный мешок и скидываю в него весь мусор, что остался после вечеринки. Внезапно раздается визгливый смех Триш – музыка уже не играет, поэтому мне хорошо его слышно. Я пугаюсь, что она может нагрянуть на кухню, но она кричит кому-то: «Пока!» и, по всей видимости, убирается из дома, потому что ее больше не слышно. Триш мне не то, чтобы не нравится, мы не подруги, но до сегодняшнего вечера я о ней вообще почти не думала. А теперь меня от нее тошнит. Фу, какая нормальная девушка станет делиться планами кого-то «поиметь» в общей раздевалке? Морщась, я принимаюсь вытирать разлитое на столешнице молоко (серьезно, кто пьет молоко на вечеринке?), когда в кухню заявляется Келлер. Я мысленно чертыхаюсь: разве он не уехал с Триш? Делаю вид, что не замечаю его, продолжая уборку. Шейн достает бутылку с водой из холодильника, потом приваливается к столешнице и пока пьет, таращится на меня. Меня это нервирует. Хочется сказать ему что-нибудь грубое и обидное. ― В чем твоя проблема, Уоллес? ― вдруг выдает он. Я застываю с бумажным полотенцем в руке и медленно поднимаю голову. ― Что, прости? Шейн щурится: ― Что с тобой не так? Я призываю себя к тому, чтобы не запустить в него мокрым, грязным полотенцем. ― Ты с косяком перебрал, Келлер? ― Ты мне не нравишься, поняла? ― цедит он, кривя губы. Я моргаю, потому что это последнее, что я ожидала. И хотя это не имеет значения, внезапно мне… больно. ― Ладно. Ты мне тоже, ― мой голос совершенно ровный. ― Мы никогда не станем друзьями, ― продолжает он, подступив ближе и нависая надо мной. Каждое его слово сочится неприязнью. ― Даже не думай, что можешь рассорить нас с Раем. Ты – ванильная сучка, и скоро он поймет, что ты ему нахер не сдалась. Я слишком шокирована, чтобы что-то отвечать. Откуда в нем столько ненависти? ― На, убери! Он швыряет на столешницу пустую бутылку, разворачивается и выходит из кухни.