Дивись, столица, идет девица. Дом был тих и печален. Кто сказал, что дома всего лишь постройки из камня и дерева? Может, когда имеются в виду типовые бетонные коробки из будущего, так оно и есть. А здесь, где каждый дом – индивидуален, где каждый кирпич руками укладывается, где до сих пор в основание дома закладывается «костяной камень», то есть чей-то череп, иногда и человеческий, и жертвоприношения проводятся, и кровь льется, и к конкретному роду дом привязывается… Здесь слова «мой дом – моя крепость» как нельзя более правдивы. Мой дом моей крепостью не был. Он был крепостью Сергея Никодимовича, а теперь хозяина не стало. И дом грустил. Ему было одиноко и холодно, тоскливо и горько. Ладно, исправим. Этой же ночью. Я мимоходом чмокнула в макушку Андрюшку – и кивнула слугам. - Я не знаю, надолго ли я в Москву. Дайте объявления в газеты и распаковывайте вещи… - Да, госпожа, - отозвался дворецкий – и я направилась в свои комнаты. Здесь все организовано очень удобно. Если в моем мире человек, приехав в город, должен был проехаться по гостям, оставляя карточки, то здесь решительно экономили и время, и бумагу, и мои нервы впридачу. Не надо ездить. Ты приезжаешь в город, отдыхаешь пару дней, дольше неприлично, и даешь объявление в газету. Даже отдельная колонка для таких случаев есть. Там о прибытии и сообщается. Люди проглядывают газету, видят, кто приехал, и наносят свои визиты. Или присылают приглашения. Дешево и сердито. Мы были в столице. После смерти Демидова, мы не стали задерживаться на руднике. Я выписала управляющему премию, поблагодарила за верную службу и прошлась еще раз по выработкам, чтобы успокоиться, и убедиться в отсутствии пакостных сюрпризов. Знаю я закон подлости, знаю, сколько раз сталкивалась. Вот только ляпни, что все в порядке, тут же какая-то пакость и случится. Но ни полостей с рудничным газом, ни предвестников обвала я не обнаружила, и успокоилась. Даже наоборот. Словно бы рудничных жил больше стало. Как стянуло их сюда… вот стреляйте из рогатки, а я уверена, в тот раз их меньше было. Я и на карте посмотрела – меньше. Пометила новые и отбыла. Управляющий обещал посмотреть и разобраться. Хотя и сомневался, что такое может быть. А я вот думала про полозов. Есть у них такое в крови, есть, над рудами они властны. Мог брат Ниты что-то такое устроить? Да вполне! А что мне их отношение не нравится… и что? Кто-то и где-то видел ласковую, милую, дружелюбную змею? Благодарную змею? Змею, которая поддается дрессировке? Поверьте, таких нет. Разве что в сказках, но там и говорящие волки водятся, и змеи горынычи. Как с пресмыкающимися работают в цирке? Это лучше не знать, чтобы не нервничать. Но там много всего неприятного для змей, мне рассказывали. И удаление ядовитых желез, и сшивание пасти, и… пролайферов на них нет. И хорошо, что нет. Змеи – не оценят. Полоз все же змея. Интересно, Нил тоже таким же будет? Жестким, холодным, равнодушным и безразличным ко всему? Или, воспитываясь с людьми, приобретет хоть какие-то человеческие черты? Научится любить, научится дарить тепло, станет больше человеком, чем полозом? Имею ли я право его таким воспитать? Не обреку ли на одиночество? Жить-то он будет дольше человека, хоть и полукровка? Я погладила смешной хохолок на макушке полоза. Нил так и цеплялся за меня при каждой возможности. Андрюшку он не ревновал – чего его ревновать, это не полоз и вообще, мелкий, неопасный и другой породы. А вот когда я вернулась со свидания с его дядей, шипел долго. Что-то ему не понравилось, или просто запах учуял… Он уже начинал говорить. Получалось не слишком хорошо, но лиха беда – начало? Солнышко мое шипящее. С рудника мы отправились в Березовский, где я и решила навестить храм. Исповедаться, ну и заодно побеседовать о жизни. Поблагодарить… Поделиться самым ценным – информацией. Поездка оказалась не напрасной. *** - Благословите, отче. - Мир душе твоей, дочь моя… Отец Александр сотворил знамение над моей головой. Я обозначила поклон и перешла к делу. - Мне хотелось бы исповедаться. Я грешна, отче… - Прошу, дочь моя, пройди во вторую комнату налево. Что я и сделала. Епитрахиль и прочий ритуал тут тоже есть. Нет и исповедален. Большую часть людей исповедуют прямо в церкви. Благо, есть поверье, что подслушав чужие грехи, ты возьмешь их на себя. Здесь в это даже верят. А для вип-клиентов, чтобы никто их откровения не слышал, предусмотрены комнатки. Не как исповедальни, нет. Тут скорее речь пойдет о дорогих психотерапевтах. Два кресла, столик, ковер, даже чай и печеньки, при желании. Очень удобно. Я расположилась в кресле и даже налила себе чая. Вкусный, с чабрецом. Будем надеяться, никакой «сыворотки правды» мне не подмешают, не хотелось бы лишнего рассказать. Бог и так все знает, а слугам его лишняя информация вовсе ни к чему. Отец Александр пришел достаточно быстро и расположился в кресле напротив. Я опустила глаза в чашку. - Грешна, отче. Единого канона здесь тоже нет. Грешна – и поехала. Исповедуйся до самого донышка. - Слушаю тебя, чадо? - Я принимала участие в убийстве человека. Кровь не на моих руках, но на моей душе. - Кто этот человек, Мария Ивановна? - Демидов, - припечатала я. – Сергей Владимирович. - Как это случилось? Я похлопала ресницами. И принялась рассказывать, немного подправляя истину. Нет, я не вру, тем более, на исповеди, но ведь правда многогранна. Я просто аккуратно урезаю осетра до размеров селедки. Рассказала, как пришло письмо, как я приехала на рудник, как Демидов попробовал меня похитить и как был насмерть закусан змеями. - Богом клянусь, я их не натравливала… Кажется, мне не поверили, но доказать сейчас это нереально. Слишком много времени пройдет, пока можно будет обследовать тело. Мы ведь его с собой не повезли, похоронили там же, у рудника. Кому не понравится, могут сами съездить, эксгумировать тушку и притащить на фамильное кладбище. Я на перевозку трупов не нанималась, а Благовещенский тем более не собирался тащить врага в Березовский. Трупы – разлагаются и воняют. И передвижение затруднят. Ни к чему. Священник внимательно выслушал, отпустил мне грехи и принялся расспрашивать. Увы, особого толка он не добился. Я отвечала на вопросы, а потом решила и свой задать. - Демидов сказал, что Церковь приглядывала за мной. Почему, отче? На ответ я не рассчитывала. Но хоть что-то узнать? - Потому что твой дар достаточно опасен, чадо, - честно ответил священник. – Мы за всеми некромантами приглядываем. Я хмыкнула. - Чтобы я мертвецов поднимать не вздумала? Или еще чего похуже? - Мария Ивановна, все маги земли рано или поздно доходят до некромантии. Кто-то останавливается на этой грани, а кто-то и использует свой дар во зло людям. Как мы можем быть в вас уверены, если вы еще сами своей силы не знаете? Хм… звучало логично. - И только? - Не только, Мария Ивановна. Подозреваю, ваша сила впервые проявилась именно в Лощинке, где вы столкнулись – с чем? Или – с кем? Так я тебе и призналась. - Могу поклясться где угодно и чем угодно – я не прибегала к некромантии. В Лощинке. А про полозов и речи нет. И глупо это! Я и без некромантии кого хочешь угроблю, ничего в этом сложного нет, если знать законы физики и химии. Знание и из карандаша позволит гранату сделать. Священник поглядел на меня и кивнул. - Верю, Мария Ивановна. Но это – разумная предосторожность. - Я не хочу прибегать к некромантии. Но если это понадобится для спасения моей жизни или жизни моих близких, я не поколеблюсь ни минуты. - Я понимаю, Мария Ивановна. И не смогу вас за это осуждать. Я улыбнулась. Ну да, предать церковному суду можно и без всякого осуждения. И в монастырь заточить тоже. Пообщались мы вежливо и вполне плодотворно. И как я поняла, в столице за мной продолжат приглядывать. Взамен пришлось поделиться с церковью своими последними разработками. Священник убедился, что это ни разу не некромантия, почесал затылок (в переносном смысле) и задумался. - Почему раньше так не делали? Я мило поулыбалась и предложила свою версию. - Потому что женщины и мужчины мыслят по-разному? А женщин-магов как правило, не бывает? Видимо, это тоже не приходило в священническую голову. Но распрощались мы по-дружески. И я принялась собираться в Москву.

Благовещенский составил мне компанию. Или я ему? Ехали мы в одном поезде, даже в одном вагоне, хотя и в разных купе, встречались за трапезами в вагоне-ресторане, беседовали, выходили прогуляться, но держались строго в рамках приличий. Ваня составлял нам компанию, стараясь не оставлять нас наедине. Братики вообще были подавлены. Москва же… А там Арина. А кто-то у нее палец отрезал… Безусловно, я ее найду. И тоже отрежу кое-что той гниде, которая подняла руку на девчонку. Может, тоже палец. Двадцать первый. Но дальше-то что? Вот вопрос? Здесь нет психологов, здесь нет реабилитационных центров, разве что монастыри, здесь не принято идти со своими душевными проблемами к врачу, только к священнику. Допустим, Арина туда придет. Но помогут ли ей? Я в этом сильно сомневалась. Ладно, эти проблемы мы решим потом. А пока – расположиться в доме, превратить его в свою крепость, настроить систему защиты, и начать разбираться с визитами. Написать Романову, кстати говоря. Хотя Игорь Никодимович и так будет в курсе, кто бы сомневался. Работа у человека такая. *** Ночью я встала с кровати. Андрюшка разбудил. Я покормила ребенка, а потом накинула халат и вышла из комнаты. Мне нужно вниз, в подвал. А вот кому-то еще при этом присутствовать нежелательно. Андрюшка пригрелся и сопел у груди. Мелкий такой, забавный… Только вот сложно пока воспринимать его, как человека. Скорее, как пупса. Смешного, любимого, требующего заботы и ухода… Ступеньки сами стелились под ноги. Я спускалась в подвал. Вот винный погреб. Храмов показывал мне это место. Одна из бочек, при нажатии на рычаг, открывается, словно дверь. Вот, в эту дверь мне и надо. Я оказалась в маленькой комнатке. Буквально пять квадратных метров. Четыре стены – и небольшой камень посередине. Я точно знаю, что лежит под ним. Некромантия? Да, немного. И магия крови тоже. Без этого дома не построить. Под камнем дома Сергея Никодимовича лежит змеиный череп (кстати – амурского полоза). Лежит там прядь волос, смоченная кровью самого Храмова, и лежит такая же прядь волос его сына, ныне покойного. Бедный малыш. Сейчас туда добавится еще две пряди волос. Нож у меня с собой. Специально захватила. Отрезать прядь волос у затылка, кольнуть палец кончиком ножи, связать прядку узелком, смочить узелок кровью. То же самое проделать с Андрюшкой. Аккуратно отрезать прядку, кольнуть пальчик – и тут же подхватить капельку крови. Ребенок разревелся, и пришлось его долго успокаивать. Ну все, все, маленький, все закончилось. Больше больно не будет. Это необходимость, это надо было, мама тоже пальчик наколола… Тсссс…. Наконец, Андрюшка успокоился, и я надавила на угол камня. Открылась небольшая выемка в земле. Туда и полетели пряди волос. - Кровью – к крови. Пусть мой дом будет крепостью для тех, в ком течет моя кровь. Ритуальная фраза. В обычном зрении камень остается простым, темным. Но я-то вижу, как его оплетают жадные золотистые нити, пробегают по граням, впитываются внутрь… В Андрюшке течет кровь Храмова. Во мне… Условно – тоже. Я кровь от крови моего сына, как он – плоть от моей плоти. Я мать, я получаю защиту автоматически. Но сейчас у меня оказывается еще и доступ к пульту управления. Я могу что-то изменить, добавить… и я это сделаю! Сегодня и сейчас. Это не с бухты-барахты, я готовилась к этому последние несколько дней. Вливала силу в накопители, начитывала заклинания, так что сейчас у меня уйдет и меньше времени, и меньше сил. Это как заранее подготовить все для работы. Пришел в лабораторию и пашешь – не надо ни компьютер включать, ни программы устанавливать, знай себе, вводи данные. Так я и сделала. И то, когда все закончилось, мне больше всего хотелось уснуть, положив голову на этот родовой камень. Отлично сойдет вместо подушки. Увы, ребенок моих устремлений не разделял. Пришлось вставать и на одних стиснутых зубах тащиться в спальню. Ничего, переживу. Зато любого врага будет ждать та-акой приятный сюрприз! Главное – не один! Мой дом – моя крепость! И никак иначе! С учетом убийц, которые могут подстерегать за углом, это становится особенно актуальным. *** Утро я проспала. Я спала до полудня, и спала бы дольше, если бы Ваня не притащил в мою спальню поднос с кофе и свежеиспеченными булочками. Пахло все это великолепие так, что я взвыла всем желудком и вылезла из-под одеяла. Плевать на фигуру! Амммм!!! В себя я пришла, только слопав три булочки и выпив две чашки кофе. - Ванечка, я тебя люблю! - Я тебя тоже люблю. Еще будешь? - Бубубу! – ответила я и вгрызлась еще сильнее в четвертую булочку. Ваня честно ждал, пока я не поем, не приведу себя в порядок и даже не переоденусь. И только потом начал задавать вопросы. - Маша, а какие у нас планы? - Написать Романову. Пройтись по магазинам. Ждать, - отчиталась я. - Романову – это понятно, - кивнул Ваня. – По магазинам… нам что-то надо? - Конечно. Я обязана быть одета по последней столичной моде. - Ты же в трауре? - Он тоже разный бывает, – вздохнула я. – Никуда не денешься, если меня пожелают видеть при дворе, надо выглядеть… - Сложно это все. - Привыкай, я надеюсь, ты тоже получишь дворянство. Хотя бы личное, для начала. Ваня кивнул. Эта мысль у него не вызвала отторжения. А причину получения дворянства мы тоже уже придумали. Можно получить дворянство или за выслугу, или за заслугу. Или как чиновник, пойти по гражданской части и с чина действительного статского советника можно было получить дворянство. Можно бы и в армию, и там служить до полковника, но простолюдину это решительно невозможно сделать. Я бы просто Ваню туда не отпустила. Одно дело - родину защищать, когда все на фронт, всё для победы. Это правильно. А вот в мирное время служить? Подвигов ты не совершишь, а получить полковничий чин за выслугу лет? Простолюдину? Нереально. А есть еще и третий вариант. Ваня мог совершить для государства нечто важное. К примеру, как Мичурин. Тому дворянства не дали, но живи он в царское время, полагаю, оно было бы. И потомственное. Так что я активно натаскивала братика и старалась сделать из него агронома. Грамотного и адекватного специалиста. Не досталось тебе магии? Да и не надо! Ты главное, правильно сформируй задание, а уж кому выполнить – найдется. Сила есть, ума не надо, это и к магической силе относится. Ваня это понимал и учился. Сидел со мной, составлял таблицы, проводил расчеты… - А ждать мы чего будем? Маша? - Врагов, - безмятежно улыбнулась я. – Исключительно врагов. - Каких? - Вот и посмотрим. Полагаю, долго ждать не придется.

Начала я с письма Романову. Потом написала в канцелярию Его Императорского Величества, уведомляя о своем прибытии в Москву. А потом действительно отправилась по магазинам. Можно бы и вызвать модисток к себе, но… Мода, такая урода! Надо пройтись по улицам, посмотреть, во что одеты дамы, последние тенденции подметить… надо. В моде оказался темно-пурпурный цвет. Это хорошо, мне он к лицу. А еще он неплохо сочетается с черным… И широкие рукава, чуть присобранные по манжете – тоже. И украшения с красными камнями. У меня есть гранаты, в самый раз подойдет. Рубинов, жаль, нет. Но и не надо. Могут быть и поделочные камни, а сделаны так, что душа порадуется. У меня был комплект в виде ягод клюквы. Гранаты, малахит… глаз не оторвать! И не сказать, что так уж дорого, а красота живая. Словно веточку на болоте сорвала. Уральские мастера. Этим все сказано. У портнихи я пробыла достаточно долго, и вышла, заказав четыре платья. Одно доставят уже сегодня, остальные в течение недели. Потом парикмахерская, ногти, волосы, я себя и так не запускала, но все же несколько дней в поезде никому на пользу не пойдут. Ухоженность теряется. Лоск. Домой я вернулась только вечером, довольная собой. Волосы струились шелком, кожа светилась, ногти сияли – красотка! Всю радость подпортил здоровущий букет ярко-алых, прямо-таки ядреных роз. - От кого? Увы… Карточка с императорским гербом, только чуть урезанным, давала однозначный ответ. Цесаревич. Черти б его побрали! Вот про кого я успешно забыла и вспоминать не хотела, так это про его высочество Василия Иоанновича! Чего ему спокойно не живется? Вот – чего? И откуда он знает, что я уже здесь? Что вообще происходит? Хотя я уже знаю. Кто-то у Романова сливает информацию его высочеству. Потому что письмо от Игоря Никодимовича обнаружилось на столике для писем. Начальник императорской секретной службы извещал, что навестит меня завтра с утра. *** - Маша, к тебе гости! - кто? – посмотрела я на Ваню. - Эти… Храмовы! - Тьфу! – от души высказалась я, но куда деваться? Надо, знаете ли, надо… Григорий Никодимович Храмов с супругой ждали внизу. Я задержалась ровно на восемь минут. Достаточное время, чтобы привести себя в порядок, оправить платье, причесаться и не торопясь, выйти. Ни больше, ни меньше. Такие крохотные нюансы, о которых узнала от баронессы Ахтырской. Если гость ниже тебя по статусу, то можно спуститься к нему через десять и больше минут. Если выше по статусу – меньше, чем через пять минут. А если вровень – от пяти до десяти минут. Такие вот игрушки у местной знати, как «язык веера» или «язык цветов». Мой посыл не остался незамеченным. Я демонстрировала свое равенство, даже не начиная разговора. И Гриша Храмов недовольно покривился. - Мария Ивановна, мое почтение. - Григорий Никодимович, рада видеть вас с супругой у меня в гостях. Все вежливо. Но подтекст прослеживается. Я вела себя, как стерва, и не собиралась это скрывать. Сергей Никодимович не говорил прямо. Но была у него мысль, кого подозревать в смерти жены и сына. Была… К сожалению, мысль – штука нематериальная, ее к делу не пришьешь. Даже на доказательства не пустишь эту самую мысль… А мой Андрюшка, чисто гипотетически, в будущем может стать главой рода Храмовых. Он уже сейчас маг, и достаточно сильный. Я знаю. Кстати – тоже маг земли. Соперник он Гришкиным детям и внукам? Да еще какой! Супруга покривилась и окинула меня взглядом. - Мария Ивановна, вы хорошо выглядите. - Это провинциальный воздух, - отозвалась я с милой улыбкой. - Да, это заметно. Такая загоревшая, простонародная… так и вижу вас где-нибудь на сеновале, то есть сенокосе… Я пожала плечами. - Не переживайте за меня, Милада Борисовна. Я понимаю, что в столице принято ходить, как бледная немочь, но слепо подражать моде не собираюсь. - Да, я вижу… Шипение было вовсе уж гадючьим. Мода – модой, траур – трауром, но фасоны платьев я для себя разрабатывала сама. Может быть черное платье – уродливое, а может и изящное. К примеру, с каплевидным вырезом, который затянут черным газом. С кокетливой отделкой. С кружевом по воротнику и рукавам или с бисерной вышивкой… Да и обычную вышивку можно так сделать, что от платья глаз не оторвать будет… Сейчас на мне было одно из домашних черных платьев, выполненное в простонародном стиле. Глухой лиф, под горло, с высоким воротником-стоечкой, спереди по лифу – пуговицы до талии. Юбка длинная, до пола, но пуговицы продолжаются по ней до самого низа, заставляя гадать – настоящие или ложные. А вдруг можно расстегнуть все и платье сползет с дамы, как кожура с банана? Кроме того, платье отлично подчеркивало тонкую талию и грудь, которая после родов и кормления приблизилась к полноценному четвертому размеру. То есть – крупному. Достаточно крупному для моей фигурки и без всякого силикона, что приятно. Нет здесь еще этих технологий, которые из простой женщины позволяют создать резиновую женщину. Храмов уставился на мою грудь и ей-ей, облизнулся. Ну, помечтай, дядя. Больше тебе ничего не светит, кроме мечтаний, а я и в глаз засветить могу, если что. И не только в глаз. - Мария Ивановна, с какими целями вы приехали в столицу? Я пожала плечами, отчего лиф колыхнулся вместе с содержимым. Мадам еще больше побагровела и стала похожа на буряк*. Несахарный. Уксусный, если такие встречаются в природе. *- свекла обыкновенная, прим. авт. - Исключительно по приглашению. Его императорское величество пожелал видеть меня при дворе. Теперь побурели оба супруга Храмовы. - Ах, вот оно что, - протянул Григорий, пытаясь выиграть время. Я мило улыбалась. Что-что! Да то самое! Ты зачем сюда шел? Чтобы выяснить причину приезда и поставить меня в стойло, метафорически выражаясь. А тут оказывается, что до тебя желающие нашлись. И бодаться с императором для здоровья очень неполезно. Мало ли какие у него планы, а ты их нарушишь? Прилетит тогда белке на стрелке… - У вас были какие-то планы? Григорий замотал головой. - Что вы, Мария Ивановна. Я просто решил заехать, поинтересоваться… на правах старшего в роду, - мужчина быстро обретал уверенность. Это понятно, надолго его из седла не вышибешь, он в этом давно варится. - Да-да, обрадовалась я. – Раз уж вы обязаны обо мне заботиться, посоветуйте хорошего законника? Супруги насторожились. - Зачем, Мария Ивановна? Я пожала плечами еще раз. - Григорий Никодимович, это личное дело. Семейное. - Мария Ивановна, вы и есть часть семьи Храмовых. Я пожала плечами. - Это дело мое лично, а не семьи Храмовых. И почему мне кажется, мне не поверили? А я всего лишь хотела узнать насчет Нила. Чисто гипотетически? Вдруг он может на что-то претендовать от Демидовых? Он ведь кровный родственник, это любая магия, любой анализ покажет. А кто мать? А я не знаю. Мне не докладывались. Не то, чтобы я сильно хотела денег, но я так понимаю, что прямая ветка от Андрея Демидова оборвалась? Все состояние разойдется по двоюродным-троюродным, грех не попользоваться в своих целях. Пусть малышу деньги будут. Останется Нил с людьми, или уйдет к полозам, это его личное дело. Но материальная база у него быть должна. Я ее ребенку и обеспечу, пусть будет полозу куда возвращаться. - Я настаиваю, чтобы вы мне рассказали, - лязгнул металл в голосе дядюшки. Ага, металл… так, алюминиевыми вилками постучали. - Исключительно с разрешения Игоря Никодимовича Романова, - согласилась я. Покладисто так… Романовского разрешения Храмов не пожелал. Обжег меня злобным взглядом и поинтересовался моими планами. Я сообщила, что мои планы находятся в полной зависимости от желаний его величества. Скажет прыгать – буду прыгать. Скажет падать – буду падать и ползти. Как особа полностью верноподданная. С тем Храмовы и удалились, несолоно хлебавши. - Маш, а зачем они приезжали? - Подозреваю, на разведку, - отозвалась задумчиво я. Ваня послал в дальний путь разведку. Я пожала плечами. - Сволочи они, сволочи… - Никто и не сомневался, - выдал Ваня, и отправился на кухню, заедать стресс. Я в который уже раз пожала плечами. Сволочи. Но понять их можно. Что делать, если у тебя ни особых талантов, ни ума, ни фантазии, а есть только хитрость, подлость и пролазливость? И неистребимое желание жить хорошо? Гриша Храмов хотел. И нашел выход, пусть за счет брата, пусть пришлось приговорить его жену и сына, ну так что ж? Он ведь все для блага семьи делал… Таких отговорок можно придумать сотни и тысячи. И на благо семьи, и он лучший глава, и он заботится о своих детях, и Сережка бы все по ветру пустил, и… Красивые слова. И подленькие мелкие мысли, которые они прикрывают. В глаза Гриша хотел сказать мне: «Чего ты приперлась, стерва? И что с тебя можно поиметь полезного? Для меня любимого, лично?» В глаза я ему хотела сказать: «Вали отсюда, сукин кот! И чтобы духу твоего рядом не было, не то будешь кастрированным котом!» А вместо этого поулыбались и разошлись. Великая вещь – дипломатия!