— Эрик, это Ханна. Я чувствую, что мой голос начинает срываться и делаю паузу. Успокоиться. Это так чертовски сложно сделать, когда к твоему горлу приставлено холодное лезвие ножа. Я готова разразиться истерическим смехом, но всё, что я делаю, это дышу глубоко и размеренно. Он ни о чём не должен догадаться. Мой тон не должен выдать, как сильно, до ужаса, я напугана. — Послушай, я… уезжаю. — Так, хорошо, хорошо. Вроде бы правдоподобно. Только не плачь. Главное не плакать. — Извини, что так тебе сообщаю, но… — Я поднимаю голову и встречаюсь с холодным взглядом бледно-серых глаз, цепко, настороженно следящих за мной. Одно моё неверное движение, ошибочное слово – и он убьёт меня. Я даже не сомневаюсь в этом. — Я не смогла, понимаешь. Я пыталась, но… Просто не могу! Прикрываю глаза и чувствую, как слёзы вытекают из-под век. Ложь удаётся легко — ведь не в первый раз. Опыт играет свою роль. Но глубоко внутри меня разрывает от беспросветного отчаяния и боли. Я поверила, что, оставив прежнюю жизнь позади, смогу начать всё сначала. Но сказок не бывает. Не все истории заканчиваются хэппи-эндом. — И дело не в тебе. Ты… был лучшим, что случилось со мной в этом городе. Кожей чувствую, как напрягается Джек. Волны агрессии и надвигающейся беды обдают меня своим раскалённым жаром. Нож ещё ближе придвигается к горлу. Но я должна сказать ему это. Возможно, он поймёт, он должен понять, что происходит что-то неестественное, что-то, что заставило меня оставить такое сумбурное, сбивчивое сообщение. У меня осталась единственная надежда. — Наверное, для меня уже поздно меняться. Я здесь себя чужой чувствую. Поэтому и должна уехать. Ты, скорее всего, не поймёшь и не примешь, но… постарайся. И… я была рада узнать тебя. На последних словах я едва шепчу, но надеюсь, он разберёт. Я бы хотела добавить, что люблю его. Но тогда Джек окончательно озвереет, и будет больше боли. Непослушными пальцами кладу трубку и затаиваю дыхание в ожидании расплаты. Джек никогда не заставлял себя ждать. И он не нарушает традиции. Потому что в следующую секунду его ладонь обрушается на моё лицо. Удар такой сильный, что меня сбивает со стула. Я падаю на пол — на заляпанный, затёртый едва не до дыр ковролин. Мои губы разбиты, я вижу капельки крови перед собой; чувствую её вкус, наполняющий рот. Моё левое запястье изогнуто под странным углом — кажется, я сломала его, неловко приземлившись. Устало прикрываю глаза. Внезапно мне становится всё равно, что со мной будет дальше. Я давно смирилась. Мне даже почти не больно, когда нога в тяжёлом ботинке начинает пинать меня в живот. Глава 1 — Сколько времени займёт ремонт? — Поджав губы, я смотрю на автомеханика, на рабочей рубашке которого вышито имя «Бадди». Лысеющий мужчина в районе сорока — сорока пяти, с пивным брюшком и в засаленной одежде. Наверное, все механики в небольших автомастерских у чёрта на куличках похожи друг на друга, отличаются лишь имена на рубашках с коротким рукавом. — Ну-у, детали придут где-то через неделю, — скребя колючий подбородок, он смотрит на меня немного рассеянно. — Потом ещё дня три-четыре на работу. — Чёрт! Я ругаюсь, не выдержав. Кто-то там точно против меня. И у меня даже нет выбора — я не могу позволить себе дорогой автосервис. По правде сказать, даже «Автомастерская Бадди Бойда» для меня уже роскошь. — Дамочка, эта машинка своё уже отжила. — На этот раз его испачканная мазутом рука почесала выступающий над ремнём брюк живот. Очевидно, своим замечанием он решил меня добить. Я отдала за эту колымагу почти половину своей наличности! — Вы можете сделать так, чтобы она протянула ещё немного? — с нажимом спрашиваю я. Если он пытается выжать из меня денег за машину, которая этого не стоит, лучше сразу убраться отсюда. — Я поставлю новые детали, — разводит руками Бадди, — но не могу ничего обещать. Отлично. Просто отлично! Щурясь от яркого солнца, я оглядываюсь по сторонам. Я в Блумвилле, в двадцати пяти милях от Чикаго. Угораздило меня застрять здесь. Я была готова к тому, чтобы покинуть Чикаго, но, вероятно, пока моя машина не будет готова, мне придётся вернуться. Я провела в Чикаго месяц и поняла, что это не то место, где я хочу оставаться. Но, похоже, что город не был готов расстаться со мной. — Сколько это будет стоить? Бадди называет мне сумму, которая повергает меня в отчаяние по шкале от одного до десяти на целых восемь пунктов. Это почти полная стоимость машины и, конечно же, у меня нет никакой страховки. Я и этот старый «сааб» купила за наличные без какого-либо оформления. — Так что, мне детали заказывать? — Бадди явно теряет терпение, переминаясь с одной короткой ноги на другую. Я киваю. — Заказывайте. Пока Бадди разворачивается и уходит в офис на втором этаже, на который ведёт скрипучая лестница, я начинаю быстро соображать, где мне достать денег и вообще, как продержаться две недели (которые не входили в мои планы), в Чикаго, У меня в кошельке семьсот пятьдесят долларов, которые остались от зарплаты официантки в закусочной. И это все мои сбережения. Мне срочно нужна работа. Я кусаю губы, понимая, что вариантов немного и, наверное, мне придётся вернуться в тот клуб, в который я вчера заходила, увидев объявление о поиске работников. Это был стрип-клуб, но я всё равно решила выяснить, нет ли у них места официантки. У них не было, и искали они танцовщиц. Женщина, которая говорила со мной, сказала, что я подхожу им. Но они не подходили мне. Поэтому я поблагодарила её за уделённое мне время и ушла. Вчера ещё моя машина была на ходу. Сегодня обстоятельства изменились, так что, может быть, они мне не так уж и не подходят. Взяв у Бадди номер телефона и договорившись, что позвоню ему дней через десять, я отправилась на местную автостанцию и вернулась в город на одном из рейсовых автобусов. Не хотелось возвращаться в тот клоповник, в котором мне приходилось жить последний месяц, но я вынуждена была экономить. Худая, как жердь, миссис Гундерсон, хозяйка «апартаментов», разразилась лающим, прокуренным смехом, когда я сказала, что хочу въехать в свою старую комнату, которую покинула этим утром с таким облегчением. — Тридцать пять долларов за сутки, — со стуком положив передо мной старый ключ, проскрежетала хозяйка. — Что?! Но ведь было тридцать! Я в возмущении распахнула глаза — старая плутовка! — Спрос, милочка, рождает предложение, — старуха пожимает костлявыми плечами. — Или плати, или иди. Я кладу тридцать пять долларов на древнюю, поцарапанную стойку, забираю ключ и, подхватив сумку с немногочисленными пожитками, плетусь к лестнице. У меня остаётся семьсот пятнадцать долларов.

Когда я захожу в «Падшие ангелы», то думаю о том, что мисс Рамси — храни, Господи, её душу, — была бы в ужасе от того, чем я собралась заниматься. «Но это лишь на короткое время», — обещаю себе я. Пока мою машину не починят. Мне необходимо в короткие сроки заработать столько, чтобы оплатить ремонт и иметь возможность протянуть до тех пор, пока не устроюсь на новом месте. Пройдя вглубь клуба, я останавливаюсь и оглядываю помещение, ища кого-нибудь, кто мог бы мне помочь. Сразу видно, что это дорогое заведение. «Падшие ангелы» совсем не похожи на аналогичные заведения в Фалконвуде и прилегающих городишках. — Вам помочь? Я оборачиваюсь на звук голоса. Парень лет двадцати шести-семи за баром смотрит на меня с интересом. Вчера его здесь не было. — Эм… Да. — Я подхожу к нему ближе, улыбаясь в смущении. — Я ищу мисс Эггерт. У меня было собеседование с ней вчера… — Чёрт, Лив, перестань нахер, выносить мне мозг! Крик какого-то мужчины заставляет меня замолчать и обернуться к нему. Молодой, но уже за тридцать. Хорош собой. Сердитый. И орёт на кого-то в трубку. Я вновь смотрю на бармена, но не могу продолжить — незнакомец сбоку опять повышает голос: — Прекрати! Ты знала это с самого начала, так что нечего сейчас лечить меня этим дерьмом! — Он делает знак бармену обновить его напиток, и тот мгновенно выполняет. Мужчина с силой сжимает переносицу и прикрывает глаза, слушая некую Лив на том конце провода. Ловлю себя на том, что испытываю любопытство, что же эта Лив такого сделала или сказала, отчего он так злится. — Всё, закончили! — вдруг рявкает он и, «отключившись», одним глотком осушает стакан. Потом неожиданно поворачивается в мою сторону, поймав за подслушиванием. — Ты кто? — требовательно спрашивает у меня, отчего я теряюсь ещё больше. — Мистер Форд, эта девушка искала мисс Эггерт, — быстро сообщает бармен. И спасибо ему за это. Мужчина вновь смотрит на меня, на этот раз оглядывая внимательней. — Ты вчера приходила устраиваться на работу? Я киваю. Он вздыхает и молчит некоторое время, над чем-то раздумывая. —Лу! — машет какой-то девушке в коротких шортах и топе, и та немедленно подходит. — Покажи здесь всё… — смотрит на меня. — Звать как? — Ханна, — стараюсь звучать уверенно. — Покажи всё Ханне и представь её девочкам, как придут. Пусть выходит после Кристалл. Девушка с готовностью кивает. — Будет сделано, Эрик. — Потом делает мне знак рукой следовать за ней. — Ну, пошли, Ханна. Я направляюсь за Лу, но зачем-то оборачиваюсь и вижу, как Эрик Форд смотрит мне вслед. *** — Это наш мозговой центр, — шутит Лу, разводя руками, когда мы входим в гримёрку за сценой. — Здесь и происходит всё волшебство. Девочек пока нет, так как ещё рано. Можешь занять этот столик – Кларисса недавно уволилась, и место освободилось. Волнуясь всё больше, я осматриваю комнату. Здесь семь столиков с зеркалами, и у каждого наклейка с именем. Я не думаю, что у меня хватит духу, и я решусь выйти в одном белье на глазах у толпы мужчин. Непременно перенервничаю и убегу со сцены. — Делала это когда-нибудь? — С понимающей улыбкой смотрит на меня Лу. Я в растерянности моргаю, но до меня тут же доходит, о чём она. — Нет. Никогда. — У тебя все данные для того, чтобы стать седьмым ангелом. — Она окидывает меня одобрительным взглядом. Девушка с пирсингом в пупке и микро-шортах делает мне комплимент — я не знаю, как на это реагировать. — Спасибо, — смущённо отзываюсь я, кивнув. Я знаю, что мне досталась внешность, которую многие бы назвали «яркой» или «удачной», но на деле это не играло особой роли в моей жизни. Удачи точно не принесло, а вот беды — это да. Наверное, не посчитай Джек меня хорошенькой, не обратил бы и внимания на меня. И ничего бы не случилось… Я подумала о последних семи годах своей жизни. Потерянных годах. Я обещала себе, что не стану возвращаться к этому, но это не просто. — Лу, подбери Ханне что-нибудь. Эрик хочет посмотреть, что она умеет, — обращается к Лу тот парень из бара, открыв дверь после короткого стука. — Окей, Джимми. Кстати, Ханна, — это наш душка Джимми, — Лу с лукавой усмешкой указывает на парня, щёки которого тут же покрывает румянец. Я стараюсь улыбнуться Джимми, но так дико нервничаю из-за показательного выступления перед Эриком Фордом, что выходит болезненная гримаса. — Не паникуй, на самом деле Эрик вовсе не такой страшный и не злой, — успокаивает меня Лу, когда мы вновь остаёмся одни. — Кто такая Лив? — вырывается из меня, пока Лу ищет наряд. И зачем я это спросила? — Где ты услышала это имя? — Лу оглядывается на меня через плечо. — Мистер Форд разговаривал с какой-то Лив по телефону. Мне кажется, или мой голос дрогнул? — Это его пассия, с которой он то и дело собачится, — фыркает Лу. — Вот это примерь. Я с сомнением беру микроскопические чёрные шорты, расшитые пайетками и такой же бюстгальтер. В этом я должна выйти перед Эриком Фордом? Моя голова идёт кругом. — Не думаю, что смогу, — бормочу я. Лу вздёргивает рыжую бровь, уперев руки в бёдра. — Если ты перед одним выйти не можешь, что станешь делать, когда их будет две сотни? Что?! Две сотни?! Чем я только думала, решив, что у меня хватит храбрости? — Послушай, если тебе нужны деньги, то ты пришла по адресу. Вчера была среда, не самый подвижный вечер — но мои чаевые составили шестьсот двадцать баксов. У тебя есть предложения интересней? Более полутысячи за вечер? Впечатляет. Очень. Отработав здесь пару недель, я точно соберу на ремонт, ещё и останется. Если, конечно, смогу побороть стыд и неловкость. — Так что, одеваешься? Не заставляй Эрика ждать. Поколебавшись, я киваю. Лу улыбается и уходит подобрать мне музыку, пока я буду переодеваться. Я остаюсь одна, и паника вновь поднимается где-то в желудке. Смотрю на себя в зеркало и вижу бледное лицо и испуганные глаза. Лу сказала не заставлять Эрика ждать. Поэтому я снимаю голубой топ и джинсы и надеваю сценический костюм. Ну или как называются два кусочка ткани у меня в руках? Переодевшись, я поворачиваюсь перед зеркалом, убеждаясь, что выгляжу хорошо. Я уже много лет не занимаюсь гимнастикой, но моя фигура всё ещё в хорошем состоянии. Джек замечал любые изменения в моём теле, даже когда я поправлялась на пару килограммов, поэтому я всегда следила за тем, чтобы быть в форме и не давать ему лишнего повода раздражаться. И почему я до сих пор думаю об этом ублюдке? — Готова? Лу заглядывает в комнату и улыбается, видя меня в образе. Мои руки дрожат, и сводит ноги от страха. — Ты просто секси! Не бойся, Эрик будет в восторге! Следуя за Лу, я прокручиваю её слова в голове. «Эрик будет в восторге». Почему меня это так сильно волнует? Я останавливаюсь у занавеса по знаку Лу. — Выходи, как услышишь музыку, — говорит мне новая знакомая и исчезает, а я остаюсь в нервном ожидании. «Это всего один мужчина. Только один мужчина. Если ты перед ним выступить не сможешь, то перед двумя сотнями тем более». В воздухе раздались звуки музыки, и я едва не подскочила на месте от неожиданности. Прислушиваюсь и понимаю, что Лу выбрала песню Джо Кокера из фильма «9 1/2 недель». Знаменитый танец Ким Бесингер с раздеванием. Это же не значит, что я должна повторить его? Тянуть дольше нельзя. Я делаю глубокий вдох и, отодвинув занавеску, ступаю на сцену. Эрик Форд сидит за одним из столиков и не выглядит особо заинтересованным. Я напоминаю себе, что для него это всего лишь работа. Мне тоже следует воспринимать это так. Бросаю взгляд в сторону бара — Лу посылает мне подбадривающую улыбку, а Джимми показывает поднятые вверх большие пальцы. Я никогда этого не делала, даже для Джека. Для этого урода танцевали другие женщины. Не помню даже, когда просто танцевала в последний раз. Но если я хочу эту работу (я не хочу, но она нужна мне), то вынуждена танцевать и делать это хорошо. И я начинаю двигать бёдрами, не в состоянии отвести испуганного взгляда от мужчины, который без всякого выражения наблюдает за мной, постукивая пальцами по полированной поверхности столика. Мой пульс отдаётся где-то в горле. Я подхожу к пилону и обхватываю его мокрыми от холодного пота пальцами, но больше не могу и движения сделать. Просто застываю, а Джо продолжает петь свою песню. Эрик приподнимает свою руку вверх, отдавая молчаливый приказ, и музыка в тот же миг смолкает. Он поднимается, запрятав руки в карманы брюк, и подходит ближе к сцене. — Ты в порядке? — Да-а. Я киваю, но мой голос и выражение лица говорят об обратном. — Хочешь воды или чего-нибудь? Ты выглядишь как напуганный заяц в свете фар, — он с сомнением поглядывает на меня, но при этом уголки его губ приподнимаются в улыбке. «Боже, какой он красивый!» Я волнуюсь ещё больше, но уже по другому поводу. — Да, если можно, воды. — Лу, принеси Ханне воду, — оборачиваясь, распоряжается Эрик. — Всё хорошо, — шепчет Лу, передавая мне стакан с водой. — Впервые делаешь это? Я настороженно смотрю на мужчину, ожидая увидеть раздражение из-за того, что заставляю его терять время. Но он спокоен и терпелив. — Да, у меня нет опыта, и я боюсь, что зря отнимаю ваше время. Я опускаю голову, и волосы падают мне на лицо. Отвожу их, перебросив на одно плечо, и нерешительно возвращаю взгляд на Эрика. В его глазах что-то новое, непонятное. Но он быстро моргает, и это выражение — чтобы оно ни значило — исчезает. Может, мне и вовсе показалось? — Хочешь ещё раз попробовать? — спрашивает он. — Вечером здесь будет полный зал мужчин и будет ещё сложнее сделать это. «Я уже не так в этом уверена», — думаю про себя, но киваю, и, когда музыка вновь начинает звучать из динамиков, я танцую. Перед Эриком Фордом. Который смотрит на меня, стоя у сцены и скрестив руки на груди. Рукава его рубашки закатаны до локтей, и я отмечаю, что у него сильные руки. Наверняка он занимается в спортзале, потому что такая форма требует поддержки. Мои глаза опускаются ниже, на дорогой ремень из коричневой кожи и чёрные слаксы. Я разглядываю его, отмечая детали внешности, и это помогает мне отвлечься от беспокойства из-за танца. Мне удаётся без особого труда покрутиться на пилоне, и при этом не выглядеть неуклюжей курицей. Всё же занятия гимнастикой мне сейчас пригодились. Голос Кокера смолкает, и я останавливаюсь, дыша немного учащённо. В ожидании смотрю на Эрика, но не могу понять, понравилось ему или нет. — Выходишь сегодня вечером, — коснувшись рукой подбородка, произносит Эрик, и я киваю, сдерживая улыбку. — Лу, под твою ответственность, — обращается к девушке Эрик, направляясь к лестнице. — Есть, шеф! — шутливо отдаёт честь та, после чего смотрит на меня и весело подмигивает.

— Держишься? — Лу участливо смотрит на меня, пока я с жадностью осушаю стакан с водой. Приятно, что она так добра ко мне, хотя я и удивлена, почему. — Да, порядок, — я киваю, наконец-то поборов засуху во рту. Я очень сильно перенервничала. — Ты неплохо справилась для того, кто никогда не имел с этим дела раньше. Даже очень неплохо. — Я занималась гимнастикой, — наклонив голову, признаюсь я. Наверное, не стоило этого делать, но мне хотелось отплатить хоть чем-то за хорошее отношение Лу. — Это не одно и то же, но помогло. Новая знакомая выглядит впечатлённой. — Это давно было, — поспешно добавляю я, надеясь, что Лу не станет расспрашивать. — Просто навыки остались. — Хм, — Лу чуть хмурится, о чём-то раздумывая, а потом спрашивает: — Ты же знаешь, что это не просто клуб, где девушки танцуют в нижнем белье? Вечером придётся снять верх полностью. Ты готова? Я резко, с перебоем втягиваю воздух. Из-за успешного выступления я успела забыть, что танцевать придётся топлес. — Я не знаю, — решаю быть честной с Лу. Насколько это возможно. — Это тяжело? — Да нет, теперь уже. — Лу запрыгивает на сцену и, усаживаясь рядом, начинает болтать ногами в воздухе. — Сейчас это как почистить зубы. Но не буду лгать — сразу было непросто. После первого выступления я чуть не упала в обморок. Мои брови взлетают на лоб в удивлении. Никогда бы не подумала. — Ты давно здесь работаешь? — Почти пять лет. Лу вновь меня удивляет — долгий срок. — Мне было девятнадцать, когда я только приехала в Чикаго, убегая от своей сумасшедшей семейки, — Лу криво усмехается. — Я слонялась без работы, деньги скоро закончились, и я оказалась на улице. Не самое благополучное место. Меня никуда не хотели брать, потому что я вся была в пирсинге, с килограммом подводки на глазах и ужасной прической. Иногда удавалось заночевать в ночлежке, но место не всегда находилось. Мне пришлось пережить несколько ужасных ночей, — Лу тяжело вздыхает от воспоминаний. — Однажды двое отморозков напали на меня возле одного бара и пытались затащить в переулок. Плохо бы мне пришлось, если бы Эрик не оказался рядом и не спас меня, — Лу улыбается. — Он привёз меня к себе, накормил, позволил помыться и потом предложил работу в клубе, если я приведу себя в порядок — сниму весь пирсинг и прекращу делать глаза «а-ля Эльвира». Сначала я была просто официанткой, но видела, насколько разные у нас доходы с девчонками-танцовщицами, и в итоге оказалась здесь, — Лу машет себе за плечо, указывая на пилон. Значит, Лу считает Эрика своим спасителем. И не без основания. Но меня вдруг заинтересовал вопрос — было ли между ними нечто большее, чем она рассказала мне? — А тебя что заставило прийти сюда? Лу смотрит на меня с любопытством. Мне жаль, что я не могу ответить ей с такой же честностью. — Моя машина сломалась, когда я собиралась уехать из Чикаго. На ремонт нужны время и деньги. Я застряла здесь, и мне очень нужна эта работа. Лу с пониманием кивает. — Тогда ты там, где следует быть. Ладно, — она вскакивает, хлопая в ладоши, — давай подумаем, в чём ты выйдешь вечером, и прогоним номер с раздеванием. Следующий час Лу учит меня премудростям своего ремесла. Джимми куда-то отлучился, и мы с девушкой одни, чему я рада. То и дело я поглядываю в сторону лестницы, боясь, чтобы Эрик не спустился в тот момент, пока на мне нет лифчика. Это, конечно, глупо. Скоро весь зал увидит мою грудь. От этой мысли меня кидает едва не в озноб. — Думаю, можно сделать перерыв и чего-нибудь съесть. Что думаешь? — Отличная идея, — быстро соглашаюсь я. Умираю от голода. Всё, что я съела за сегодняшний день — это рогалик на завтрак. Мы с Лу идём на кухню клуба — не очень большую, но оборудованную по последнему слову техники. Здесь пока никого нет, кроме высокого широкоплечего мужчины, который чем-то занят в дальнем конце помещения. — Это Хойт, помощник нашего шеф-повара, — поясняет Лу, заметив мой любопытный взгляд. — Эй, Хойт! Это Ханна, наша новенькая! — кричит Лу, и мужчина поднимает огромную ладонь в приветствии. Я улыбаюсь в ответ, радуясь, что накинула халат поверх белья. — С чем будешь сэндвич: с тунцом, курицей или индейкой? — открыв большой стальной холодильник, спрашивает Лу. Очевидно, что она чувствует себя здесь как дома. — С индейкой. — Так куда ты направлялась, когда твоя машина сломалась? — спрашивает Лу, вынимая продукты и выуживая четыре куска белого хлеба из пакета. — Эм… Не уверена, — я смущённо улыбаюсь, заправив волосы за ухо. — Просто ехала, решив, что когда почувствую, что пора остановиться, остановлюсь. Лу недоверчиво сводит брови вместе. — И часто ты так делаешь? Я неопределённо пожимаю плечами. Прошло семь месяцев, как я уехала из Фалконвуда. Чикаго стал моей девятой остановкой. После того как мы закончили есть и убрали за собой, вернулись в комнату для девочек, которая к тому моменту больше не была пустой. Лу представила меня Ангелам — как они сами себя называют, — и я отметила, что девушки тут одна красивей другой. Отношение ко мне у всех разное: кто-то искренне улыбается со словами «Добро пожаловать в семью», некоторые едва удостаивают взглядом, занимаясь своими делами, а одна девушка — темноволосая красотка с кожей цвета какао и вовсе настроена враждебно, что сбивает меня с толку. — Чем Эрик вообще думал, беря девулю без опыта? — возмущалась Шериз, разгуливая в чёрном умопомрачительном белье. — Прежде чем взять Ханну, он посмотрел, на что она способна, — выпятив вперёд подбородок, вступается за меня Лу. — И не тебе ставить под сомнение решения Эрика, Шериз. Девушки неприветливо смотрят друг на друга несколько секунд, и каждая из присутствующих может почувствовать напряжение, витающее между ними. Шериз сдаётся первой, махнув рукой. — Да пофигу! И возвращается к своим делам. — Давай накрасим тебя, — подмигивает мне Лу, и я киваю с ответной улыбкой. *** Мои колени подгибаются от страха. Кровь грохочет в ушах так громко, что я почти не слышу музыку. Мой выход следующий, и мне хочется развернуться и сбежать. Но если я это сделаю, то скоро могу оказаться на улице и без машины. Когда предыдущая девушка уходит со сцены и ведущий объявляет дебютантку вечера «Ангела Ханну», я дожидаюсь, когда заиграет музыка и ступаю на сцену. На этот раз зал полон мужчин. Все они излучают тестостерон, похоть и агрессию. Но Лу заверила меня, что девочкам ничего не угрожает — охрана в зале следит за порядком. Меня встречают громкими криками и одобрительным свистом. Откуда-то доносится: «Покажи свои сиськи» и «Закинь свои ножки мне на плечи, куколка». Если бы Джек увидел меня сейчас, то убил бы, не раздумывая. Вынул бы пистолет и пустил пулю между глаз. Почему первое, о чём я подумала, выйдя на сцену — это Джек? «Он больше не может влиять на тебя. Больше никогда». Во мне просыпается злость. Я должна была бороться. Должна была дать ему отпор. Я слишком долго позволяла ему держать меня в положении жертвы. С этим покончено. Теперь я сама хозяйка своей судьбы. Я свободна. Злость придаёт мне уверенности, и я делаю это. Я танцую так, будто в этом зале, кроме меня, никого больше нет.