- Эмилия, пожалуйста, объясни ребятам, как вычисляется каждый из показателей рентабельности предприятия, - попросила меня Елена Викторовна — наш преподаватель экономики. Я закатила глаза, едва сдержав протяжный стон, рвущийся из горла. Каждую пару одно и то же: «Эмилия, объясни то, Эмилия, расскажи это...». Конечно, я понимаю, что нашей молодой преподавательнице уже глубоко наплевать на наши знания, как и на учебный план, но грузить студентов-отличников чтобы те проводили вместо нее пары — было слишком. Елена Викторовна никогда не скрывала, что работа преподавателя ей не по душе, и в ее мечтах она открыла бы свой небольшой бизнес. Иногда даже на парах сетовала студентам о том, какая же это неблагодарная работа — учить людей, как это трудно и морально, и физически. И вот на нее свалилось чудо в виде нежадного мужчины, который готов ей эту мечту подарить. Интересно, за какие такие заслуги? Хотя, ладно, чего это я. Все мы понимаем за какие. Женщина она видная, молодая, не замужем... Лучшие годы проводить на государственной работе в колледже за копейки с нами студентами-недоучками ей, ясное дело, было в тяготу. Преподавательница она хорошая, умная, свой предмет знает. Другое дело — падкость на деньги, нежелание разменивать себя по мелочам, и то и дело грезить мечтами о светлом будущем. Что же, своего она добилась, а уж какими методами — не наше дело. И вот последний месяц пары по экономике успешно страдают. Нового материала, как такового нет, учеба чисто по учебникам — за учебу не считается, как по мне. Пары спасали только мы с Семеном Яковлевым — отличники группы, зубря параграфы и занимаясь самообучением чтобы не отставать от учебного плана окончательно и разъясняя остальным ребятам хотя бы общие формулы. По правде говоря, в группе кроме нас двоих на учебе внимание никто не заострял, поэтому все, что мы с Семеном делали, по сути лишь для себя родимых. Ну и для общей картины прилежной группы, которая что-то да учит. - Спешу Вам сообщить, что сегодня последняя наша с вами пара. С завтрашнего дня меня здесь уже не будет, - поднялась со своего места Елена Викторовна, пока я расписывала на доске непонятные никому кроме меня числа и знаки. Группа недовольно загудела. Конечно, терять такого преподавателя, пары которого можно успешно не учить и прогуливать не хотелось никому. Кроме меня. Мне нельзя отставать по учебе по двум причинам. Во-первых, родители меня выгонят из дому, потому как непутевая дочь им не нужна, а во-вторых, мне предстоит поступление в один из лучших экономических вузов, соответственно, экономика мне важна, как никому другому. Это даже к лучшему, что Елена уходит. Работа ей не в радость, а нам взамен пришлют нового преподавателя, который более ответственно относится к образованию подрастающего поколения. Я, по крайней мере, очень на это надеюсь. - Спокойно, ребята. Не расстраивайтесь, - пыталась успокоить она расстроившихся студентов. - Вы уже последний третий курс, потерпите немного. Да, мы последний выпускной курс, который должен налечь на учебу. Впредь нас ждет госэкзамен, поступление, и тут под конец первой четверти такие казусы. Скорее бы пришел новый учитель, потому что брать дополнительные по экономике — трудно и финансово, и физически еще после учебы, музыкальной школы нагружать себя допами. Я этого просто не выдержу. Я дочертила формулы на доске, складывая мел, и по своей дурной привычке вытирая руки об свои темные зауженные брюки. Не знаю, был ли смысл объяснять порядок вычисления и значение каждого числа. Судя по незаинтересованным лицам, это никому не нужно. - Эмилия, объясни ребятам более подробно, пусть запишут, - сказала Елена, как только я собиралась занять свое место. Толку с их писанины, если на самостоятельной работе все равно все решаю я или Семен, тем самым спасая большую половину группы от «неуда». Яковлев, заметив мое недовольное выражение лица, улыбнулся, подбадривая меня. Хороший он парень, добродушный, приветливый, никогда не отказывает в помощи, чем многие не против воспользоваться. Еще у него забавные каштановые кудряшки. Семен очень умный. Наверно, даже умнее меня. Зубрилой я себя назвать не могу. Я не сижу ночами за учебниками, так как учеба мне дается, на радость, легко. У меня хорошая память и аналитический склад ума, что отлично мне помогает в колледже. Я не полная отличница. Все предметы, кроме экономики и английского, на твердую пятерочку. Но родителей это не устраивает и каждый день они меня пилят по этому поводу. Что поделать? Должна терпеть и по возможности подчиняться, так как с ними мне в некоторой степени не повезло. Уж слишком строгие они у меня, и, несмотря на своих восемнадцать лет, мои оценки все еще контролируются. Имеют право. Я живу с ними, они мне помогают, обеспечивают, и пока я должна жить по их правилам. И не позорить семью, как говорил папа. Для них главное — это учеба, престижное образование и работа под стать, а остальное — потом, еще успеется. Благо, от театра одного актера у доски меня спасла трель звонка, и я была рада ей, как никогда. Облегченно выдохнув, я прошла на свое место, начиная собирать тетрадки. Домашнего на следующую пару Елена не задавала, оно и понятно. Мыслями она была уже в своем новеньком салоне красоты, о котором прожужжала все уши. - Эй, Эмилия, дай свой конспект, а? - строя щенячьи глаза, попросил Коновалов — мой однокурсник-качок. Это именно тот случай, когда сила есть, ума не надо. Тяжело пыхтя, я упорно запихивала в сумку учебник по экономике, для которого места было уже маловато. Вот они минусы, когда в группе друзей, как таковых, нет и все книжки приходится носить одной. Без того потрепанная сумка создала характерный звук разрывающейся ткани, и все дальнейшие попытки впихнуть книжку были пресечены. - Веня, вот зачем тебе конспекты? Положить на грудь перед тем, как будешь жать штангу? - спросила я, закидывая сумку на плечо, другой рукой хватая учебник. Парень почесал затылок, бормоча себе под нос что-то нечленораздельное. - Я, может, учиться буду, - слишком неуверенно сказал он. Я вздохнула, посмотрев на Вениамина. Ростом он был выше меня на две головы, поэтому мне пришлось изрядно задрать голову, чтобы заглянуть в его светлые, но такие бестолковые глаза. - В том то и дело, что «может», - я похлопала его по плечу. - Держи, Коновалов, и не вздумай потерять, - я протянула ему тетрадку почти всю исписанную формулами, определениями и другой экономической теорией. А ведь это только начало учебного года! - Верни завтра. Парень благодарно кивнул. - Спасибо, Эмка! - я нахмурилась, услышав неприятное для себя сокращение собственного имени. Надо же так его испоганить. - Но верну в пятницу. - Почему это в пятницу? - я схватила обратно свою тетрадь, которую парень уже крепко держал. - У нас послезавтра экономика. Нужно подготовиться. Коновалов выдернул мой конспект, быстро пряча его в рюкзак. - Елена ушла, домашнего нет. А тетрадь у тебя и так вон закончилась, заведешь новую, - заявил совсем в край обнаглевший Веня. - Ну пожалуйста, - протянул жалобно он. - У меня тренировки. Я не успею так быстро переписать последние три темы. Вот и что мне с ним поделать? Кто, как не я, могу помочь этим оболтусам? А что делать с собой, с такой доброй душой? - Ладно, Веня, уговорил, - сдалась я, поджав губы. Коновалов обнажил белоснежный ряд своих передних зубов и слегка потрепал мои волосы. - Спасибо, мелкая! В пятницу верну! - воскликнул он, обогнув меня и направляясь к выходу. - И да, у тебя брюки испачкались, - будучи уже возле двери, сообщил мне парень. Вначале я подумала, что это что-то вроде глупой шутки на первое апреля, но, осмотрев себя, поняла, что и вправду загрязнилась. На бедре было белое пятно от мела, которое отчетливо виднелось на черных штанах. Вот дается в знаки глупая привычка тереть руки об себя. Громко чертыхнувшись себе под нос, я спешным шагом направилась в туалет, параллельно отмечая, что у меня есть ровно десять минут на то, чтобы привести себя в порядок и успеть добежать до нужной аудитории. - Вот же гадство! - кажется, сегодня я бью все свои рекорды по ругани и закатыванию глаз. Женский туалет был заперт. И как же вовремя техничка решила закрыть его на генеральную уборку. Последний раз шарпнув ненавистную дверь и напоследок копнув ее ногой, я направилась к мужскому. Конечно, неловко было проходить мимо удивленных студентов, но, благо, умывальник и сами туалеты отгорожены друг от друга стеной. Так что ничего тайного я не видела и даже не подглядывала. Не успела я толком намочить руки, как за спиной послышалось чье-то громкое нарочитое покашливание. - Девушка, вы туалеты не перепутали случайно? - раздался басистый голос. Я так и остановилась, будучи с мокрыми руками, обернувшись к его владельцу. Напротив меня стоял парень, явно не самый прилежный студент, судя по его внешнему виду. Нет, конечно, костюм у него был вполне обычный: черные прямые джинсы, белая рубашка поверх с черным пиджаком, но татуировка, которая проглядывалась из-под воротника, и цепочка, висевшая на ремешках его джинсов, как и залегшие темные круги под глазами, говорили об обратном. Темные глаза с неподдельным интересом изучали меня. Снизу вверх. И обратно. Его взгляд остановился где-то ниже на моем бедре. Он вмиг растянул губы в неприятной ухмылке, закивав головой, как воланчик. Словно поймав меня за каким-то непристойным занятием. - А, я понял, - продолжал улыбаться он. - Вот ведь мелкие скорострелы! - парень осуждающе зацокал языком, краем глаза поглядывая на закрытые кабинки. - И как оно? Я стояла, оторопев с ног до головы, совершенно не понимая, о чем. - Мне вот за все свои студенческие годы ни разу не удалось завалить девку в туалете, - произнес расстроено парень, прислоняясь спиной к стене. - И что же там такого брезгливого, а? - спросил он, ухмыляясь. Первое, что я почувствовала — стыд. В одно мгновение я густо покраснела, чувствуя, как предательски начинают пылать мои щеки, и я сейчас была бы не прочь остудить их прохладной водичкой. Мою реакцию тут же узрели, от чего парень еще шире расплылся в улыбке. Я все-таки прилежная студентка и подобными вольностями в учебных заведениях не занимаюсь. Но на смену стыду, незамедлительно пришел гнев. Как этот хмырь такое может говорить девушке в лицо? Как он мог принять меня за легкомысленную девицу? Всю свою жизнь я дальше учебы ничего не видела. У меня даже парня толком не было, потому что в обществе принято считать, что раз ты хорошо учишься, значит у тебя не всё в порядке с головой. Все мальчики, которые мне нравились, воспринимали меня не больше, как человека, который может помочь с учебными предметами, а если и дарили цветочки с шоколадками, то лишь в благодарность за сделанную вместо них лабораторную или практику. И разглагольствовать постороннему человеку о том, что я здесь отдавалась невесть кому, было крайне возмутительно и неприемлемо для меня. Я имею немного другие ценности и жизненные приоритеты, и они далеки от простого перепиха в студенческом туалете. - Ты в своем уме? - взвизгнула возмущенно я. - Что ты себе позволяешь? Придурок! - бросила в конце. Я пихнула его ладонью в плечо, выбегая из туалета. Находиться в обществе озабоченного студента больше не хотелось, кроме того, до звонка оставались считанные минуты. Отчаянно чесались руки влепить ему пощечину или вылить ведро с грязной водой на голову, которое так кстати оставила уборщица, но позволить себе такую роскошь не могла. Родители меня потом убьют, закопают, раскопают и снова убьют. Мне пришлось сдержать свой внутренний порыв, как и язык, на котором вертелись не такие уж вежливые слова. Еще и аудитория находится в другом крыле. Если я опоздаю, то впервые попаду в кабинет директора по такому поводу, чего мне не хотелось бы. Кроме того, следующая пара — английский. Я и так едва вытягиваю этот предмет, англичанин с огромной натяжкой ставит мне «четыре», ссылаясь на мои труды по другим дисциплинам, но чего он не прощает никому — опоздания и хамство в свою сторону. И если я никогда за все три курса ему не хамила, то с первым пунктом у меня явно намечаются проблемы. Когда до заветной аудитории оставалось всего лишь свернуть за угол и пробежаться несчастных два метра, над моей головой прозвонил злополучный звонок. Вероятность того, что преподаватель задержится, равна нулю, ведь такого пунктуального человека еще нужно поискать. Но попытать судьбу стоило. Отдышавшись, я тихонько постучала и просунула голову в дверной проем, разведывая обстановку. Но удача сегодня была явно не на моей стороне. Заходить, в принципе, смысла не было, и всё, что я услышала в свою сторону, даже без приветствия от учителя: - Эмилия, к директору!
Возле кабинета директора я простояла минуты две, не решаясь войти и собираясь с мыслями. Было стыдно. Как объяснить свое опоздание? Перепалкой с недостудентом в мужском туалете? Так я лишь усугублю ситуацию и подпорчу свою же репутацию прилежной студентки, фото которой висит в холле прямо перед входной дверью. По ту сторону отчетливо был слышен громкий голос Михаила Ивановича, разъясняющий другому человеку устав колледжа и что-то о работе преподавателя. Я навострила уши. Другой голос был мне смутно знаком и я не могла пока понять, где я его слышала. Он отвечал коротко, особо не разглагольствуя в ответ. Продолжать подслушивать я посчитала крайне глупым и, тихонько постучав, нерешительно шагнула во внутрь. Сказать, что директор удивился моему появлению в своем кабинете прямо посреди пары — это ничего не сказать. Его лицо вытянулось и он уставился на меня, хлопнув ртом, как рыбка. Я неловко приподняла уголки своих губ, потоптавшись на месте, пока мое внимание не привлёк короткий смешок, исходящий где-то со стороны. На кожаном диване, удобно развалившись, сидел мой новый знакомый. В глазах парня плясали смешинки, но сам он молчал, пока я смотрела на него испепеляющим взглядом. Все-таки я была права насчет него, и он действительно не очень-то прилежный студент, раз околачивается в кабинете директора, как у себя дома. Хмыкнув своей, как я посчитала, удачной догадке я поспешила отвернуться от него, показывая всем видом свое безразличие к таким людям. - Эмилия? У тебя проблемы? - спросил наконец Михаил Иванович. - Почему ты здесь? Я подошла ближе к столу мужчины, игнорируя провожающий меня взгляд темноволосого парня. Пусть смотрит. Он мне не ровня, мы с разных миров, которые пересеклись всего лишь на несколько минут на одном общем перекрёстке. Мама всегда говорила мне избегать таких парней, мол, они чистой воды бездари и будущего у таких людей нет. Их максимум - это грязная физическая работа за копейку, а я со своим умом и целомудренностью заслуживаю почтительного молодого человека с большими перспективами в жизни. Поджав губы, я коротко ответила: - Опоздала. Лицо директора вытянулось во второй раз. - Ты? Опоздала? - переспросил он, будто не расслышал в первый раз. Со стороны дивана вновь послышался смешок, ловко перекрытый актерским громким покашливанием. Я предостерегающе стрельнула глазами в парня, которого вся ситуация откровенно забавляла. - Меньше, чем на минуту, - пискнула я. Директор уселся в свое громоздкое кресло с тяжелым вздохом, а я почувствовала, как скрутило внутренности от переживания. Угораздило же меня на последнем курсе, за все время учёбы так отметиться! Надеюсь, хоть до родителей эта информация не дойдёт, а то они устроят мне вырванные годы и, наверняка, придумают очередное глупое наказание за мою неудачную выходку. - Олег Константинович доставляет слишком много лишних хлопот, - покачал головой директор и устало потёр переносицу, сбросив очки с глаз в сторону. - Ты уже восьмая за сегодняшнее утро. Я вопросительно выгнула бровь, не услышав в свою сторону таких ожидаемых удручающих слов о том, как же я, без пяти минут студентка с красным дипломом, могла позволить себе опоздать на пару. - Я, конечно, понимаю, что дисциплина в колледже должна быть, но одно дело, когда студент изрядно опаздывает, не сообщив причину, или если это заядлый прогульщик, - объяснял поседевший мужчина. - Но совершенно другое, когда он гоняет ко мне в кабинет адекватных студентов, опоздавших на каких-то тридцать секунд. По всей видимости, наш англичанин надоел не только студентам, но и самому директору. Конечно, опаздывать на пары нехорошо, но мы уже не в школе и многие студенты подрабатывают, чтобы иметь лишнюю копейку в кармане, поэтому я считаю, что несчастных две минуты опоздания можно простить. Чего не скажешь о моей причине задержки, которая сидит напротив на маленьком диванчике и дабы хоть как-то прикрыть улыбку, закусывает губу. - У тебя, наверняка, есть веская причина, по которой ты опоздала. Правда, Эмилия? - директор уставился на меня, ожидая подтверждения своих слов. Казалось, оно не особо ему нужно, так как это первое мое опоздание и он убеждён в том, что не просто так. А мне вновь стало стыдно, потому как моя причина, мягко говоря, так себе по весомости. - Уборщица закрыла женский туалет на генеральную уборку, и некоторые студентки должны были терпеть неудобства, посещая мужской, - неожиданно подал голос парень. Мы с директором уставились на него во все четыре глаза, обернувшись. Михаил Иванович явно находился в замешательстве, ничего не понимая, и обратился ко мне, с застывшим вопросом в глазах: - Эмилия..? А что я? Я, так же как и он, ничего не понимаю и стою хлопаю глазами, как дурочка. - Да.., - неуверенно протянула я, и после до меня начало доходить, что мне дали возможность выкрутиться. - Он прав. Я запачкалась и зашла в мужской туалет. А там очередь из-за того, что женский заперт. Ладно, последнее я приукрасила, но ведь ложь во спасение может быть оправданной? - Да, Семёновна в своём репертуаре, - растянул директор, откидываясь на спинку стула. - Ладно, Руслан, с завтрашнего дня можешь приступать к работе. Учебный план и расписание у тебя есть, - это было обращено к парню, имя которого я теперь знаю. Я неосознанно сдвинула брови. Расписание? Учебный план? Что за чёрт? Глупая цепочка выстраивалась в моей голове, но никак в ней не укладывалась. - Кстати, познакомься, это Эмилия. Одна из лучших студенток нашего учреждения, - представил меня Михаил Иванович, махнув учтиво рукой в мою сторону. Я увидела, как расплылись губы Руслана в ухмылке, явно сопоставляя полученные факты в голове. Лучшая студентка, оттирающая запачканные чем-то белым брюки в мужском туалете. Моя реакция, наверно, была бы такая же. - Эмилия, это наш новый преподаватель экономики — Руслан Викторович, - представили оторопевшей мне моего нового знакомого. Моё сознание явно не хотело воспринимать факт того, что человек, сидевший на диване, небрежно закинув ногу на ногу — преподаватель. Он элементарно чисто внешне не похож на человека, который чему-то может научить. - П-преподаватель? - недоверчиво протянула я, покосившись на молодого человека. - А вы сомневаетесь в моих знаниях или педагогических способностях? - вступил в разговор тот самый Руслан Викторович. Он с вызовом смотрел на меня, явно задетый моими сомнениями на его счёт. Я прикусила язык, вовремя понимая, что вступать в перепалку с новым учителем, едва с ним познакомившись, затея не из разумных. Кроме того, мне всегда твердили, что сдержанность - это то, чем должна владеть любая вежливая и прилежная девушка. Пока моё воспитание играло мне на руку. - Нет, что Вы. Ни в коем случае, - поспешила заверить его я. - Просто необычно видеть такого молодого учителя. О неуместности татуировки и цепей на штанах я решила умолчать. Если директор не сделал никаких замечаний по этому поводу, значит меня волновать тоже не должно. Парень в ответ выгнул иронично бровь, раскусывая мою актёрскую игру. - Я подумал, что это неплохая идея, - вклинился директор. - Студенты и преподаватель будут на одной волне, здорово ведь? - кажется, Михаил Иванович и сам пока имел сомнения насчёт "одной волны", но упорно верил, что из этого что-то получится. Преподаватель, каким вижу его я, должен быть старше лет так на десять, иметь огромный багаж знаний и уметь доносить его мелкими частями до студентов. Выглядеть более сдержанно и не так выделяющимся из толпы, и, в конце-концов, не задавать вопросов об ощущениях при занятии сексом в студенческом туалете. Когда мир успел перевернуться с ног на голову? - Неплохая, - эхом повторила я. Что-то мне подсказывает, что было бы гораздо лучше, если бы на замену поставили какую-нибудь престарелую бабушку, не важно кого, но только не этого нагловатого Руслана Викторовича.
Утро следующего дня выдалось пасмурным, словно подстраиваясь под моё настроение. Солнца даже близко не было видно за серыми тучами, так же как и моего настроя идти в колледж. Но вставать всё равно придется, ведь кроме механического будильника со мной живёт ещё, как минимум два живых, которые уже минут так двадцать, топчутся по квартире, время от времени стуча в мою дверь, надоедливо напоминая, что пора собираться. А то я и сама не понимаю. С тяжелым мученическим вздохом свешиваю ноги с кровати, ступая на прохладный пол. Почему все думают, что раз человек хорошо учится, значит он получает удовольствие от учёбы и с нетерпением ждёт занятий чтобы почерпнуть новую порцию знаний? Что если у человека просто нет другого выхода? Вот как у меня, например. Почему об этом никто не задумывается? - Приводи себя в порядок и садись кушать, Эмилия, - тут же скомандовала мама, стоило мне показаться ей на глаза. Закатив глаза, захожу в ванную комнату и провожу стандартные утренние процедуры. Знаете, как это жить под постоянным контролем? А вот я отлично знаю. К сожалению. Не понаслышке знаю, что мои сверстники имеют больше свободы, чем я. Вечера они проводят не в обнимку с учебниками и не на пару с репетиторами, а в кругу друзей или своих вторых половинок. Их жизнь ярче, чем моя в сотни раз. Я же в свои восемнадцать не то, что не имела парня, я даже не держала в руках сигарету. Я не знаю, какое на вкус пиво и как влияет на тело алкоголь. Я не знаю, что такое студенческие вечеринки, ведь меня на них не зовут не потому что я не вхожу в определённый круг общения, а потому что отлично знают - я всё равно не приду. - Что с твоими волосами, Эмилия? - спросил папа, как только я заняла своё место за столом. На автомате я провела рукой по своим длинным каштановым волосам, которые волнами сыпались по плечам, доходя до груди. - А что с ними не так? - переспросила я, с недоумением взглянув на него. Папа нарочито прокашлялся. - Заплети их, Эмилия, - ответил он, принимаясь за еду. - Я надеюсь, ты не собиралась идти так на занятия. Мне пришлось проглотить ответные слова, которые так и вертелись на моём языке. Препираться с родителями было глупой затеей. Поэтому я поджала губы и коротко кивнула на его слова. - Папа имел в виду, что они будут тебе мешать на парах, - поспешила встать на защиту отца мама. Она всегда была на его стороне. Даже когда не всегда соглашалась с его мнением. Но виду не подавала. Я промычала в ответ. - Я имел в виду, что было бы неплохо их немного обрезать, - продолжал папа невозмутимым голосом. - Они выглядят немного неопрятно. Как думаешь, Эмилия? - он посмотрел на меня, прекратив на миг свою трапезу. А мне стало до глубины души обидно. Обидно за себя, за то, что не могу сказать и слова в ответ, не могу им противоречить и высказать своё мнение, заметно отличающееся от их. Обидно за свои длинные волосы, которыми я так гордилась, которые считают некрасивыми и такими не подходящими. - Мне пора, - отмахнулась я, вставая из-за стола, так толком и не поев. Так всегда. Каждое утро. Каждый вечер. Я привыкла. Привыкла жить так, как диктуют мне родители. Может, они знают, как будет лучше? Именно с такой мыслью я и зашла в свою комнату, отыскивая в маленькой косметичке среди единого вишнёвого блеска и слегка подсохшей туши черную резинку. Стоя перед зеркалом и заплетая тугую косичку, я и сама не заметила, как по щеке пробежала одинокая слеза обиды.