Миша стояла у массивных стеклянных дверей небоскрёба DTC и, несмотря на августовское солнце, чувствовала прохладу внутри. Новая жизнь начиналась именно здесь - на тридцать шестом этаже, в офисе, где решения меняли целые страны. "Не бояться. Просто дышать," - напомнила она себе и шагнула вперёд. Фойе было отделано чёрным мрамором, пахло дорогим кофе и кожей. Стены украшали минималистичные картины, а за стойкой регистрации сидела женщина с идеальной осанкой и безупречной причёской. - Миша Ланская, - представилась она. - Меня ждали в девять ноль-ноль. - Конечно, вас уже ждут, - кивнула секретарь, - лифт направо, тридцать шестой этаж. Когда двери лифта закрылись, Миша в последний раз взглянула на своё отражение: строгий серый костюм, волосы собраны, глаза - напряжённые. Я справлюсь, - подумала она, не подозревая, что на самом верху её ждёт лицо из прошлого. Двери открылись беззвучно. И первое, что она услышала - был тот самый голос. - Доброе утро, - произнёс он, не оборачиваясь. - Вы новенькая? Миша застыла. Её дыхание сбилось, пальцы непроизвольно сжались в кулак. Голос был тот самый - глубокий, немного хриплый, с лёгкой интонацией усталости, знакомой до дрожи. - Да... Миша Ланская. Личный ассистент, - выдавила она из себя и шагнула внутрь. Он повернулся. На мгновение их взгляды встретились - и весь мир вокруг исчез. Он узнал её? Она не была уверена. В его взгляде - спокойствие и уверенность. Но внутри неё всё кричало: это он. - Рад знакомству, Миша. Я Михаил Алексеев. Надеюсь, мы сработаемся. Михаил, - отозвалось в памяти. Миша и Михаил. Шутка судьбы? Она кивнула, заставляя себя держать лицо. Никаких эмоций. Никаких вопросов. Только работа. - Первый день всегда самый сложный, - сказал он. - Но я уверен, вы справитесь. Он протянул руку. И когда их пальцы соприкоснулись, Миша почувствовала то же, что и пять лет назад. Искру. Тепло. И опасность.

Той ночью город утопал в дождевых струях, как в вуали. Миша стояла под навесом отеля Hyatt, дрожа от холода и сомнений. Она приехала в командировку - первый взрослый шаг в её карьере. Никто не ожидал, что он окажется там. Он - незнакомец, промокший, с ссадиной на виске и кровью на воротнике белой рубашки. Она - юная, испуганная, но внутренне решительная. - Простите... - произнёс он тогда, - Мне... нужно куда-то... укрыться... Она помогла ему подняться в номер. 888. Цифры, которые навсегда врежутся в её память. Он сидел на кровати, тяжело дыша. Она достала аптечку, протирала кровь, не осознавая, как дрожат руки. Его взгляд был тем самым - тяжёлым, гипнотизирующим. - Спасибо, - шепнул он и поймал её запястье. Миша замерла. Тепло от его пальцев пронзило её насквозь. Она не знала, кто он, откуда, что случилось. Но интуиция шептала: он не опасен... но может стать судьбой. Они не говорили много. Разговоры были лишними. Было дыхание. Было касание. Была медленность, будто мир замер, и осталась только комната 888. Его губы нашли её шею, пальцы коснулись кожи под блузкой. Сердце стучало, как молот. Миша не сопротивлялась. Она давно не чувствовала себя желанной. А с ним - забыла про всё. Той ночью они растворились друг в друге. Без обещаний. Без имён. Только ночь, которую она потом переживёт сотни раз - в мыслях, в снах, в глазах своих детей.

Миша села за свой новый стол - просторный, минималистичный, с огромным окном за спиной, из которого открывался панорамный вид на центр города. В руке дрожала чашка с кофе. Она чувствовала на себе его взгляд. Он не был откровенным - нет, Михаил Алексеев был слишком профессионален. Но в каждом его движении, в каждом коротком взгляде через край ноутбука Миша улавливала нечто... знакомое. Он не узнал её. Или делал вид, что не узнал? - Вам удобно? - спросил он, подходя ближе. - Да. Спасибо, - голос прозвучал сдавленно. Он оперся на край её стола, и на мгновение их лица оказались ближе, чем положено коллегам. От него пахло мускусом и чем-то древесным, дорогим. Таким же, как та ночь. - Я подумываю доверить вам кое-что более серьёзное, - сказал он. - Конфиденциальное задание. Интересуетесь тайнами? Она чуть усмехнулась. Внутри всё сжималось: если бы ты знал, сколько у меня своих. - Интересуюсь. Особенно теми, в которых я могу разобраться. Михаил улыбнулся, впервые по-настоящему. Это была не деловая, а живая, теплая улыбка. Его глаза блестели, и в этот момент Миша поняла: искра всё ещё жива. И не только в ней. Он повернулся и пошёл прочь, оставив за собой шлейф недосказанности. А Миша сидела, пытаясь дышать. В груди щемило. Он не узнал меня... или ждёт, когда я сама скажу?