РАИСА Тело болело так, что и не описать, в местах, о которых я даже не подозревала. Кожа стала липкой от пота, а мышцы дрожали после многочасовых родов. Чувство материнства, пусть я и обрела его совсем недавно, было настолько сюрреалистичным, что я с трудом могла поверить. Несмотря на девять долгих месяцев, за которые можно было бы подготовиться морально, ничто не могло по-настоястоящему подготовить меня к этому ощущению. «Теперь я мать», – подумала я, хотя сердце всё ещё болело, пока я лежала на больничной койке, глядя на то, что, возможно, было величайшим достижением в моей жизни. Мои новорождённые близнецы. Сердце наполнялось радостью и гордостью, когда я смотрела на них – моих прекрасных мальчика и девочку, лежащих рядом со мной – но это чувство почти полностью затмевалось беспокойством, которое стало таким привычным за эти годы. Несмотря на кондиционер, в палате всё равно было… душно. Надо мной нависал широкоплечий, красивый, но такой холодный и сдержанный мужчина. Мой муж. Он просто стоял и смотрел на меня так, будто я была чем-то ненужным, от чего следует избавиться. Может, так оно и было. В конце концов, я только что родила наших детей, а он не мог выдавить из себя даже улыбки. Или доброго слова. Никакого «я горжусь тобой». Как же я жаждала услышать это. Я затаила дыхание, ожидая чего-то – чего угодно – что нарушило бы тишину, но того, что произошло дальше, я точно никак не ожидала. Мой муж пошевелился, но не для того, чтобы взять на руки наших детей или нежно провести рукой по моим волосам. Вместо этого он молча бросил мне на колени стопку бумаг. «Подпиши», – холодно и отстранённо сказал он тоном, не терпящим возражений. Я не сразу поняла смысл его слов. Я моргнула – перед глазами всё ещё немного плыло после родов сразу двух детей. Что я должна подписать? Я опустила взгляд на бумаги, затем в замешательстве снова посмотрела на него: «Прости, что…» «Документы о разводе», – резко перебил он таким тоном, словно это должно было быть очевидно. Моё сердце упало, а в животе образовался тугой узел. Что? «Вот», – сухо добавил он и бросил мне ручку. Его движения были такими нетерпеливыми, словно всё это было для него лишь досадной помехой, а не долгожданным событием. «Что…» – слова застряли в горле, пока я в шоке снова уставилась на бумаги. Что происходит? Я же буквально только что родила его детей. Он же это не серьёзно? Развод? «Я… я не понимаю...Я же только что родила…» – пробормотала я дрожащим голосом. «И тебе чертовски повезло, что эти дети от меня! – его тон сочился ядом. – Я сказал врачам сделать ДНК-тест сразу после родов». У меня отвисла челюсть. «Потому что в ином случае… поверь мне, я бы превратил твою жизнь и жизнь твоего любовника в ад». Я отшатнулась в шоке. У меня закружилась голова. Он сделал что? Моего кого? Обвинение было для меня равносильно пощёчине. Я лихорадочно пыталась понять, о чём он, пока стук в ушах становился всё громче. «Саша, что… – пробормотала я. – Какой любовник?» Он думает, я ему изменяю? После того, как я практически каждый день старалась показать, как много он для меня значит? «О чём ты говоришь?» «Не пытайся меня обманывать, – бросил он, подходя ближе. – А теперь подписывай». На глазах навернулись слёзы. «Ты шутишь? – иначе и быть не могло. – Я не понимаю, о чём…» «Вот только избавь нас от этого спектакля! Мы все всё знаем, – прорычала из угла комнаты Валерия, его сестра, которую я до этого не замечала. – Так что сделай нам одолжение и... Хватит. Уже. Притворяться!» Мысли путались в голове. Этого не могло быть. Этого просто не могло быть. Может, я в коме и переживаю свой худший кошмар? «Я не…» – начала я, но она швырнула в меня стопку фотографий. Некоторые упали на кровать, другие разлетелись по полу. Поморщившись, я с трудом села и дрожащими руками потянулась к одной из них. Сквозь пелену слёз было трудно что-либо разглядеть. Дыхание стало прерывистым и частым. «С-Саша, послушай…» «Хватит! – яростно рявкнул он, прежде чем я успела рассмотреть снимки. – Перестань тратить моё время и подпиши чёртовы бумаги, шлюха!» Шлюха? Он назвал собственную жену шлюхой? Что на него нашло? Что происходит? Его слова жалили, словно иглы, вонзаясь в сердце. Боже... так он говорил серьёзно? Он хочет разорвать наши отношения? Паника когтями вцепилась мне в горло, дыхание участилось, тело неудержимо затрясло, а комната поплыла перед глазами. Сквозь слёзы я пыталась найти на лице Александра хоть какой-то проблеск эмоций. Хоть что-то. Сочувствие. Беспокойство. Любовь. Ничего не было. Выражение его лица излучало лишь холод. «Неужели я полюбила не того человека?» – закралась в голову пугающая мысль. Годами я игнорировала все тревожные звоночки. Его семья с самого начала невзлюбила меня, считая, что я его недостойна. Что я им не ровня. Я терпела их оскорбления и постоянные унижения. Несколько раз его мать до свадьбы предлагала мне деньги, чтобы я исчезла из его жизни. Но я отказывалась, потому что любила его. Это была чистая, искренняя любовь. Мне не нужны были деньги. Каждый раз, когда они клеветали на меня и я рассказывала об этом Александру, он лишь пожимал плечами. «Такие уж они, Раиса. Со временем вы поладите». Мы так и не поладили. А он так ни разу и не заступился за меня. Ни когда его сестра обвинила меня в том, что мне нужны только их деньги, во время нашей помолвки. Ни когда его отец предложил аннулировать брак после нашего первого года совместной жизни. Я оставалась с ним, любя Александра, несмотря на враждебность его семьи, их попытки меня подкупить и оскорбления. Каждый раз у меня находилось оправдание его молчанию. Однако теперь он окончательно отдалился. А может, он никогда и не был моим. Всё это время я просто навязывала себя ему. В тот момент стало до боли очевидно, что он никогда по-настоящему меня не любил. Во всяком случае, не так, как я любила его. «Какой же я была дурой», – подумала я, погружаясь в пучину отчаяния. «Хватит тянуть время и подпиши уже бумаги. У меня нет на это времени». «Саша, – прошептала я, повернувшись к нему, – пожалуйста, мы можем поговорить наедине? Я… я уверена, это всё какое-то недоразумение, – отчаяние сдавило мне горло, мешая говорить. – Просто выслушай меня». «Нет, – отмахнулся он и взглянул на часы. – Не нужно ничего объяснять. Мне уже и так всё ясно. Поговорим уже в присутствии наших юристов. Прибереги свою ложь для них». «Саша… Ты же меня знаешь. Ты знаешь, что я бы никогда так не поступила. Я всегда любила тебя и только тебя. Я ни разу тебе не изменила». Однако ему было всё равно. Он даже не смотрел на меня, когда сказал: «Просто подпиши бумаги. Между нами всё кончено». «Саша…» – выдавила я, губы мои дрожали, а глаза умоляли его выслушать. Однако он лишь бросил на меня холодный, безразличный взгляд. «Пожалуйста, не заставляй меня повторять», – процедил он, выглядя так, будто сдерживается, чтобы не плюнуть в меня. Слёзы застилали мне глаза, когда я взяла ручку дрожащими руками и с трудом нацарапала своё имя. Какой у меня был выбор? Закончив, я посмотрела на своих новорождённых близнецов, находя утешение в том, что, по крайней мере, у меня ещё есть они. Но тут, по жестокой иронии судьбы, мать Александра, которую я не видела, потому что та стояла чуть позади, за аппаратурой, шагнула вперёд и указала на моих детей: «Забирай его, и уходим». Я в тревоге резко вскинула голову: «Что?» «Прочитай документы, – холодно бросил Александр. – Ты отказалась от родительских прав на моего сына». Кровь застыла в жилах. «Саша, нет… – дыхание перехватило. – О-он же совсем маленький! Ты не можешь забрать его у меня! Ты не можешь...!» «Он мой наследник! – рявкнул Александр, а затем, наклонившись вперёд, добавил мрачным тоном. – Девочку… можешь оставить себе. Считай её прощальным подарком. Я мог бы забрать обоих, но так мне не придётся беспокоиться, что она вырастет такой же шлюхой, как её мать». «Саша! Как ты можешь так говорить о нашей дочери и обо мне?!» «О твоей дочери. Отныне она только твоя, – сухо сказал он. – Врач сказал, что она слабая и может долго не протянуть. Мне не нужна такая обуза. Особенно учитывая, что она может вырасти похожей на тебя». С этими словами Александр отвернулся от меня и от всего, что между нами было, и с сыном на руках вышел из палаты. Я кричала ему вслед, неудержимо рыдая, но была слишком слаба, чтобы даже встать с кровати. «Саша! Саша, пожалуйста! Не забирай его! Прошу!» Однако он даже не обернулся. Я рухнула на кровать, прижимая к груди дочку, пока рыдания сотрясали моё тело, а тяжесть предательства давила на плечи. Отвергнутая и покинутая, я осталась одна. Совершенно одна.

АЛЕКСАНДР Пять лет спустя. Усталость преследовала меня день за днём. Пять лет, пять чёртовых лет я терпел это, но легче не становилось. Что бы я ни делал, как бы ни пытался забыться в работе или развлечениях, ничего не помогало. Документы о разводе были подписаны и сданы в архив, как дурной сон, и это был последний раз, когда я её видел, но отсутствие Раисы было похоже на открытую рану, которая отказывалась заживать. Не поймите меня неправильно – я не скучал по ней. По крайней мере не так, как мужчина скучает по своей женщине. Чёрт, я даже уже не любил её. Я просто хотел знать, что она страдает. Что растит ребёнка одна, без гроша. Это было бы моим единственным утешением. А что в итоге? Лишь тишина! Зазвонил телефон, и звук отвлёк меня от мрачных мыслей. Сергей. Мой частный детектив. За последние три года я потратил на него целое состояние, пытаясь выследить её, но каждый раз, когда он звонил, результат был один и тот же. Я взял трубку, уже зная, что он скажет, но всё равно приготовился. «Скажи, что что-то нашёл», – сказал я, сразу переходя к делу. Последовала пауза, говорившая о многом. Проклятье. «Ничего. Мне жаль. Это очень странно. Она как сквозь землю провалилась». Я подавил своё раздражение: «Может, мне сделать так, чтобы ты последовал её примеру?» Я знал, что перегибаю палку, но не смог сдержаться. Сергей вздохнул, уже привыкший к моим выходкам: «Мне жаль, Саша. Я проверил все зацепки. Она просто исчезла. Ни следа ни её, ни ребёнка. Они как…» «Сквозь землю провалились?» – перебил я, ударив кулаком по столу. Как же это бесило. Острая боль на мгновение отвлекла меня. «Ещё раз скажешь эту чушь, и, богом клянусь, я…» «Слушай, говорю тебе, я всё перепроверил. Не осталось никаких зацепок. Возможно, ей кто-то помог. Я, конечно, продолжу копать, но тебе стоит начать рассматривать другие варианты. Возможно, лучше зачать ребёнка с другой…» «Не начинай…» – предупредил я, стиснув зубы. Я закрыл глаза, до хруста сдавил телефон в руке и постарался отдышаться. «Не думал, что ты окажешься таким некомпетентным. Что сложного в том, чтобы найти сиротку с ребёнком? – прорычал я. – Они не могли просто исчезнуть. Ищи лучше! Я не за жизненные советы тебе плачу. Делай свою работу! Мне плевать, сколько это будет стоить. Просто найди её!» Я повесил трубку, прежде чем он успел ответить. Гнев захлестнул меня, заполнив пустоту там, где раньше было сердце. Как это возможно, что за пять лет я так и не вышел на её след? Она словно испарилась, и я ненавидел её за то, что последнее слово осталось за ней. А мне осталась только ноющая боль в груди и сын на больничной койке, слабеющий с каждым днём. Всё должно было быть иначе. Это она должна страдать... Бог свидетель, она это заслужила. А я? Я заслужил увидеть, как она страдает за то, что разрушила нашу семью. Вместо этого я застрял в подвешенном состоянии, мой сын при смерти, и нет никого, кто мог бы ему помочь. Всё это было просто невыносимо. Льву нужен был донор – брат или сестра. И только она могла это дать. Я сжал кулаки. Я не хотел заводить ещё второго ребёнка только для того, чтобы спасти первого. Что я ему потом скажу? Что его родили только для того, чтобы… Чёрт! Я поехал в больницу, и знакомый запах антисептика ударил в нос, как только я вошёл. Меня от него уже тошнило. Я провёл здесь слишком много времени. Если точнее – три года. Уже подходя к палате, я услышал громкие голоса из-за двери. Мама и Елизавета, моя невеста, снова о чём-то спорили. «Виолетта, я не собираюсь тратить время на то, чтобы сидеть с коматозным ребёнком! Он даже не мой! Я сто раз говорила – если хочешь, чтобы я этим занималась, то скажи своему сыну…» Резкий голос Елизаветы действовал мне на нервы. Боже, как мне надоело слушать её болтовню. Моя мать тут же огрызнулась: «Ты знала, на что соглашалась, когда обручилась с ним! То, как ты относишься к Льву, показывает, как будешь относиться к…» Я стиснул зубы и прошёл мимо них, не пытаясь скрыть своё раздражение, но в то же время не желая вмешиваться в их перепалку. «Саша, сколько ещё ты будешь закрывать на это глаза?! – возмутилась Елизавета, когда увидела меня. – Мы обручены уже три года! Ты правда думаешь, что что-то изменится от того, что ты будешь ждать выздоровления Льва?» Я на мгновение остановился, а затем обернулся и посмотрел на неё. Мои челюсти были стиснуты, а взгляд пригвоздил её к месту. Казалось, Елизавета поняла намёк, и её поведение изменилось с вызывающего на умоляющее. «Саша, пожалуйста…» «Для тебя я Александр», – рявкнул я. Мне было плевать, в каких по её мнению мы были отношениях. Только близкие мне люди могли сокращать моё имя. Меня раздражало, когда она так делала. Это напоминало мне о единственной девушке, которая смела так меня называть, а также о том, какой двуличной тварью она оказалась. «Лев… Я же понимаю, что ты просто используешь его как предлог, чтобы оттягивать свадьбу», – прямо сказала Елизавета, немного успокоившись. «Следи за языком, – холодно сказал я. – Я уже много раз говорил – если тебя что-то не устраивает, я тебя не держу. Ты не обязана оставаться». Слова были резкими и обидными. Я не любил Елизавету. Ни сейчас, ни когда-либо. Она была удобной: красивой, богатой и готовой играть роль преданной невесты. Но ни о какой любви речи не шло. Елизавета фыркнула и отвернулась, обхватив себя руками: «Я никуда не уйду, Александр. Но ты не можешь и дальше избегать этого разговора». Я не ответил – в этом не было смысла. Я ничего не избегал. По правде говоря, мне было плевать на свадьбу. Единственной моей заботой был Лев. Я молча прошёл мимо них и вошёл в палату, где возле кровати Льва уже ждал врач. Мой сын выглядел таким маленьким, таким хрупким – мне было больно видеть его таким, едва цепляющимся за жизнь. «Как он?» – спросил я, хотя уже знал ответ. Врач вздохнул и открыл медицинскую карту: «Его состояние ухудшается, господин Савельев. Нам стоит начать рассматривать другие варианты. Без подходящего донора… прогноз неутешительный». Я сжал кулаки, пытаясь сохранить самообладание: «А что насчёт эмбрионального донора?» «Если не найдём его мать, это второй лучший вариант. Но лучше, конечно, с ней. Если готовы пойти по этому пути, я могу начать приготовления». Я взглянул на бледное лицо Льва, слушая равномерный писк аппаратуры, и у меня сжалось сердце. Я не был уверен, как относиться к появлению ещё одного ребёнка, учитывая такие обстоятельства. Однако, если это спасёт Льва, и учитывая, что я всё ещё не нашёл его шлюху-мать... Я принял решение и кивнул: «Начинайте». Я вышел из палаты с новообретённой решимостью. «Мама, Елизавета, – сухо обратился я к ним, – можете начинать подготовку к свадьбе. Я готов». Елизавета получит то, что хотела: свадьбу и ребёнка. А я же... Я делаю это ради Льва. Для сына я был готов на всё – даже жениться на девушке, которую не люблю.

АЛЕКСАНДР От вида Елизаветы, которая разве что не прыгала от радости, меня чуть не стошнило. Я ожидал, что она будет на седьмом небе от счастья, словно сбылись все её мечты, но видеть это всё равно было противно. Я не хотел этого брака – ни сейчас, ни когда-либо ещё – но она была слишком слепа, чтобы это заметить. Елизавета никогда ничего не замечала. Для неё это было начало какой-то сказки. А для меня – новым бременем. Какой фарс. Я женился не по любви, а потому что от меня этого ждали. Завибрировал телефон. Я извинился, едва взглянув на двух женщин, и ушёл, оставив их продолжать оживлённую беседу, хотя всего несколько минут назад они были готовы вцепиться друг другу в глотки. Из динамика раздался голос моего помощника, напоминавший, что мне сегодня нужно прийти на благотворительный бал. Чёрт. Я совсем забыл. «Хорошо, спасибо. Я приду». Вернувшись к двум женщинам, я сухо сказал: «Надеюсь, вы не забыли, что сегодня благотворительный бал. Думаю, нам пора выезжать, чтобы начать готовиться». Не дожидаясь их реакции, я направился к выходу. Елизавета, конечно же, запищала от восторга – вероятно, уже представляя, как объявит всем там, что мы готовы объявить дату свадьбы. Этот звук ещё долго отдавался у меня в ушах. Я покачал головой. Поездка домой по большей части прошла в тишине. Елизавета, к счастью, не отрывалась от телефона, скорее всего, заказывая очередное баснословно дорогое платье, которое ей было не нужно. Моя младшая сестра Валерия всю дорогу поправляла макияж – ей вечно казалось, что он недостаточно идеален. «Ждёшь бала?» – спросил я. «Ещё как, – ответила она, подмигнув. – Может, сегодня я встречу своего будущего мужа. Знаешь, там ведь соберётся вся элита. Сливки общества. Нищебродам и выскочкам, вроде Раисы, туда ни за что не попасть». Она выплюнула имя моей бывшей жены с такой злобой, что даже я вздрогнул. Раиса. Я стиснул зубы, но ничего не сказал, чувствуя, как в груди поднимается знакомое раздражение. Сколько бы я ни пытался выкинуть её из головы, она всегда находила способ вернуться. Все мои родные её ненавидели. Презирали. Она стала злодейкой в их глазах, и они никогда не упускали случая мне об этом напомнить. Что с ней стало? Куда, чёрт возьми, она исчезла после развода? Жива ли она? Страдает ли, мучается ли, как того заслуживает? А ребёнок... с которым она сбежала. Как её зовут? Она всё ещё больна? Она... похожа на свою мать? Я мысленно вздохнул. Впрочем, я и в прошлом никогда не заступался за Раису, так что начинать сейчас не имело смысла. *** Когда мы приехали домой, Елизавета вошла со мной, без умолку болтая о том, как ждёт сегодняшнего вечера. Она уже несколько недель не носила обручальное кольцо в знак протеста против моей холодности, но сегодня собиралась демонстрировать его всем, как трофей. Это была наглядная демонстрация всего, что не так с нашими отношениями. Я вздохнул, пропуская её болтовню мимо ушей. Мне просто хотелось немного покоя. Елизавета никогда не понимала, когда нужно заткнуться. Покачав головой, я отогнал мысли о грядущем браке. Я не мог позволить, чтобы они отвлекали меня этим вечером от более важных дел. Я должен был заручиться поддержкой Громовых – самой влиятельной семьи города. Они должны были присутствовать на сегодняшнем балу. Я годами пытался с ними сблизиться или добиться их расположения, чтобы заключить сделку, но каждый раз что-то вставало у меня на пути. Отменённые встречи, расплывчатые отговорки... Но сегодня я чувствовал, что всё будет иначе. Я был уверен, что они меня заметят. Проект «Винс»... Это был мой золотой билет. Я принёс немало жертв, чтобы претворить его в жизнь, и сегодня мои вложения должны были окупиться. Я это чувствовал. *** «Золотой бал» был именно таким, каким я его себе и представлял – мечта любой женщины. Роскошь, блеск и сливки общества, собравшиеся в одном месте. К моему раздражению Елизавета вцепилась в меня своими ухоженными ногтями, как в какой-то трофей, позируя для репортёров, будто нам предстояло красоваться на обложке какого-то журнала. Её смех был слишком громким, слишком наигранным, а кругом вертелись репортёры, снимая нас с разных ракурсов. С каждой вспышкой камеры её улыбка становилась всё шире. Это меня раздражало. Меня раздражало всё в этом фарсе. Но я держал себя в руках, кивая и улыбаясь там, где это было нужно. Затем пошли шепотки о том, что прибыли Громовы. Сначала они были тихими, но вскоре стали громче, когда предвкушение появления могущественной семьи волной прокатилось по залу. Я чувствовал, как колотится моё сердце, когда по залу разнеслось объявление, что Громовы появятся с минуты на минуту. Валерия и моя мать тут же оказались рядом, перешёптываясь с едва сдерживаемым восторгом. «Ты слышал? – выпалила Валерия, её глаза сверкали от возбуждения. – Громовы недавно нашли свою потерянную дочь! Возможно, она даже сегодня придёт с ними!» Разумеется, её волновало именно это, а вовсе не перспектива подцепить одного из самых завидных холостяков города. Мне захотелось закатить глаза. Вероятно, она поняла, что засматриваться на Дмитрия – бессмысленное занятие. Я был этому рад. Мне не хотелось быть тем, кто разобьёт все её наивные надежды. Я рассеянно кивал, едва слушая их болтовню. Валерия уже фантазировала о том, как подружится с этой девушкой. Должен признать, это бы немало помогло мне наладить отношения с Громовыми. В этот момент перешёптывания вокруг стали громче, и я обернулся, чтобы увидеть, как в зал входит Дмитрий Громов – наследник семьи, воплощение власти и статуса. Однако моё сердце ёкнуло не из-за него, а из-за девушки, идущей с ним рука об руку. Этой девушкой была... Раиса... Не может быть... Она выглядела... иначе. Лучше, чем когда-либо за время нашего брака. Должен признать, от этого зрелища у меня перехватило дух. Моя бывшая жена. Девушка, которую я отчаянно искал все эти годы. Сначала она исчезла без следа, а теперь появилась с Громовыми. Да ещё и не просто с ними, а с Дмитрием – наследником семьи. Как давно они вместе? Что она делала все эти годы? Как смогла втереться в доверие к Громовым? Она стояла рядом с Дмитрием так, будто ей там было самое место. В голове роились вопросы и ни одного ответа. Раиса была на балу, где ей не было места, с людьми, о знакомстве с которыми могла только мечтать. Гнев закипал, медленно и неуклонно разгораясь в груди. Всё должно было быть не так. Я годами представлял, как она страдает, сломленная, в одиночку воспитывая ребёнка и борясь за выживание. Но вместо этого она была здесь – в роскошном платье, под руку с самым влиятельным человеком в стране. Такая чертовски красивая, что было больно смотреть. Я ненавидел её за это.