Голос ведущего эхом разносился под хрустальными сводами банкетного зала отеля «Королевские сады», пока лучи софитов выхватывали из полумрака две фигуры на сцене. Толпа гостей затаила дыхание, ожидая кульминации вечера. Егор Соколов взял микрофон, но его пальцы почему-то побелели от напряжения. Он не смотрел на стоявшую рядом Татьяну Фролову, чьё белоснежное платье переливалось в свете ламп. Вместо этого его взгляд лихорадочно скользил по залу, пока не остановился на первом ряду, где сидела приёмная дочь семьи Фроловых. «Сегодня я хочу поблагодарить всех вас за то, что пришли разделить этот момент, – голос Егора дрогнул, а затем внезапно обрёл жёсткость, разрезавшую повисшую тишину. – Но я также должен заявить, что не могу обручиться с Татьяной, потому что моё сердце давно принадлежит Ксении!» Зал взорвался гулом голосов. Звон бокалов прекратился, и сотни глаз, полных шока, насмешки и жадного любопытства, мгновенно устремились на брошенную невесту. Её пульс оставался ровным, а на бледном лице не дрогнул ни один мускул. Татьяна давно знала, что этот фарс закончится именно так, поэтому в её груди не было ни боли, ни обиды – лишь холодное, кристальное спокойствие. Внизу, у сцены, Ксения судорожно прижала ладони к губам. Её плечи затряслись, а в глазах мгновенно скопились крупные слёзы, когда она повернулась к сидевшей рядом матери. «Мамочка, я ничего не знала… – прошептала Ксения срывающимся голосом, демонстрируя идеальную картину невинной жертвы обстоятельств. – Это не моя вина…» Не дожидаясь ответа, она бросилась к ступеням и взбежала на сцену. Подол её нежно-розового платья зашуршал по ковру, когда она остановилась перед Татьяной, умоляюще заглядывая ей в глаза. «Сестрёнка, прости меня, умоляю! – по щекам Ксении покатились слёзы, пока она пыталась схватить Татьяну за руку. – Я правда не знала, что Егор так поступит. Не злись на него, лучше вини во всём меня!» Егор тут же шагнул вперёд и загородил Ксению своим телом, бросив на бывшую невесту полный презрения взгляд. «Татьяна, оставь её в покое, – процедил он сквозь зубы. – Ксюша здесь ни при чём. Между нами никогда не было чувств, а такая женщина, как ты, умеющая только тратить чужие деньги, просто меня не достойна». Желудки многих гостей сжались от предвкушения скандала, но Татьяна лишь слегка склонила голову. Она медленно протянула руку и вырвала микрофон из ослабевших пальцев Егора. «Во-первых, примите мои поздравления, – её чистый, ледяной голос мгновенно подавил шум в зале, заставив всех замолчать. – А во-вторых, это я отказываюсь от тебя». Нина Фролова пулей взлетела на сцену. Её лицо пошло красными пятнами от ярости, когда она мёртвой хваткой вцепилась в предплечье старшей дочери. «Ты совсем из ума выжила?! – зашипела мать, больно впиваясь ногтями в кожу Татьяны. – Тебе мало того позора, что ты уже навлекла на нашу семью? Немедленно извинись перед Егором, это мы перед ним виноваты!» Татьяна плавно, но непреклонно высвободила руку. Её взгляд скользнул по искажённому злобой лицу Нины, затем перешёл на растерянного Егора и замершую толпу. «Брак с семьёй Соколовых – это уровень, до которого Фроловым никогда не опуститься», – чётко произнесла она. Она разжала пальцы. Микрофон с глухим, тяжёлым стуком упал на деревянный пол сцены, издав резкий фонящий звук, заставивший гостей поморщиться. Этот звук поставил жирную точку в её прошлой жизни. Татьяна грациозно приподняла подол платья и направилась к выходу. Её спина оставалась безупречно прямой, а каждый шаг каблуков по паркету звучал как удар хлыста, разбивающий ожидания толпы. Она уходила не как униженная жертва, а как королева, которой наскучил дешёвый спектакль. Шёпот за её спиной вспыхнул с новой силой. Кто-то откровенно смеялся над позором Фроловых, но многие с недоумением смотрели вслед девушке, чья ледяная выдержка внушала невольное уважение. Лица Егора и Ксении пошли пятнами. Они ожидали истерики, слёз и мольбы, но получили лишь презрительное равнодушие, которое ударило по их самолюбию больнее любой пощёчины. Тяжёлые дубовые двери банкетного зала закрылись, отрезав Татьяну от духоты и фальши. Она оказалась в прохладном коридоре и сразу же достала из сумочки телефон. На тёмном экране светилось одно зашифрованное сообщение от абонента «Б-один». Девушка ускорила шаг, направляясь к лифтам. Створки бесшумно разъехались, впуская её в зеркальную кабину. Татьяна нажала кнопку уровня «Б-три», ведущего на подземную парковку. Пока кабина плавно опускалась, она открыла сообщение, пробежав глазами по короткому тексту. «Госпожа Академик, всё готово. Проект «Звёздная пыль» ждёт вашего запуска. Машина подана на третий подземный уровень». Едва заметная усмешка тронула её губы. Это была не насмешка над оставленными наверху людьми, а глубокое облегчение от возвращения в свой настоящий мир. Двери лифта открылись, впустив в кабину запах сырого бетона и выхлопных газов. Татьяна убрала телефон и шагнула в полумрак парковки. В этот момент её осанка неуловимо изменилась: исчезла покорная дочь, и на её место пришла женщина, чья власть не нуждалась в доказательствах. Телефон в её руке завибрировал от входящего звонка Нины. Не глядя на экран, Татьяна сбросила вызов и полностью отключила аппарат. Пройдя около двадцати метров мимо рядов дорогих иномарок, она увидела цель. Чёрный, приземистый «Аурус Сенат» с правительственными номерами высшего уровня допуска сливался с тенями, ожидая свою пассажирку. Водителя снаружи не было. Как только Татьяна приблизилась, тяжёлая бронированная дверь заднего сиденья плавно открылась сама собой. Она скользнула в салон, утонув в запахе дорогой кожи. Дверь захлопнулась, навсегда отрезая её от мелочных интриг высшего общества Сияниеграда. Автомобиль бесшумно сорвался с места и выехал на залитые ночными огнями улицы, увозя ту, в чьих руках находилось будущее российской науки.

Осколки дорогого фарфора разлетелись по персиковому ковру гостиной, когда Нина с размаху швырнула антикварную вазу на пол. Её грудь тяжело вздымалась, а лицо исказила гримаса неконтролируемого гнева. «Она совсем страх потеряла! – провизжала женщина, до боли сжимая кулаки. – Опозорила нас на весь город!» Ксения, сидевшая на диване рядом с мрачным Егором, поспешно вскочила. Она подошла к матери и мягко коснулась её плеча, заглядывая в глаза с наигранной тревогой. «Мамочка, прошу, побереги сердце, – проворковала Ксения. – Сестра просто растерялась. Наверное, у неё помутилось в голове от горя». Егор молча сверлил взглядом пол. Его идеальный план публичного унижения Татьяны обернулся против него самого, оставив горький привкус поражения. В этот момент входная дверь виллы щёлкнула. Татьяна вошла в прихожую так же спокойно, как и всегда, словно не она час назад устроила скандал десятилетия. Ей нужно было забрать несколько важных документов из своей комнаты, прежде чем окончательно переехать. «Ты ещё смеешь сюда возвращаться?!» – Нина сорвалась с места и бросилась к дочери, занеся руку для пощёчины. Татьяна плавно качнулась в сторону. Ладонь матери рассекла лишь пустоту, заставив Нину пошатнуться от собственного замаха. «Если есть что сказать – говорите словами», – холодный тон Татьяны заморозил воздух в прихожей. «Дрянь неблагодарная! – задыхаясь от ярости, выплюнула Нина. – Я всегда знала, что ты чужая! Подобрали на свою голову деревенщину, которая только и умеет, что позорить приличных людей!» Ксения выступила вперёд, молитвенно сложив руки на груди. «Сестрёнка, признайся честно, – её голос дрожал от фальшивого участия. – Ты ведь сбежала не просто так? Кому ты задолжала денег? Скажи нам, мы с папой всё оплатим, только не ввязывайся в криминал!» Татьяна посмотрела на эту семейную сцену с лёгким чувством брезгливости. Пока она запускала сложнейшие алгоритмы в секретном бункере, эти люди продолжали вариться в своём крошечном, ядовитом мирке. «Моя жизнь вас больше не касается», – бросила она и направилась к лестнице. Внезапно тяжёлые шаги сотрясли холл. Старый дворецкий Аркадий Петрович вбежал в дом, забыв о манерах. Его лицо было белым как мел, а руки тряслись так сильно, что он едва мог указать на окно. «Госпожа… Господин Фролов! – выдохнул старик, хватая ртом воздух. – Там… беда!» Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Павел Фролов, недовольно хмуря брови. «Что за крики в моём доме?» – рявкнул он. «Нас окружили! – голос Аркадия сорвался на хрип. – Весь периметр поместья!» Семья бросилась к панорамным окнам гостиной. То, что они увидели, заставило кровь застыть в их жилах. Вдоль кованого забора, перекрывая выезды на шоссе, выстроилась бесконечная колонна чёрных внедорожников с правительственными номерами. Их было не меньше полусотни. В ту же секунду стёкла задрожали от оглушительного рёва. Два военных вертолёта Ми-восемь зависли прямо над садом, приминая потоками воздуха вековые сосны и поднимая тучи пыли. Нина вцепилась в рукав мужа, её колени подогнулись. «Паша… что это? – прошептала она помертвевшими губами. – За нами пришли?» Егор отступил от окна, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Власть его семьи казалась ничтожной пылинкой по сравнению с этой демонстрацией абсолютной государственной мощи. Внезапно Нина резко обернулась. Её взгляд впился в Татьяну, стоявшую у подножия лестницы, и в глазах женщины вспыхнула безумная догадка. «Это ты! – закричала она, тыча в дочь дрожащим пальцем. – Что ты натворила?! Это Федеральная служба безопасности! Ты втянула нас в государственную измену!» Татьяна даже не удостоила её ответом. Она перевела взгляд на побледневшего дворецкого и спокойно отдала приказ: «Аркадий Петрович, откройте ворота. Пусть войдут». Старик, подчиняясь властному тону, который он никогда раньше не слышал от старшей дочери хозяев, нажал кнопку на пульте. Массивные створки ворот разъехались. По вымощенной дорожке к дому чеканным шагом направилась группа мужчин в строгих чёрных костюмах. Их лица скрывали тёмные очки, а от каждого движения веяло ледяной угрозой и армейской выучкой. Они вошли в гостиную, не обращая внимания на оцепеневших хозяев. Старший группы остановился в двух шагах от Татьяны и низко, с глубочайшим почтением склонил голову. «Госпожа Академик, мы доставили то, что вы просили», – его голос, твёрдый как сталь, эхом разнёсся по комнате. Слова «Госпожа Академик» разорвались в сознании Фроловых подобно гранате. Нина открыла рот, не в силах издать ни звука, а глаза Павла едва не вылезли из орбит. Татьяна кивнула и приняла из рук офицера тяжёлый металлический чемоданчик с биометрическим замком. Она медленно повернулась к своей бывшей семье. «Моя работа является государственной тайной высшего уровня допуска, – произнесла Татьяна, глядя прямо в расширенные от ужаса зрачки Нины. – Поэтому советую вам прекратить использовать свою убогую фантазию для оценки моей жизни. Это выглядит жалко». Она развернулась и направилась к выходу в плотном кольце охраны. Поравнявшись с Егором, Татьяна на секунду остановилась. «Ты был прав, – бросила она тихо, но так, чтобы он услышал каждое слово. – Мы действительно из разных миров». Егор застыл, словно поражённый молнией, не в силах даже вздохнуть. Дверь за Татьяной закрылась. Кортеж исчез так же стремительно и бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь запах жжёной резины и звенящую тишину в гостиной. Спустя долгую, мучительную минуту Нина наконец обрела дар речи. Она опустилась на диван, нервно теребя край блузки. «Академик… – пробормотала она, нервно сглотнув. – Это… это, наверное, кличка того старого извращенца, который её содержит? Да, точно! Она связалась с бандитами!»

Чёрный «Аурус» мчался по ночному шоссе, оставляя позади огни Сияниеграда. В просторном салоне царила рабочая тишина. Татьяна сидела на заднем сиденье, полностью погрузившись в изучение сложных графиков, мерцающих на экране планшета. Рядом с ней, выпрямив спину до хруста, сидел Борис Титов. Заместитель секретаря Совета национальной безопасности в своей парадной генеральской форме выглядел напряжённым. Он осторожно покосился на девушку, чьё лицо в свете экрана казалось высеченным из мрамора. «Госпожа Академик, – нарушил молчание Борис, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. – Прошу прощения за то, что произошло в доме Фроловых. Наша служба безопасности должна была предвидеть этот инцидент и оградить вас от оскорблений». Татьяна перелистнула страницу документа, даже не подняв глаз. «Оставьте, Борис Николаевич, – её тон был ровным и лишённым эмоций. – Эти люди не значат для меня ровным счётом ничего. Они не стоят того, чтобы тратить на них время или нервы». На переднем пассажирском сиденье неподвижной скалой замер Игнат Волков. Личный телохранитель Татьяны, бывший элитный боец спецназа, непрерывно сканировал тёмную дорогу через лобовое стекло. Его суровое лицо с глубоким шрамом на подбородке отражалось в зеркале заднего вида, излучая абсолютную преданность и готовность убить любого, кто приблизится к его подопечной. Кортеж миновал три скрытых контрольно-пропускных пункта, прежде чем въехать на территорию секретной научной базы, отсутствующей на всех картах страны. Как только машина остановилась у главного корпуса, двери распахнулись. Татьяна вышла на бетонный плац, где её уже ждала толпа седовласых учёных в белых халатах. Их лица были бледными от бессонных ночей и паники. «Академик Фролова, слава богу! – бросился к ней главный инженер проекта, едва не споткнувшись. – У нас критическая ситуация. На финальной стадии симуляции «Звёздной пыли» возникла погрешность в ноль целых одна сотая процента. Мы перепроверили всё, но алгоритм рушится!» Татьяна молча выхватила из его дрожащих рук распечатку. Её глаза с невероятной скоростью пробежали по бесконечным столбцам цифр. Не говоря ни слова, она быстрым шагом направилась к дверям главного контрольного центра. Учёные семенили следом, боясь издать лишний звук. Она вошла в огромный зал, освещённый синим светом мониторов, и встала перед центральным терминалом. Её пальцы опустились на клавиатуру и превратились в размытое пятно, выбивая команды с пулемётной скоростью. «Проблема не в алгоритме, а в физике процесса, – её голос, холодный и властный, заполнил помещение. – Третий контур охлаждения реактора не справляется с перегрузкой. Система уходит в резонанс. Отмените протокол триста семь и загрузите мой резервный вариант «Б»». Операторы за пультами безропотно подчинились. Никто не смел спорить с самым молодым и гениальным умом страны. Татьяна ввела последний код доступа и с силой нажала клавишу ввода. В ту же секунду тревожное красное свечение на главном экране мигнуло и сменилось ровным, успокаивающим зелёным цветом. Графики стабилизировались, показывая идеальную работу системы. Секундная тишина в зале взорвалась оглушительными аплодисментами. Люди обнимались, некоторые вытирали слёзы облегчения. Седой руководитель проекта подошёл к Татьяне и дрожащими руками пожал её ладонь. «Вы снова совершили невозможное, Академик, – произнёс он с благоговением. – Вы – истинное сокровище России!» Тем временем в лаборатории Борис Титов подошёл к Татьяне, протягивая тонкую папку с государственным гербом. «Госпожа Академик, синтез углеродных нанотрубок прошёл успешно, – доложил он. – Руководство страны настаивает, чтобы завтра вы лично выступили на пресс-конференции и объявили миру о нашем прорыве». Татьяна недовольно свела брови к переносице. Публичность всегда была ей отвратительна. «Это необходимо для укрепления геополитических позиций государства, – мягко, но настойчиво добавил Борис. – К тому же… генерал Георгий Орлов тоже просил передать, что вам пора выйти из тени». При упоминании имени Георгия в глазах Татьяны мелькнула тёплая искра. Она вспомнила старого генерала, который когда-то заменил ей семью, и его вечные попытки устроить её личную жизнь. Девушка обвела взглядом ликующих коллег, затем посмотрела на Бориса и коротко кивнула. «Хорошо. Но у меня есть условия, – отрезала она. – Конференция продлится ровно тридцать минут. Никаких вопросов о моей личной жизни». «Разумеется!» – Борис с облегчением выдохнул. Закончив с отчётами, Татьяна в сопровождении Игната направилась в выделенную ей комнату отдыха. Проходя мимо плазменной панели в коридоре, она краем глаза заметила выпуск финансовых новостей. На экране появилось резкое, холодное лицо Дмитрия Орлова, наследника крупнейшей финансовой империи страны. Шаг Татьяны едва заметно сбился, но она тут же восстановила ритм, отвернувшись от экрана с полным равнодушием.