На двери комнаты безопасного оборота висела табличка «Приём временно прекращён». Под ней стоял Леон Фарр с расстёгнутой курткой и изо всех сил прятал руки в карманы. Не получалось. Пальцы уже удлинились, а ткань натянулась на выступивших костяшках. - Только не закрывайте, - сказал он, когда я потянулась к ручке. Я убрала руку. В приёмном коридоре пахло мокрой шерстью, дезинфицирующим раствором и кофе. За стеклянными дверями таял принесённый с улицы снег. Первое марта началось с протечки в единственной свободной комнате, сломанного автомата для бахил и пациента, которого собирались отправить туда, откуда он только что выбрался. - Я Элина Вейр. Врач этого отделения. Дверь открывать можно? Леон посмотрел на мой бейдж. - А закрывать? - Пока разговариваем - нет. Я повернула ручку и оставила створку у стены. Внутри сняли часть потолочных панелей. На полу стояло ведро, и капли падали в него с неприятно ровными промежутками. Леон втянул голову в плечи. Из-за стойки вышла Тесса с планшетом. - Восстановят к полудню. Дежурный подписал перевод в закрытый корпус. Машина через двенадцать минут. - Он сейчас способен перенести дорогу? - Поэтому я тебя и вызвала. Я посмотрела на Леона. Двадцать один год, если верить карте. В университетском приложении на его телефоне всё ещё светилось уведомление: «Начало занятия через пятнадцать минут». - Можно посмотреть на ваши руки? - Там опять скажут, что я сопротивляюсь. - Я спрашиваю про руки. Он медленно вынул правую. Когти ещё не вышли, но кожа над суставами побелела от натяжения. Оборот начинался и останавливался, оставляя тело между двумя состояниями. Я видела такое прежде, хотя причины бывали разными. Моя волчица отозвалась беспокойством - слабым, будто я услышала движение за толстой стеной. Я привычно прислушалась и вернулась к Леону. - Больно? - Пока терпимо. - Прикасаться можно? Он кивнул. Кисть была горячей. Леон следил за входом, пока я осторожно проверяла подвижность пальцев. - Что было перед приступом? - Автобус. Много народу. Я вышел раньше. Думал, дойду. - До университета? Он сжал губы. - Мне разрешили вернуться на занятия. За его спиной санитар уже подкатил транспортное кресло. Леон мгновенно выдернул руку. - Я сам хожу. - Кресло уберите, пожалуйста, - сказала я. Санитар остановился. - У нас распоряжение на перевозку. - Я уточню его с дежурным врачом. Тесса подала мне планшет. В назначении стояла стандартная формулировка: «Невозможность обеспечить безопасный оборот на месте». Правда. Только здание было большим, а формулировка - слишком удобной. Я отошла на несколько шагов и набрала Каэла. Он ответил сразу: - Если ты звонишь сказать, что опять оставила завтрак на столе, я уже спас его. - Съел? - Обеспечил ответственное хранение. - Нужна комната в восточном крыле. Для оборота. Сейчас. Шорох бумаги на другом конце прекратился. - Что случилось? Я объяснила про протечку и перевод, не называя пациента. - Малый тренировочный зал подходит? - спросил он. - Если там действует аварийная вентиляция и есть выход для персонала. - Проверю. Две минуты. - Каэл, мне нужен ответ инженера, а не обещание. - Поэтому я звоню инженеру, а не обещаю. Он отключился, и я поймала себя на улыбке. Тесса заметила её, но промолчала. С дежурным врачом разговор вышел длиннее. Он не хотел отменять перевод из-за помещения, которое ещё никто не проверил. - Я тоже не хочу, - сказала я. - Приостановите на десять минут. Если зал не подходит, подготовим дорогу здесь. Сейчас у него незавершённый оборот. - Ответственность за наблюдение возьмёте? Я едва не сказала «да» раньше, чем он договорил. Тесса покачала головой и показала мне расписание. Через двадцать минут у меня начинался приём. - Совместно с вашей сменой, - уточнила я. - Осмотр проведу я, наблюдение останется у лечащей команды. Иначе мы просто перенесём проблему на других пациентов. Дежурный помолчал, затем согласился. Когда я вернулась, Леон стоял у окна. Куртка лежала на полу: снять её нормально он уже не смог. Я подняла куртку и положила на свободный стул. - Машина подождёт. Есть другое помещение, его проверяют. - Там тоже замок снаружи? - Есть аварийное запирание. Я покажу, как оно работает, прежде чем вы войдёте. - Значит, всё-таки закроете. Я присела на корточки в нескольких шагах от него. Он перевёл взгляд с двери на меня. - Если возникнет непосредственная опасность, персонал закроет дверь. Я не стану обещать обратное. Но вас не будут запирать только потому, что вы попросили выйти. Он долго смотрел на меня. - Можно сестре написать, где я? - Конечно. - В прошлый раз телефон забрали. - Здесь он останется у вас. Леон достал телефон, попытался попасть пальцем по экрану и тихо выругался. Я предложила включить голосовой ввод. Он отвернулся к окну, и мы с Тессой отошли, оставляя ему немного пространства. Каэл появился через три минуты. Пальто было наброшено поверх костюма, волосы влажные после улицы. В одной руке он держал бумажный пакет, в другой - телефон. Я успела подумать, что он снова вышел без шарфа. - Зал проверили, - сказал он. - Вентиляция автономная. Запасной выход открывается. Инженер прислал акт Тессе. Только там стекло в двери. - Защитное? - Да. Но я не знаю, годится ли оно для вашего случая. Он протянул телефон мне, а не стал отвечать за врача. Я прочитала характеристики. Для наблюдаемого состояния Леона зал подходил; на случай ухудшения оставался действующий маршрут в закрытый корпус. Я связалась с дежурным, передала сведения и получила подтверждение. Тесса уже вызвала второго сотрудника для наблюдения. - Кто оплатит перенос утренних занятий? - спросила она Каэла. - Администрация. Договоримся с тренерами. - Письменно. - Ты разрушаешь мою веру в силу личного обаяния. - Я видела твоё личное обаяние в бюджетной таблице. Там его не приняли. Он рассмеялся и открыл рабочее приложение. Я любила этот смех. Не торжественный голос на заседаниях, не уверенное спокойствие, с которым он отвечал на чужие претензии. Вот этот короткий, чуть удивлённый смешок, когда ему удавалось на минуту перестать быть самым ответственным в комнате. Леон тоже посмотрел на него, но не улыбнулся. Каэл заметил это и отступил к стойке, освобождая проход. - Пойдём посмотрим? - предложила я. Мы двигались медленно. Тесса шла рядом с Леоном, я - немного впереди. Каэл остался разбираться с расписанием. В тренировочном зале пахло резиновым покрытием и прохладным воздухом. Я показала Леону обе двери, кнопку вызова и обзорное окно. - Камера работает? - спросил он. - Ведётся защищённая запись безопасности. Доступ ограничен. Звук во время нашего разговора можно отключить. - А если я не хочу обследоваться? - Тогда обсудим, как помочь вам сейчас без него. Перевозка всё равно потребует подготовки. Он потрогал кнопку вызова согнутым пальцем. Из динамика ответила Тесса: - Слышу. Леон нажал ещё раз. - И сейчас? - И сейчас. Он наконец выдохнул и сел на низкую скамью. - Ладно. Только сначала объясняйте. - Договорились. Я рассказала, что именно проверю и при каких изменениях остановлю осмотр. Он несколько раз перебил меня вопросами. Это заняло больше времени, чем подпись в форме согласия, зато к концу разговора он перестал прятать руки. Мы начали с простого наблюдения. Я не просила его довести превращение до конца, не пыталась ускорить процесс. Тесса отмечала изменения, а я сравнивала обе кисти и спрашивала, когда усиливается боль. Через несколько минут пальцы стали понемногу возвращаться к обычной форме. Причины я пока не знала. Тишина могла помочь, как и возможность самому остановить происходящее. Делать из этого вывод о лечении было рано. - На занятия я сегодня не попаду? - спросил Леон. - На утренние - нет. Про остальное поговорим после наблюдения. Он расстроился так обыкновенно, почти сердито, что я почувствовала облегчение. Не благодарность за спасение. Недовольство сорванным днём. У него снова появился день, о котором можно было спорить. Когда я вышла, Каэл ждал у автомата с водой. Пакет он поставил на подоконник. - Пациент остаётся? - Пока да. Это ещё не решение проблемы. - Но начало? - Начало. Он вынул из пакета мой контейнер с завтраком и ложку. - Тогда у тебя четыре минуты на кашу. - Ты принёс ложку из дома? - Я помню, что произошло с твоей попыткой есть йогурт линейкой. - Это был крайне сложный рабочий день. Каэл потянулся убрать прядь, прилипшую к моей щеке, и замер, дожидаясь, пока я сама придвинусь. Я прижалась лбом к его плечу. Под тканью костюма было тепло. Два года назад мы стояли в этом коридоре перед запертой дверью ещё не открытого отделения. Тогда на помощь таким пациентам не хватало ни денег, ни желающих отвечать за результат. Теперь за дверью Тесса объясняла Леону, где зарядить телефон. - Мы всё-таки сделали это, - сказала я. - Ты говорила, что сделаем. - А ты говорил, что я неправильно составила смету. - Любовь не обязывает меня одобрять двойной учёт расходников. Я засмеялась ему в плечо. Телефон в его руке завибрировал. Каэл посмотрел на экран и убрал его прежде, чем я успела прочитать сообщение. - Мне пора. Северин ждёт на укрепление. Я отстранилась. - Сегодня? Ты говорил, что перед церемонией будет только осмотр. - Подготовительная процедура. Обычная. - Пришли мне протокол. Он поцеловал меня в висок. - После приёма поговорим. И съешь завтрак, Элина. Каэл уже направился к выходу, когда я поняла, что на мою просьбу он так и не ответил.

К восьми вечера Каэл так и не прислал протокол. Вместо него пришло сообщение: «Ты ещё в центре?» Я посмотрела на остывшую чашку рядом с клавиатурой и ответила: «Заканчиваю». «Это значит десять минут или твои десять минут?» Я уже набрала привычное «Не мешай врачу спасать мир», когда вспомнила, как утром он ушёл от моего вопроса. Стёрла. «Как прошла процедура?» Ответ появился не сразу. «Нормально. Подожди меня». Я отложила телефон и открыла последнюю запись по Леону. После наблюдения его перевели в отремонтированную комнату. Полный оборот он пока не удерживал, но повторного приступа не было. На ночь оставалась другая смена. Я закрыла карту. Сегодня можно было уйти вовремя, если не считать два лишних часа. В дверь заглянула Тесса. - Тебе принесли еду. - Кто? Она посмотрела на меня с таким терпением, что я невольно улыбнулась. - Неужели санитарная комиссия? - Если комиссия начнёт приносить горячий ужин, я перестану бояться проверок. За её спиной появился Каэл с двумя бумажными пакетами. Пальто он снял, ворот рубашки оставил расстёгнутым. На первый взгляд выглядел только усталым. - Я заказал без острого, - сказал он. - Ты вчера жаловалась на желудок. Я этого почти не помнила. Бросила между делом, пока искала ключи. Тесса забрала со стола пустую чашку. - Я передала смену. До завтра. Каэл придержал перед ней дверь, затем поставил пакеты на свободный край стола. - Только не говори, что уже поела. - Я собиралась. - Вижу. Даже открыла для этого три таблицы. Он разложил контейнеры, положил передо мной салфетку. Всё было так привычно, что на секунду я почувствовала стыд за собственное раздражение. Человек прошёл процедуру перед вступлением в права альфы, провёл день на встречах и всё равно вспомнил, что я не ужинала. Но вопрос оставался. Я поднялась ему навстречу и коснулась щеки - так всегда проверяла, насколько он замёрз после улицы. Каэл резко отшатнулся. Контейнер ударился о край стола. Соус растёкся по крышке. Я не сразу убрала руку. Он смотрел мимо меня, сжав челюсти, а под кожей у виска дёргалась жилка. - Каэл? - Не надо. Я опустила ладонь. В кабинете загудел холодильник. Этот звук вдруг стал слишком громким. - Что именно не надо? Он провёл рукой по лицу. - Извини. Я... неприятно. - Больно? Каэл кивнул и отвернулся к окну. Я придвинула стул, но садиться он не стал. - Где? - Под рёбрами. Уже отпускает. - После процедуры такое было? - Северин предупреждал о напряжении. - О боли от прикосновения тоже? Он посмотрел на мою руку, словно только сейчас вспомнил, что произошло. - Не от прикосновения. Просто совпало. Возможно, он был прав. За один эпизод нельзя было установить причину. Я всё равно запомнила последовательность: он улыбнулся, я подошла, коснулась щеки - и его скрутило. - Давай позовём дежурного. - Не нужно. - Я не предлагаю госпитализацию. Только осмотр. - Элина, я сказал, проходит. Слова прозвучали резко. Так он разговаривал с подрядчиками, которые третий раз переносили сроки. Со мной - почти никогда. Я взяла салфетки и начала вытирать стол. Не потому, что соус требовал немедленного внимания. Мне понадобилось занятие для рук. Каэл подошёл на шаг. - Посмотри на меня. Я подняла голову. - Я не хотел рявкать. - Но рявкнул. - Да. Он протянул руку к моему запястью и остановился, не дотронувшись. Мне захотелось самой сократить это расстояние. Обнять его, убедиться, что всё осталось прежним. Я даже чуть подалась вперёд. Каэл задержал дыхание. Я отступила к столу. - Сядем? Мы сели друг напротив друга. Между нами лежали контейнеры, пластиковые приборы и мой телефон. Он снял крышку с супа. - Поешь, пока горячее. Я послушалась. После первой ложки поняла, насколько голодна. Он заметил, что я отодвинула хлеб, и молча поменял наши контейнеры местами. В его порции овощей было больше. Раньше я обязательно сказала бы, что он опять пытается меня подкормить, а он начал бы перечислять нарушения моего режима. Сегодня шутка не получилась. Я вспомнила вечер после похорон его отца. Каэл тогда тоже принёс еду, хотя сам не смог проглотить ни кусочка. Мы сидели на кухне, и я держала его за руку под столом. Иногда он сжимал мои пальцы, проверяя, что я рядом. Сейчас мне страшно было повторить этот простой жест. Я положила обе ладони на колени, чтобы он не заметил. Несколько минут мы говорили о Леоне. Каэл спросил, удалось ли сохранить занятия в тренировочном зале, и я напомнила, что это лучше уточнить у администрации. - Уже уточнил. Хотел узнать, не мешали ли вам. - Не мешали. Спасибо. Он кивнул. На этот раз ничего не произошло. Я почувствовала облегчение и тут же рассердилась на себя: нельзя было превращать обычный разговор в скрытое обследование. Если я хотела наблюдать его состояние, следовало сказать об этом прямо. - Я тревожусь, - произнесла я. Каэл отложил вилку. - Знаю. - Тогда помоги мне понять, что сегодня делали. - Укрепляли устойчивость перед принятием территории. - Это название. Я спрашиваю о процедуре. Он потянулся за водой, но бутылка осталась закрытой в его руке. - Ты сейчас говоришь со мной как с пациентом. - Я говорю с тобой потому, что тебе стало больно. - И уже решила, что Северин сделал что-то не так? - Нет. - Но хочешь проверить. - Хочу знать, какое воздействие было и чего ожидать после него. Каэл поставил бутылку так резко, что я вздрогнула. Он заметил. Посмотрел на собственную руку, разжал пальцы. - Прости. Я слышала в его голосе усталость. И ещё что-то, чему не могла подобрать название. Раздражение возникало быстрее, чем я успевала понять, какое слово его вызвало. - Ты можешь отказаться показывать мне медицинские документы, - сказала я. - Я не стану открывать твою карту через рабочий доступ. Но тогда обратись к другому врачу. - Моё состояние проверили. - Те, кто проводил процедуру? Он не ответил. За окном проехала машина, свет скользнул по потолку. Я подумала, что утром мы шутили в коридоре, а сейчас я подбираю слова так, будто разговариваю с ним впервые. - Давай разделим, - сказала я. - Я твоя любимая женщина. И я врач. Сейчас мне трудно не смешивать одно с другим. Поэтому пусть осмотрит специалист, который не связан ни со мной, ни с подготовкой обряда. Каэл провёл большим пальцем по этикетке бутылки. - Сегодня? - Сегодня, если боль повторится или станет сильнее. Если нет - завтра утром. Ты сам выберешь врача. Он долго молчал. Я уже приготовилась услышать очередное «не нужно». - Обычный осмотр, - сказал он наконец. - Без обсуждения церемонии со всем центром. - Конфиденциальный. Как у любого пациента. - И без твоего присутствия. Это задело сильнее, чем должно было. Ещё вчера он попросил бы меня остаться. Но я сама предложила независимого специалиста. - Хорошо. Каэл посмотрел на меня внимательнее. - Ты обиделась. - Мне неприятно. Я справлюсь. Это не причина нарушать твои границы. У него дрогнули губы. - Обычно на этом месте я говорю, что ты слишком упрямая. - Обычно ты не можешь доказать, что это недостаток. Он коротко усмехнулся. На мгновение вернулся мой Каэл. Тот, с которым можно было спорить и не бояться, что между словами внезапно откроется пропасть. Я потянулась через стол за салфеткой. Он одновременно подвинул её ко мне. Наши пальцы почти встретились. Каэл замер. Я остановила руку. Он отвёл взгляд первым. Боль могла не повториться. Возможно, он просто ожидал её. Но теперь это ожидание уже сидело между нами. - Пришли хотя бы выданное заключение, - попросила я. Он достал телефон и несколько раз коснулся экрана. На моём появилась ссылка на файл. «Подготовительное укрепление. Краткое заключение». Я открыла документ. Дата, имя, отметка о завершении, перечень допустимых реакций: утомление, чувствительность к внешним раздражителям, временное затруднение оборота. Ни продолжительности воздействия, ни последовательности этапов. Внизу стояло: «Объём выполненных мероприятий согласно индивидуальному приложению». - Здесь упоминается приложение. - Это выписка. - Вижу. Где полный протокол? Каэл посмотрел на часы. Этот маленький жест оказался хуже резкого ответа. - Ты торопишься? - Через полчаса встреча с советом. - Тогда скажи, когда мы закончим разговор. Он поднял глаза. Я не хотела устраивать ему допрос перед встречей. Не хотела становиться ещё одним обязательством, от которого он устаёт. Но если сейчас улыбнуться и сказать, что всё хорошо, завтра мне самой будет труднее объяснить, почему это важно. - После встречи, - ответил он. - Я напишу. - И запросишь полную копию? - Посмотрю, что можно получить. - Каэл, это документы о том, что сделали с тобой. Он убрал телефон в карман. - Я услышал. Я не была уверена, что он услышал именно меня. У двери он задержался, взял мой шарф со спинки стула и положил рядом с сумкой. - На улице мороз. Не выходи без него. Мне стало так нежно и так горько одновременно, что я не смогла сразу ответить. - Напиши после встречи. - Напишу. Он ушёл. Я осталась перед открытым заключением и недоеденным ужином. Через минуту набрала ему: «Завтра независимый осмотр. Нужен полный протокол с индивидуальным приложением. Подтверди, пожалуйста». Потом поставила напоминание на утро. Раньше мне никогда не приходилось записывать наши договорённости, чтобы не отступить от них самой.

Утром Каэл прислал фотографию двух чашек. Моя стояла у его локтя. Та самая, с кривой ручкой, которую я купила назло продавцу: он слишком настойчиво предлагал ровную. «Твоя остывает». Я сидела на краю кровати, ещё босая, и смотрела на сообщение дольше, чем следовало. Вчера после совета он написал, что добрался домой. На вопрос об осмотре ответил: «Утром решу». Приложение так и не прислал. Мне хотелось оказаться на его кухне. Украсть первый глоток из его чашки, услышать возмущённое «У тебя своя». А потом поцеловать его, пока он не придумал следующую претензию. Вместо этого я набрала: «Ты записался к врачу?» Он позвонил. - Доброе утро и тебе. Голос был сонный, чуть хриплый. От него тепло разлилось под рёбрами, и злиться стало труднее. - Я хотела спросить другое, - призналась я. - Что? - Сильно остыл кофе? - Приезжай. Сделаю новый. Я закрыла глаза. Так просто. Одеться, приехать и позволить ему обнять меня. Если сможет. - Через сорок минут совещание в центре. - Тогда после него украду тебя на десять минут. - Настоящих или твоих? - Моих. С запасом. Я улыбнулась и провела пальцем по трещинке на чехле телефона. - Каэл. Врач? Он выдохнул. - Пока не записался. Ночью ничего не болело. - Это хорошо. Но вчера мы договорились. - Помню. На совещании увидимся. Он отключился раньше, чем я спросила о протоколе. Я ещё несколько секунд держала телефон у уха. Потом встала одеваться. Из шкафа достала синее платье. На работе всё равно надену халат, но Каэл любил этот цвет. Когда я впервые пришла в нём на ужин, он весь вечер забывал, о чём рассказывал. Я прижала платье к себе и сердито посмотрела в зеркало. Неужели собираюсь заслужить его внимание удачной одеждой? Платье полетело на кровать. Через минуту я подняла его. Оно нравилось и мне. Не хотелось из-за вчерашнего вечера отдавать даже эту маленькую радость. Застёгивая молнию, вспомнила, как Каэл однажды зацепил её за волосы. Долго распутывал прядь, ругался шёпотом и целовал каждый освобождённый сантиметр моей шеи. Мы тогда опоздали. Я весь вечер делала вид, что очень этим недовольна. Сейчас я бы многое отдала за его неловкие пальцы у себя на спине. На столе в переговорной лежал новый план расширения «Астера». Три комнаты нашего отделения были закрашены серым. - Административный блок, - пояснил управляющий. - Временно. До запуска пристройки. Я села, не снимая шарфа. - А реабилитация куда переедет? - Часть занятий можно объединить. - Вчера нам негде было безопасно осмотреть одного пациента. Вы предлагаете освободить ещё три комнаты? Он подвинул ко мне расчёт. - Загрузка ниже семидесяти процентов. - Потому что между занятиями меняют оборудование и проветривают помещение. Это не свободное время. Каэл сидел напротив. Когда я вошла, он привстал, но я уже потянулась к стулу. Теперь между нами стоял включённый проектор. Он потёр пальцами переносицу. - Элина, давай сначала выслушаем предложение целиком. - Я читаю его целиком. Здесь двадцать восемь пациентов превращаются в новую очередь. Управляющий опустил глаза в бумаги. Мне стало неловко за резкость, но не за сказанное. - Покажите расписание после переноса, - попросила я спокойнее. - С фамилиями специалистов и временем каждого занятия. Тогда обсудим. - Его ещё нет. - Значит, освобождать комнаты пока нельзя. Дверь открылась. Селеста Валлен вошла с тонкой папкой и извинилась за опоздание. На ней был светлый костюм, на запястье - узкий браслет. Она положила рядом с Каэлом лист, наклонилась и негромко объяснила, где изменились суммы. Я заметила, как он опустил руку от переносицы. Плечи расправились. Он повернулся к ней, внимательно слушая. - Получилось? - спросил он. - Почти. Сначала посмотрите условия. Она села рядом. Я сняла шарф. В переговорной вдруг стало жарко. - Мы можем оставить реабилитацию на месте, - сказала Селеста. - На соседней улице есть пустующий учебный корпус. Нижний этаж пригоден под офисы. Собственник согласен на короткую аренду. Управляющий нахмурился: - На переезд нет средств. - В этом варианте появляются. Подрядчик разбивает оплату пристройки на этапы. Первый платёж меньше, аренду покрываем из разницы. - А потом? - спросила я. Селеста повернулась ко мне. - Потом платим больше. Экономии нет, только перенос расходов. Вот график. Она передала мне копию без улыбки, которую можно было бы принять за снисходительность. Я проверила даты. Решение было настоящим. Не красивой фразой, после которой нам предлагали потерпеть. - Кто оплачивает подготовку помещений? - Собственник. Но только обычные офисные работы. Поэтому пациентов туда переводить нельзя. - Я согласна, - сказала я. - Если три комнаты остаются за отделением до окончания строительства. - Внесём в решение, - ответил Каэл. Он улыбнулся Селесте. - Ты нас выручила. Она что-то тихо ответила. Он рассмеялся. Я слишком хорошо знала этот смех. Вчера вечером ловила его по крохам, боялась не тем движением снова причинить боль. А здесь Каэл откинулся на спинку стула, свободно дышал и даже перестал поглядывать на часы. Я опустила глаза в график. Селеста нашла деньги. Спор закончился. У него было достаточно причин почувствовать облегчение. От этого мне не стало легче. Когда совещание завершилось, я задержалась, чтобы получить исправленную копию решения. Каэл вышел вместе с управляющим и Селестой. Ни разу не оглянулся. Я застегнула папку слишком резко. Край листа попал в молнию и надорвался. Замечательно. Теперь ещё и документы ревновать начали. - Элина. Каэл стоял в дверях. - Ты обещала мне десять минут. - Это ты обещал украсть. - Исправляюсь. Он забрал у меня папку, придержал дверь. В пустом коридоре остановился возле ниши с большим окном. За стеклом снег оседал на голых ветках. На подоконнике кто-то оставил засохший мандарин. Каэл поставил папку рядом с ним. - Роскошное место для свидания, - сказала я. - На кухню ты не приехала. - Будешь упрекать? - Буду скучать. Это хуже. Я посмотрела на него. Совсем близко стали видны тени под глазами и маленькая царапина возле подбородка. Наверное, порезался, когда брился. Захотелось провести по ней пальцем. Я удержалась. Каэл заметил движение. - Ты теперь всё время убираешь руки. - Потому что вчера тебе было больно. Он опустил взгляд на мои пальцы. - Я знаю. Несколько секунд мы молчали. - Ты злишься из-за совещания? - спросил он. Я могла сказать про комнаты. Про его просьбу дослушать то, что я уже прочитала. Всё это было правдой. Но не всей. - С ней ты смеялся. Как только произнесла, захотелось забрать слова обратно. Каэл нахмурился. - С Селестой? Я кивнула. - Она решила проблему, над которой мы неделю бились. - Я видела. И благодарна ей. Просто со мной ты словно ждёшь, когда снова станет плохо. Он шагнул ближе. - Я жду, когда ты перестанешь смотреть на меня так, будто я исчезаю. У меня перехватило горло. - Тогда не исчезай. Каэл медленно протянул ладонь. Остановился между нами, оставляя выбор мне. Я вложила в неё пальцы. Сначала ничего не случилось. Он осторожно сжал мою руку. Большой палец скользнул по костяшкам, согревая холодную кожу. Такой знакомый жест, что я едва не расплакалась. - Вот, - шепнул он. - Я здесь. Я придвинулась. Уткнулась лбом ему в грудь и услышала, как часто бьётся его сердце. Он обнял меня свободной рукой. Пальцы легли на затылок, под волосы. Я выдохнула в ткань рубашки и на несколько секунд перестала думать о выписках, комнатах, Селесте. Мне нужен был он. - Я вчера не спала, - призналась я. - Надо было позвонить. - Чтобы ты велел мне лечь? - Чтобы я приехал. - Ты ведь и сам почти не спал. - Рядом с тобой хотя бы перестал бы смотреть на телефон. Я тихо рассмеялась. - Я смотрела на твой статус. Всё ждала, когда выйдешь из сети. Он коснулся губами моего виска. - Два взрослых разумных волка. - За себя говори. - Ладно. Один. И женщина, которая могла просто написать: «Приезжай». - А ты мог приехать. Он помолчал, перебирая пальцами прядь у моей шеи. - Мог, - согласился он. - В следующий раз не будем ждать до утра? Я кивнула, прижимаясь щекой к его ладони. Мне хотелось поверить, что следующего такого вечера вообще не будет. Я подняла голову. Его взгляд задержался на моих губах. - Можно? - спросил он почти беззвучно. Я сама потянулась навстречу. Поцелуй был осторожным только сначала. Потом Каэл прижал меня ближе, и я вцепилась в его плечо, чувствуя, как под ладонью напряглись мышцы. На миг всё стало прежним. Потом он оборвал поцелуй. Воздух вышел сквозь стиснутые зубы. Рука соскользнула с моего затылка, Каэл упёрся ладонью в подоконник. - Не двигайся, - вырвалось у меня. Я отступила, освобождая ему место. Он согнулся, прижав пальцы к боку. Я уже достала телефон. - Зову врача. Каэл хотел возразить. Я видела это по тому, как он поднял голову, но спорить он не стал. Пока дежурный шёл к нам, я стояла рядом и считала его вдохи. Не касаясь. На совещании боль не была заметна. Прикосновение к руке он перенёс. После поцелуя стало хуже. Только это я могла сказать уверенно. И всё же внутри ныла совсем не врачебная мысль: почему рядом с другой ему легче, чем со мной? Шаги послышались из-за поворота. Каэл выпрямился, всё ещё держась за подоконник. Поймал мой взгляд. - Элина... - Я здесь. Он покачал головой. - Только не говори Северину.